«Жизнь животных» Альфреда Брема: история создания, содержание и значение великой книги о природе
Есть книги, которые читают, и есть книги, которые живут вместе с поколениями читателей, переходя из рук в руки, из домашних библиотек в школьные классы, из одной страны в другую. Именно такой книгой стала «Жизнь животных» (нем. «Brehms Tierleben» — «Жизнь животных Брема») немецкого натуралиста Альфреда Эдмунда Брема. Впервые опубликованное в 1860-х годах, это многотомное сочинение на протяжении полутора столетий остаётся одним из самых узнаваемых научно-популярных трудов о живой природе в мире. Для миллионов читателей — и в Германии, и в России, и во многих других странах — имя Брема стало практически синонимом зоологии, а его книга — первым проводником в удивительный мир зверей, птиц, гадов, рыб и насекомых.
Что же сделало этот труд столь долговечным? Почему сочинение, написанное в эпоху, когда наука ещё не знала ни генетики, ни этологии как строгой дисциплины, ни современной систематики, продолжают переиздавать и читать по сей день? Ответ кроется в редком сочетании трёх качеств: наблюдательности автора, его литературного дара и искренней, почти личной привязанности к каждому описываемому существу. Брем писал не как кабинетный систематизатор, а как путешественник, охотник, натуралист-полевик и рассказчик, который видел своих героев живьём — в африканских степях, сибирской тайге, в зверинцах и вольерах. В данной статье мы подробно разберём биографию автора, историю создания книги, её структуру, ключевые идеи, методологию, научную критику, судьбу сочинения в России и практические выводы, которые современный читатель может извлечь из этого классического труда.
Альфред Брем: портрет натуралиста
Альфред Эдмунд Брем родился 2 февраля 1829 года в небольшом тюрингенском селении Рентендорф близ Геры, в семье пастора Кристиана Людвига Брема. Отец будущего учёного был не только священнослужителем, но и серьёзным орнитологом-самоучкой, автором популярных «Руководств по естественной истории птиц» и проповедей, в которых научные знания о природе переплетались с религиозным мировоззрением. Именно домашняя атмосфера — отцовский кабинет, набитый чучелами и коллекциями, постоянные разговоры о птицах, наблюдения в окрестных полях и лесах — сформировала характер Альфреда. С юных лет он научился не только наблюдать, но и записывать увиденное, а также метко стрелять и препарировать животных — навыки, без которых полевой натуралист XIX века был немыслим.
Окончив гимназию, Брем по настоянию семьи поступил в Дрезденскую политехническую школу, намереваясь стать архитектором, однако зов природы оказался сильнее. Судьбоносной для молодого человека стала встреча с бароном Иоганном фон Мюллером, который в 1847 году пригласил его в качестве секретаря и спутника в экспедицию по Северо-Восточной Африке — в Судан, на Синайский полуостров и в Абиссинию. Эта поездка, продлившаяся несколько лет, превратила вчерашнего студента в настоящего исследователя. Брем наблюдал стада антилоп и газелей, охотился на львов и гиен, изучал птиц Нила, вёл дневники, собирал коллекции. Вернувшись в Европу, он привёз не только шкуры и чучела, но и бесценный материал наблюдений, который лёг в основу его первых литературных трудов.
В последующие десятилетия Брем много путешествовал: Испания, Скандинавия, Лапландия, Сибирь, Северная Америка, Абиссиния вновь. Он посетил Россию, побывал на Алтае, в Западной Сибири и на берегах Енисея, наблюдая животный мир тайги и степей. Одновременно он вёл активную популяризаторскую и организаторскую деятельность: был директором Гамбургского зоологического сада, затем возглавил Берлинский аквариум, читал публичные лекции, собиравшие тысячи слушателей. Брем обладал феноменальной работоспособностью и живым темпераментом рассказчика. Он скончался 11 ноября 1884 года в родном Рентендорфе, но к тому времени его главный труд уже был переведён на множество языков и обрёл мировую славу.
История создания книги: от журнальных очерков к великой энциклопедии
Замысел «Жизни животных» вырос из более ранних сочинений Брема. Ещё в 1850-х годах он опубликовал «Иллюстрированную жизнь животных» (Illustrirtes Thierleben) и ряд очерков, которые пользовались успехом у читающей публики. Однако подлинным рождением великой книги считается 1863 год, когда в лейпцигском издательстве Bibliographisches Institut (Библиографический институт) начало выходить первое полное издание «Жизни животных». Работа над ним продолжалась до 1869 года, и результатом стали шесть томов: первые два тома были посвящены млекопитающим, следующие два — птицам, пятый — пресмыкающимся, земноводным и рыбам, а шестой — насекомым, червям и низшим животным.
