«Воскресение» Льва Толстого: пересказ романа, анализ идей и смыслов

«Воскресение» — последний роман Льва Николаевича Толстого, над которым писатель работал почти десять лет, с 1889 по 1899 год. Опубликованный в журнале «Нива», роман произвёл эффект разорвавшейся бомбы: никогда прежде русская литература не обрушивала столь сокрушительной критики на государственное устройство, судебную систему, тюремные порядки, церковные ритуалы и весь уклад сословного общества. Толстой к моменту написания книги уже пережил собственный духовный переворот, отказался от авторских прав на ранние произведения, жил идеями непротивления злу насилием и нравственного самоусовершенствования — и «Воскресение» стало художественным завещанием писателя, суммой его поздних философских и религиозных взглядов. Роман имел и практическое следствие: значительная часть гонорара (около 12 000 рублей) была передана Толстым на переселение секты духоборов в Канаду, что позволило этим людям избежать преследований и гибели. Таким образом, сама книга совершила то, о чём проповедовала, — реальное дело милосердия.

В этой статье мы подробно перескажем сюжет романа по его трём частям, разберём главных героев, проанализируем ключевые идеи — воскресение души, вину привилегированных сословий перед народом, ложь суда и церкви, путь нравственного очищения — и сформулируем практические выводы, которые читатель XXI века может извлечь из этого сурового и непреклонного произведения.

История создания романа

Сюжет «Воскресения» Толстому подсказал в 1887 году известный юрист и писатель Анатолий Фёдорович Кони. Он рассказал Льву Николаевичу реальную историю из своей судебной практики: богатый молодой человек когда-то соблазнил и бросил девушку-сироту, воспитанницу своих родственников, а спустя годы, будучи присяжным заседателем, увидел её на скамье подсудимых — она обвинялась в краже у пьяного купца. Поражённый этим совпадением вины и возмездия, присяжный попытался искупить свою вину и даже женился на осуждённой (в реальной истории женщина вскоре умерла в тюрьме, так и не успев стать его женой).

Толстой сразу почувствовал в этом сюжете огромный художественный потенциал, но работа шла мучительно. Писатель начинал роман трижды. В ранних версиях акцент делался на психологической драме соблазнителя и его запоздалом раскаянии — но Толстого не удовлетворял «узко-личный» характер повествования. Постепенно замысел расширялся: история одного падения и одного раскаяния превратилась в панораму всей русской жизни — от великосветских гостиных Петербурга до сибирской каторги. В окончательной редакции центр тяжести сместился с линии «преступления и наказания» Нехлюдова на вопрос о виновности всего общественного строя, о страдании народа и о том, может ли человек очиститься, не разрушив ложь окружающего мира.

Работая над романом, Толстой посещал Бутырскую тюрьму, Таганскую пересыльную тюрьму, присутствовал на заседаниях суда, изучал материалы о положении ссыльных и каторжных, беседовал с заключёнными. Эта документальная основа придаёт описаниям тюремного быта и судебных процедур в романе почти репортажную достоверность. Роман публиковался частями в «Ниве» в течение 1899 года; цензура безжалостно вымарывала наиболее острые места, в первую очередь главы о церковных службах в тюрьме и о государственном насилии, однако даже в урезанном виде текст производил ошеломляющее впечатление. Полный текст романа впервые вышел за границей — в Англии, в переводе на английский язык.

Главные герои романа

Дмитрий Иванович Нехлюдов

Князь Дмитрий Иванович Нехлюдов — центральный герой романа, богатый землевладелец, аристократ около тридцати лет. В юности он был честным, мечтательным, самоотверженным юношей: исповедовал идейность, мечтал о служении людям, читал Генри Джорджа, даже хотел отказаться от земельной собственности в пользу крестьян. Армейская служба и великосветская жизнь постепенно развратили его: он научился наслаждаться роскошью, вино, азартные игры, связи с замужними женщинами стали нормой. Толстой вводит в роман важнейшее философское понятие: в каждом человеке живут «два человека» — духовный, ищущий блага других, и животный, ищущий блага себе. Победа одного из них зависит от того, какого из них человек «кормит». Нехлюдов — поле битвы этих двух начал, и его история есть история многократного падения и трудного восстания.

Катюша Маслова

Катерина Михайловна Маслова — незаконнорождённая дочь крепостной женщины, воспитанная из милости старыми барышнями, тётушками Нехлюдова. До шестнадцати лет она росла чистой, жизнерадостной девушкой, влюблённой в гостившего в имении молодого князя. Совращённая Нехлюдовым, брошенная им со ста рублями, она была выгнана из дома и прошла через годы унижений: работала горничной, прачкой, акушеркой и в итоге оказалась в публичном доме, где получила прозвище Любка. К моменту встречи с Нехлюдовым в суде ей около двадцати семи лет; она обвиняется в отравлении и ограблении купца. В Масловой Толстой показывает не «падшую женщину», а человека, которого общество последовательно толкало на дно, а затем взялось судить. Её духовное пробуждение, любовь к политическому ссыльному Симонсону и окончательный отказ от жертвы Нехлюдова составляют важнейшую линию романа — линию воскресения того, кого общество считало безнадёжно погибшим.

Второстепенные, но значимые персонажи

Роман населён десятками персонажей, каждый из которых воплощает определённый социальный тип. Симонсон — революционер-народник, кроткий, аскетичный, вегетарианец, глубоко нравственный человек, полюбивший Маслову и предложивший ей брак. Мария Павловна Щетинина — дочь генерала, ушедшая к революционерам; она воплощает самоотверженность и чистоту служения народу. Политические заключённые Крыльцов, Набатов, Новодворов и другие представляют разные типы революционеров — от трогательно-искренних до самодовольных карьеристов. Тётки Нехлюдова — старая барыня Софья Ивановна и Мария Ивановна, в чьём имении развернулась первая драма Катюши. Мисси Корчагина — светская красавица, невеста Нехлюдова, чья «изысканная» пустота открывается герою в момент прозрения. Генералы, прокуроры, сенаторы, священники, тюремщики — целая галерея людей, исполняющих роли в машине насилия и искренне не видящих своей вины. Особняком стоит фигура английского миссионера, наблюдающего тюремное богослужение, — через его глаза Толстой показывает абсурд происходящего.

Подробный пересказ: Часть первая

Начало: два человека в одном

Роман открывается знаменитым размышлением о весне: как ни старались люди обезобразить землю — мостили камнями, вырубали деревья, травили зверей и птиц, — весна всё равно торжествует, и солнце, трава, птицы радуются жизни. Радуются и люди — потому что правда и добро в мире сильнее лжи, и только сами люди верят, что властвуют над другими, тогда как властвует над миром Бог в сердцах человеческих. Этот пролог задаёт идейную рамку всего произведения.

Далее мы знакомимся с князем Нехлюдовым, который пробуждается в своей богатой квартире и переживает внутренний разлад. У него два «дела»: связь с замужней женщиной, женой предводителя дворянства, которую надо как-то прекратить, и второе — признание в любви Мисси Корчагиной, на которой он почти решился жениться. Оба дела тяготят его, но он откладывает решения. За завтраком он получает записку от матери Мисси — приглашение в суд и в дом Корчагиных. Нехлюдов исполняет обязанности присяжного заседателя.

Суд

Описание суда — одна из самых сильных сатирических страниц русской литературы. Судебная процедура показана как бездушная комедия: председатель суда торопится, чтобы успеть к шести часам к своей замужней любовнице; один из членов суда опаздывает из-за ссоры с женой, которая спрятала сигары, и он зол и голоден; прокурор Бреве только что провёл ночь в публичном доме и дело вовсе не читал; секретарь тоже пьян. Все участники процесса думают о чём угодно, кроме правды и судьбы подсудимых.