Особенностью издания стало его щедрое иллюстративное оформление: сотни гравюр на дереве и цветных литографий, выполненных лучшими художниками-анималистами того времени, делали книгу не только научной, но и эстетически притягательной. Издательство сознательно ориентировалось на широкую публику — на семьи, гимназистов, сельских учителей, всех, кто интересовался природой. Тиражи росли, и уже при жизни автора «Жизнь животных» выдержала несколько переизданий, дополнявшихся и перерабатывавшихся с учётом новых научных данных.
После смерти Брема традиция продолжилась: в начале XX века вышли второе и особенно масштабное третье издание (1911–1918), переработанное целым коллективом ведущих немецких зоологов под редакцией профессора Отто цур Штрассена. Третье издание выросло до тридцати томов, сохранив в названии имя Брема как дань уважения основателю. В дальнейшем книга многократно переиздавалась, сокращалась, адаптировалась и переводилась; в XX веке она стала одним из самых издаваемых научно-популярных сочинений о животных в мире. Любопытно, что в разные эпохи к тексту Брема добавляли главы современные учёные, однако ядро книги — стиль, подход и дух автора — оставались неприкосновенными.
Структура и содержание труда
Классическое шеститомное издание построено по систематическому принципу — от высших животных к низшим. Каждый том открывается вводными статьями об анатомии, физиологии и образе жизни соответствующей группы, а затем следует подробный обзор видов — отряд за отрядом, семейство за семейством. При этом Брем не стремится к сухому академическому перечислению: внутри каждого семейства он выбирает наиболее характерных или лично знакомых ему представителей и даёт их развёрнутые «портреты» — с описанием внешности, повадок, голосов, питания, размножения и взаимоотношений с человеком.
Первый и второй тома — млекопитающие. Здесь читатель встречает обезьян (Брем начинает именно с них, следуя систематике своего времени), хищников, копытных, грызунов, рукокрылых, китообразных, хоботных. Особой силой отличаются описания больших кошек — львов, тигров, леопардов, — основанные как на африканских и азиатских наблюдениях автора, так и на его опыте содержания хищников в неволе. Знаменитые страницы посвящены слонам, верблюдам, собакам, лошадям; Брем с теплотой и знанием дела пишет о животных-спутниках человека, перемежая научные данные трогательными историями из собственной практики.
Третий и четвёртый тома — птицы, любимая тема Брема, унаследованная от отца. Он описывает орлов и соколов, попугаев, певчих птиц Европы, страусов, пингвинов, цапель и журавлей. Орнитологические главы считаются одними из лучших в книге: автор знал голоса птиц не по книгам, а по рассветам в полях Тюрингии и берегам Нила. Пятый том посвящён пресмыкающимся, земноводным и рыбам — крокодилам, змеям, черепахам, саламандрам, акулам и пресноводным рыбам Европы. Шестой том охватывает насекомых и беспозвоночных: бабочек, жуков, пчёл, муравьёв, пауков, ракообразных, моллюсков и червей. Даже о существах, которых большинство читателей видит с отвращением, Брем пишет с неизменным уважением и любопытством, показывая их роль в природе.
Метод и литературный стиль: в чём секрет обаяния книги
Главное методологическое отличие «Жизни животных» от сухих зоологических руководств — приоритет наблюдения над классификацией. Брем был убеждён: чтобы понять животное, нужно видеть его живым — на воле или в неволе, в движении, в конфликте и в заботе о потомстве. Он опирался на собственные экспедиционные материалы, на свидетельства охотников, путешественников, егерей, на опыт работы в зоологических садах. Там, где личных наблюдений не хватало, автор честно ссылался на других исследователей и на рассказы местных жителей, порой некритично, — и именно это стало впоследствии главным предметом упрёков со стороны науки.
Стиль Брема — это стиль большого рассказчика. Его страницы населены не «экземплярами», а персонажами: вот старый лев-людоед, терроризирующий деревню, вот ручной ворон с дурным характером, вот слон, помнящий обиду десятки лет. Брем щедро использует антропоморфные сравнения, наделяя животных человеческими чувствами и мотивами, — приём, который сегодня считается научно спорным, но который и обеспечил книге всенародную любовь. Его проза эмоциональна, порой патетична, но всегда конкретна: автор описывает размеры, окраску, звуки, суточную активность, рацион, сроки размножения. Читатель получает не абстрактное «млекопитающее отряда хищных», а живого зверя с характером и судьбой.
Ещё одна важная черта метода — внимание к взаимоотношениям животных и человека. Брем постоянно пишет о промысле, одомашнивании, содержании в неволе, вреде и пользе отдельных видов для хозяйства, а также о жестоких нравах звероловства и зверинцев своего времени. Его книга — это не только зоология, но и своего рода этическая проповедь о бережном отношении к живому, звучавшая задолго до появления организованного природоохранного движения.