Вводят подсудимых — обвиняемых в краже и убийстве купца Смелкова. Среди них — Kartinkin, коридорный, и его соучастница Бочкова, а также Екатерина Маслова. Увидев её, Нехлюдов холодеет от ужаса: он узнаёт Катюшу — девушку, которую он когда-то любил, соблазнил и бросил. Толстой подробно рассказывает предысторию их отношений: приезды молодого князя в имение тётушек, чистая влюблённость Катюши, его отъезд, рождение ребёнка (мальчик умер вскоре после рождения), изгнание беременной девушки из дома, скитания, роды у вдовы-повитухи, сто рублей, которые Нехлюдов сунул ей в руку, уезжая на войну, — и окончательное падение в дом терпимости.

В суде Маслова держится с привычной развязностью; она кокетничает и с Нехлюдовым, и с судьями — это её защитная броня, за которой давно спрятана живая, страдающая душа. Обвинение строится на том, что подсудимые отравили купца порошком, который выдавали за снотворное, а затем похитили у него деньги. На самом деле Маслова, не зная содержания порошка, дала его купцу по настоянию Бочковой и Картинкина; кражу же совершили коридорный и его сообщница. Но в суматохе процесса истина никого не интересует.

Кульминация судебной сцены — ошибка присяжных. Нехлюдов, потрясённый встречей, борется с собой: он понимает, что должен во всём признаться, встать и объявить, что главная виновница происходящего — он сам. Но страх перед публичным позором, перед насмешками, перед потерей положения удерживает его. Он надеется, что Маслову оправдают, и тогда не придётся ничего делать. Присяжные, утомлённые заседанием, спешат домой и в вердикте случайно опускают crucial оговорку: «виновна, но без намерения лишить жизни». Они признают Маслову виновной в краже, и из-за формальной неточности суд приговаривает её к четырём годам каторжных работ. Нехлюдов пытается добиться исправления ошибки через председателя суда и прокурора, но все разводят руками: закон есть закон, жалобу можно подать в Сенат. Он выходит из здания суда с чувством, что свершилось чудовищное зло — и что он сам, его трусость, его прошлое это зло породили.

Исповедь и решение

Вечером в доме Корчагиных, глядя на лоснящееся здоровье и самодовольство своего будущего тестя-князя, на пошлость великосветского быта, Нехлюдов вдруг видит всё это глазами «духовного человека», который в нём проснулся. Мисси, казавшаяся ему совершенством, теперь представляется ограниченной и самодовольной. Он сознаётся ей во всём: и в связи с замужней женщиной, и в истории с Катюшей. Мисси оскорблена; помолвка расторгнута. Нехлюдов испытывает странное чувство облегчения и радости.

Ночью в его комнате происходит решающая сцена — своего рода второе обращение. Он молится, плачет, просит Бога очистить его и вселиться в него. В нём пробуждается тот самый «духовный человек», задавленный годами светской жизни. Он принимает решение: найти Маслову, повиниться перед ней, предложить выйти за него замуж — и, если она откажет, всё равно следовать за ней на каторгу, искупая вину делом. Он также решает отказаться от собственности, раздать землю крестьянам, прекратить лживые отношения с людьми. На следующее утро он идёт в острог.

Первое свидание в тюрьме

В тюремной канцелярии Нехлюдов сталкивается с бюрократической машиной: чтобы получить свидание, нужны разрешения, подписи, взятки смотрителю. Наконец он видит Маслову — она выходит, улыбаясь привычной заискивающей улыбкой арестантки, и узнаёт его не сразу. Нехлюдов говорит, что пришёл просить прощения, что хочет жениться на ней. Катюша приходит в ярость: она осыпает его бранью, кричит, что он хочет «на этом свете попользоваться мною, так и на том спасение через меня добыть», требует денег на вино, обвиняет его во всех своих несчастьях. Это сцена страшной силы: Нехлюдов впервые по-настоящему видит, что он сделал с живым человеком. У него мелькает мысль отказаться — слишком тяжела эта ненависть. Но «духовный человек» уже проснулся и не отпускает: он понимает, что её гнев — естественная и справедливая реакция, что нельзя отступать.