Ключевые идеи и концепции
1. Животное как личность и как часть единой природы
Брем одним из первых популяризаторов последовательно проводил мысль о том, что каждое животное — не механизм и не «тварь для пользы человека», а существо со сложным поведением, памятью, привязанностями и индивидуальностью. Он описывал дружбу между животными разных видов, горе самок, потерявших детёнышей, сообразительность врановых и обезьян, верность собак и слонов. При этом вся книга пронизана идеей единства природы: человек для Брема — тоже часть животного мира, а не его хозяин, стоящий над всеми.
2. Наблюдение как основа знания
Второй краеугольный камень — доверие к непосредственному наблюдению. Брем настойчиво призывал читателей — особенно молодёжь — самим изучать природу: ходить в лес с записной книжкой, содержать и наблюдать животных, сравнивать прочитанное с увиденным. Именно эта установка сделала его книгу «учебником любви к природе» для нескольких поколений будущих биологов, охотоведов, ветеринаров и просто образованных людей.
3. Приспособленность и целесообразность в живой природе
Описывая строение и повадки животных, Брем постоянно демонстрирует, как форма тела, органы чувств и поведение соответствуют среде обитания и образу жизни: почему у степного копытного длинные ноги, у ночного хищника — чуткий слух, у птицы-перелётки — мощные крылья. Эта идея целесообразности, изложенная живо и наглядно, готовила читателя к пониманию эволюционных концепций, даже когда сам автор ещё колебался в их принятии.
4. Животные и человеческая культура
Брем одним из первых широко показал роль животных в истории и культуре: одомашнивание собаки, лошади, коровы; значение верблюда для караванной торговли; слона — для войн и триумфов восточных владык; пчелы и шелкопряда — для хозяйства; священных животных Египта и Индии. Животный мир в его книгах неотделим от человеческой цивилизации, и этот культурно-исторический ракурс опередил своё время.
5. Ранние идеи охраны природы
Во многих главах Брем с горечью пишет об истреблении животных — о варварской охоте на птиц ради перьев для модных шляпок, об отстреле хищников «под корень», о разрушении мест обитания. Он не формулировал ещё концепции заповедников в современном смысле, но его эмоциональные страницы сыграли заметную роль в пробуждении природоохранного сознания в Европе второй половины XIX века.
Брем и Дарвин: трудный диалог с эволюционной теорией
Отдельного разговора заслуживает отношение Брема к теории эволюции Чарльза Дарвина, появившейся практически одновременно с «Жизнью животных». Первые тома вышли в 1863–1864 годах — вскоре после публикации «Происхождения видов» (1859), и в первоначальном тексте эволюционные идеи звучали сдержанно. Брем, воспитанный в религиозной семье и во многом сохранявший традиционные взгляды, с осторожностью относился к идее общего происхождения всех живых существ. Однако он был честным наблюдателем: накопленные им и его современниками факты — изменчивость пород домашних животных, сходство человека и обезьян, данные палеонтологии — постепенно склоняли его к признанию эволюционного учения.
В позднейших переизданиях и переработках, особенно во втором и третьем изданиях, выполненных другими зоологами, эволюционная перспектива стала сквозной: систематика и описания видов были поданы в свете идеи родства и постепенного развития жизни. Сам Брем в своих лекциях и поздних работах демонстрировал всё большее принятие дарвинизма, хотя и сохранял известную независимость суждений. Эта эволюция взглядов — наглядный пример того, как честный учёный-наблюдатель соотносил факты и теорию в эпоху великого перелома в биологии.
Научная критика: что не выдержало проверки временем
Как литературный критик и обозреватель, я обязан отметить и слабые стороны труда, которые хорошо видны с позиций современной науки. Во-первых, это уже упоминавшийся антропоморфизм: Брем нередко приписывал животным человеческие мотивы, рассуждал о «благородстве» одних видов и «коварстве» других, делил зверей на «симпатичных» и «отвратительных». Особенно досталось от него гиенам, шакалам, обезьянам и хищным птицам, описанным в мрачных, подчас демонизирующих тонах, которые отражали скорее предрассудки эпохи, чем научную истину.
Во-вторых, фактическая критика: часть сведений Брема основана на недостоверных рассказах — например, знаменитые истории о «морских змеях», некоторые данные о продолжительности жизни животных, преувеличенные описания агрессивности отдельных видов. Современная этология показала, что поведение хищников сложнее и менее «кровожадно», чем оно выглядело в охотничьих рассказах XIX века; многие «личности» Брема при проверке оказываются проекцией авторских эмоций.