Первая часть заканчивается сценой пасхальной заутрени в тюремной церкви. Толстой описывает богослужение с беспощадной подробностью: пышность обряда, золотые ризы, пение, причащение арестантов — и рядом нищета, грязь, страдание, цепи, каменные мешки камер. Он не боится прямо заявить: ничто в мире так не кощунственно, как это богослужение, совершаемое во имя Того, Кто запретил всякое насилие и проповедовал милосердие, — богослужение в месте, где людей мучают именем Бога. Английский наблюдатель, присутствующий при службе, приходит в ужас не от преступлений арестантов, а от того, что христиане делают с христианами.

Подробный пересказ: Часть вторая

Земля крестьянам

Вторая часть начинается с того, что Нехлюдов приводит в исполнение решение о собственности. Он едет в своё имение Кузминское, где крестьяне живут в нищете, а земля обрабатывается на кабальных условиях. Сначала он пытается рассуждать как хозяин: улучшить условия, но сохранить доход. Затем, читая Генри Джорджа и вспоминая свои юношеские идеалы, он понимает, что право собственности на землю — такое же суеверие, как право владеть людьми; земля не может быть предметом собственности, она общая. Он отдаёт землю крестьянам в аренду через общину, назначая платежи, которые идут на общественные нужды самого же села. Крестьяне, однако, не верят в бескорыстие барина и подозревают подвох: «не иначе как лукавство какое-нибудь». Их недоверие — ещё одно обвинение обществу, приучившему народ видеть в каждом поступке господина обман.

Во втором имении, Панино, куда Нехлюдов заезжает по дороге, он застаёт ещё более страшную картину: нищие избёнки, голодные дети, старики без помощи. Он решает раздать землю и здесь — по упрощённой схеме, через общинный сход. Крестьяне принимают решение с радостью, но тоже с оглядкой. Толстой показывает: одна добрая воля отдельного помещика не решает вопроса — система настолько извращена, что даже благодеяние воспринимается с подозрением, а корни народной нищеты лежат глубже частной щедрости.

Хлопоты за Маслову и мир страдания

Параллельно Нехлюдов обивает пороги инстанций ради Масловой. Он встречается с адвокатом Фонариным — ловким, циничным дельцом от юриспруденции, для которого процесс лишь игра и источник дохода. Он подаёт кассационную жалобу в Сенат. В сенатском заседании Толстой снова обнажает бездушие машины: сенаторы формально рассматривают дело, одни голосуют за отмену приговора из-за допущенных нарушений, другие — против. Большинство, включая председателя, привычно решает: приговор оставить в силе. Юридическая казуистика торжествует над очевидной несправедливостью. Нехлюдов узнаёт, что по форме Маслова всё же получит некоторое облегчение — каторгу могут заменить ссылкой в Сибирь, но главное остаётся: невинная (в том преступлении, за которое осуждена) женщина отправляется на каторгу.

Через эти хлопоты Нехлюдов входит в мир, которого раньше не замечал: камеры, тюремные дворы, пересылки. Он становится свидетелем бесчисленных человеческих судеб. Вот старик-сектант, сидящий за то, что называет паспортом «печатью антихриста» и отказывается его носить; вот крестьяне, арестованные за потраву леса, который прежде был общим; вот мальчик, обвинённый в краже ковриков, которые он нёс продавать по поручению хозяина; вот женщина с грудным ребёнком; вот бродяга, не помнящий родства. Все они, как понимает Нехлюдов, преступники не по природе, а по обстоятельствам — нищете, невежеству и по тому строю, который одних развращает роскошью, а других доводит до отчаяния голодом. Главная мысль второй части: преступников производит общество — а потом само общество их судит и мучает, видя в этом справедливость.

Свидания и перемены в Масловой

Нехлюдов регулярно посещает Маслову в тюрьме. Постепенно её гнев сменяется более сложными чувствами. Она не принимает его жертвы, насмешливо отказывается от брака, но начинает меняться внутренне: по совету Нехлюдова соглашается работать в тюремной больнице, становится сиделкой. Работа даёт ей новое чувство собственного достоинства. Она бросает вино, к которому пристрастилась, меняется внешне и внутренне. При этом Толстой честно показывает, что перерождение идёт трудно: Маслова порой срывается, кокетничает по привычке, однажды её приставания к фельдшеру приводят к скандалу, и её возвращают в камеру. Но линия движения души вверх уже началась.

В больнице Нехлюдов знакомится с политическими заключёнными. Особое место среди них занимает Мария Павловна Щетинина — генеральская дочь, отказавшаяся от богатства ради служения народу, кроткая, бесстрашная, готовая на любые лишения. Её самоотверженность производит на Нехлюдова огромное впечатление: он видит, что революционеры, которых общество считает отбросами, по своим нравственным качествам неизмеримо выше тех, кто их судит. Здесь же зарождается линия Симонсона — он появляется как один из политических, скромный, застенчивый, живущий по собственному строгому кодексу: вегетарианство, физический труд, отказ от всякого насилия.

Кассация, генералы и «люди против людей»

Значительная часть второй половины второй части посвящена хождениям Нехлюдова по петербургским вельможам. Он посещает старика-министра, влиятельного генерала Чарского, бывшего своего товарища, ныне высокопоставленного чиновника; везде встречает либо холодное равнодушие, либо самодовольное непонимание. Толстой рисует блестящий срез высшей бюрократии: люди, которые подписывают бумаги, решая судьбы тысяч, и не видят за бумагами живых страданий. Один из самых страшных образов — старый генерал, по чьей воле политические заключённые томятся в одиночных камерах и сходят с ума, и который искренне убеждён, что выполняет долг, защищая государство. Его аргумент прост и ужасен: если не держать этих людей в строгости, они разрушат всё; а страдания отдельных лиц — неизбежная плата за порядок. Нехлюдов возражает, спорит, но стена равнодушия непробиваема.

Часть вторая завершается подготовкой к этапу. Маслову переводят в партию политических заключённых, отправляющихся по этапу в Сибирь, — этого удаётся добиться благодаря хлопотам Нехлюдова и содействию знакомых. Нехлюдов решает следовать за этапом. Перед читателем — человек, бросивший всё: дом, состояние, положение, карьеру, — ради искупления и поиска правды.

Подробный пересказ: Часть третья

Этап

Третья часть — это дорога: этапируемая партия движется из Москвы в Сибирь. Толстой даёт натуралистическое, без всяких прикрас описание каторжного пути: июльская жара, пыль, переходы по тридцать–сорок вёрст, конвоиры с ружьями, крики «стой!» и «пошёл!», больные, которых тащат на телегах, дети арестанток, изнеможение, унижения на каждом привале и в каждой пересыльной тюрьме. Маслова идёт сначала в партии уголовных, где ей приходится терпеть грязные приставания и грубость, затем по ходатайству Нехлюдова и благодаря Марии Павловне её переводят к политическим. Этот переход — важное событие в её судьбе: среди политических она встречает иное обращение, уважение, видит людей честных и чистых.

Особое место в третьей части занимает история Крыльцова — молодого революционера, чахоточного, умирающего на этапе. Толстой рассказывает его биографию: богатая семья, университет, случайное вовлечение в революционную деятельность, годы тюрьмы, подорванное здоровье. Крыльцов умирает в пути; его смерть — тихая, мученическая — становится для многих молчаливым укором системе. Другой яркий эпизод — гибель на переходе женщины с ребёнком, смерть арестанта в жару, сцены, в которых конвой и начальство действуют по инструкции, а не по человечности. Каждая страница этой части задаёт читателю один и тот же вопрос: кто здесь на самом деле преступник — эти измученные люди или те, кто гонит их по дорогам под конвоем?