В-третьих, систематика книги устарела: классификация животного мира со времён Брема претерпела революцию — от молекулярной генетики до ревизии отрядов птиц и млекопитающих. Многие группы, описанные как единые, оказались сборными, а родственные связи перестроены. Поэтому современные переиздания «Жизни животных» неизменно снабжаются научными комментариями и обновлёнными вводными статьями: текст Брема сегодня ценен прежде всего как историко-научный памятник и как образец великолепной научно-популярной прозы, а не как справочник актуальных данных.
Судьба книги в России
В России «Жизнь животных» обрела вторую родину. Ещё в XIX веке появились первые переводы, а в советское время книга была издана многотомным «Жизнью животных» в переработанной и дополненной форме — с участием крупных отечественных зоологов, под редакцией профессоров, с добавлением глав о фауне СССР. Советские издания, выходившие в 1930–1940-е и позднее, в 1990-е годы, стали для нескольких поколений российских читателей тем же, чем оригинал — для немецких: школой любви к природе и первым университетом зоологии. Многочисленные цитаты из Брема («Брем пишет…», «как указывал Брем…») вошли в обиход охотников, натуралистов, преподавателей биологии.
Характерно, что в российской традиции имя Брема стало почти нарицательным: «Брем» — это не только автор, но и сама идея доступной, живой, гуманистической зоологии. Книги с его именем издавались и в дореволюционной России, и в СССР, и в постсоветское время, а иллюстрации из старых изданий до сих пор используются в учебной и популярной литературе.
Наследие и значение книги
Значение «Жизни животных» для мировой культуры трудно переоценить. Брем создал жанр, которого до него, по сути, не существовало: большую научно-популярную энциклопедию фауны, написанную живым литературным языком и основанную на личном опыте наблюдателя. Он доказал, что наука о животных может быть захватывающим чтением, соперничающим с приключенческим романом. По его стопам пошли поколения натуралистов-писателей — от Эрнеста Сетона-Томпсона и Джеймса Олдриджа до Джеральда Даррелла и Бернгарда Гржимека, чьи книги немыслимы без бремовской традиции сочетания точного наблюдения с тёплым, личным рассказом.
Кроме того, книга сыграла заметную роль в истории природоохранного движения и зоопарковского дела. Сам Брем как директор зоологических садов стремился улучшить условия содержания животных, а его описания свободной жизни зверей воспитывали в читателях протест против жестокости. Многие читатели «Жизни животных» становились зоологами, ветеринарами, охотоведами, путешественниками; не будет преувеличением сказать, что книга Брема — одна из самых влиятельных популяризаторских работ в истории биологии.
Практические выводы для современного читателя
Чем полезна книга Брема сегодня, в эпоху документальных фильмов, интернета и современной этологии? Вот несколько практических уроков, которые можно извлечь из этого труда.
- Учитесь наблюдать. Главный метод Брема — пристальное, терпеливое, задокументированное наблюдение. Заведите привычку отмечать поведение птиц и зверей в своём дворе, на даче, в походе: кто, когда, что делал, какие звуки издавал. Это развивает внимание и даёт радость первооткрывателя.
- Проверяйте источники. Пример Брема — и его ошибок — учит критическому отношению к информации: даже блестящий наблюдатель может принять байку за факт. Сопоставляйте яркие рассказы с научными данными.
- Не демонизируйте животных. «Злые» гиены и «коварные» шакалы Брема — продукт эпохи. Современная экология показывает, что каждый вид занимает своё место в экосистеме. Воспитывайте в себе беспристрастное уважение ко всему живому.
- Читайте классиков природы. «Жизнь животных» — превосходная школа натуралистического письма: учитесь у Брема конкретике описаний, образности и страсти.
- Помните о гуманности. Страницы Брема о жестокости звероловства актуальны и сегодня — в вопросах благополучия животных в зоопарках, цирках, при содержании питомцев. Любознательность не должна оправдывать страдание живых существ.
Заключение
«Жизнь животных» Альфреда Брема — это памятник эпохе великих натуралистов-первопроходцев, когда учёный был одновременно путешественником, охотником, художником слова и трибуном. Книга несовершенна с позиций сегодняшней науки: её систематика устарела, её антропоморфизм наивен, часть фактов недостоверна. Но её ценность лежит глубже фактологии. Брем подарил миру нечто большее, чем справочник о фауне, — он подарил модель отношения к природе: страстное, личное, сострадательное и неутомимо любопытное. Именно за это его читают спустя полтора столетия, за это его имя носят музеи, зоопарки и премии, и за это каждое новое поколение читателей открывает для себя мир живой природы со страниц, написанных тюрингенским пасторским сыном, который всю жизнь остался верен одному призванию — рассказывать людям о животных так, чтобы они полюбили их, как любил он сам.