Нехлюдов идёт вместе с этапом, помогает, заступается, раздаёт деньги, устраивает больных. Он видит, что его деньги не спасают: беда не в недостатке средств, а в самой системе, в праве одних людей властвовать над другими. Он знакомится с крестьянами, идущими на поселение, слушает их разговоры и с ужасом и надеждой убеждается: народ чувствует несправедливость всего устройства, и чувство это зреет. Разговоры в партии о земле, о господах, о царской власти дают Толстому возможность провести через роман свою мысль: корень всех бед — в земле, отнятой у тех, кто её обрабатывает, и во власти, охраняющей это отнятие.

Маслова и Симонсон

В партии политических складываются новые отношения. Симонсон, человек высокой, почти святой нравственности, влюбляется в Маслову. Его любовь — не страсть и не снисхождение «благодетеля», а глубокое уважение к человеку: он знает её прошлое, знает Нехлюдова, и всё равно видит в ней достойную, чистую душу. Он делает ей предложение. Для Масловой это мучительный выбор: она всё ещё испытывает к Нехлюдову сложные чувства — и благодарность, и память о любви, и боль, — и, кроме того, она боится, что брак с ней испортит жизнь Симонсону, свяжет его. Но внутренне она уже знает: с Нехлюдовым её соединяет прошлое, в котором слишком много унижения, а предложение Нехлюдова, по её ощущению, продиктовано чувством вины, а не любовью. Симонсон же любит её такую, какая она есть теперь, — и принимает без всяких условий.

Кульминационная сцена романа — последний разговор Нехлюдова и Масловой. Нехлюдов просит её о согласии, говорит, что хочет связать с ней жизнь, что пойдёт за ней куда угодно. Катюша, глядя на него, тихо и твёрдо отвечает отказом: «Ты мной хотел спастись, — говоришь она, вспоминая его юношеские порывы и свою судьбу, — в этой жизни мной пользовался, и в той хочешь спастись». Она объявляет, что выходит за Симонсона. В этой сцене Толстой совершает нечто небывалое для литературы «искупления»: жертва героя оказывается отвергнутой — и отвергнутой справедливо, потому что Маслова выросла нравственно выше и Нехлюдова с его искупительным проектом, и всей логики «барин спасает падшую». Её воскресение не нуждается в его покровительстве. Нехлюдов испытывает боль — и странную радость: он видит, что Катюша воскресла, что в ней снова живёт человек, а не «Любка». Его вина искуплена не тем, что он женился на ней, а тем, что она вернулась к жизни благодаря правде, которую он открыл в себе и в ней.

Финал: Евангелие

Оставшись один в гостиничном номере сибирского города, Нехлюдов переживает последний, решающий духовный переворот. Он чувствует, что всё, что он делал — отдача земли, помощь арестантам, хождения по инстанциям, — всё это было хорошо, но чего-то недостаёт: нет твёрдой основы, на которой можно было бы строить жизнь. Он берёт в руки Евангелие, которое давно носит с собой, и читает его — впервые по-настоящему, без церковных толкований. И ему открывается то, что Толстой считал сутью христианства: Нагорная проповедь. Не судить, не клясться, не противиться злу насилием, любить врагов, прощать без предела. Нехлюдов с ясностью понимает: все беды мира — оттого, что люди вообразили, будто одни из них имеют право наказывать и исправлять других. Право наказывать — корень всей той жестокости, которую он видел в судах, тюрьмах, на этапах. Единственный путь — признать себя виноватым, отказаться от суда над ближними, отвечать на зло добром, жить по заповедям любви и прощения.

Роман заканчивается словами, которые звучат как прямое обращение Толстого к читателю: Нехлюдов думает о том, какое страшное зло творилось веками и творится ныне именем закона, и понимает, что зло это можно уничтожить только одним — признать, что судить и наказывать может один Бог, а людям заповедано одно: любить и прощать друг друга. «И потому Нехлюдов понял… что все эти ужасы происходят оттого, что люди считают возможным судить и наказывать друг друга…» Финал — не сюжетный, а духовный: воскресение совершилось, и оно возможно для каждого, кто захочет услышать простое и трудное слово правды.

Ключевые идеи романа

Идея воскресения

Название романа многозначно. Воскресает Нехлюдов — от духовной смерти светской жизни к жизни совести. Воскресает Маслова — от падения к человеческому достоинству, к способности любить и выбирать свободно. Воскресение, по Толстому, — не одномоментное чудо, а процесс: падения и подъёмы чередуются, духовный человек то побеждает, то засыпает, но движение возможно всегда, пока человек жив. Это центральная оптимистическая мысль книги, скрытая за её мрачным содержанием: нет безнадёжно погибших людей, есть люди, в которых заглушили душу.

Критика суда и государства

Толстой показывает суд не как орган правосудия, а как инструмент классового насилия: судят бедных и слабых те, кто сам живёт за счёт чужого труда. Судьи не хотят знать правду — они хотят сделать карьеру, успеть к обеду, отбыть повинность. Тюрьма не исправляет, а развращает и убивает. Наказание, по Толстому, бессмысленно и безнравственно: никто не имеет права наказывать, потому что нет невиновных — каждый в той или иной мере повинен в зле мира. Эта радикальная мысль приводит писателя к отрицанию государства как такового: если люди перестанут судить и насиловать друг друга, государственная машина, питающаяся насилием, рассыплется сама.

Критика церкви

Сцены тюремного богослужения и рассуждения о церковных догматах стали причиной обвинения Толстого в кощунстве и привели к его отлучению от Русской православной церкви в 1901 году. Писатель различает Христа заповедей и церковный обряд: по Толстому, церковь, соединившись с государством, благословляет то, что Христос запретил, — суд, войну, казни, неравенство. Обряды, таинства, иконы заслоняют простой нравственный закон любви. Это не атеизм — напротив, Толстой утверждает подлинную, как он её понимал, веру, очищенную от «суеверий»; но позиция эта была воспринята и церковью, и многими современниками как кощунственная.

Земельный вопрос и вина господ перед народом

Через весь роман проходит мысль, восходящая к Генри Джорджу: земля не может быть собственностью, она Божья, общая. Нищета народа — прямое следствие того, что земля отнята у тех, кто её кормит. Вина Нехлюдова перед Катюшей в этом свете — частный случай общей вины всего его сословия перед народом. Толстой недвусмысленно говорит: вся роскошь господ куплена страданием крестьян, и честный человек не может пользоваться этой роскошью, не становясь соучастником.

Два человека

Учение о «двух людях» — духовном и животном — антропологический фундамент романа. Человек не является ни ангелом, ни зверем: он — поле выбора. Каждый поступок «кормит» одно из двух начал, и личность есть результат многолетних микровыборов. Отсюда оптимизм Толстого: изменить себя может каждый, в любой момент — для этого нужно только «проснуться», как проснулся Нехлюдов той ночью после суда. И отсюда же пессимизм: уснуть духовно очень легко, и большинство людей спят всю жизнь, искренне считая себя порядочными.

Художественные особенности

В «Воскресении» Толстой сознательно отказывается от лиризма и «диалектики души» в духе «Войны и мира». Стиль позднего Толстого суров, сух, почти протоколен; повествование ведётся в основном через восприятие Нехлюдова — приём остранения позволяет показать привычные институты (суд, церковь, тюрьму, светское общество) как бы глазами человека, впервые их увидевшего, и обнажить их абсурдность. Пейзажи в романе контрастны: ликующая весенняя природа в прологе противостоит каменным мешкам города и тюрем — излюбленный толстовский приём, подчёркивающий, что люди, а не природа, извратили жизнь.

Роман нередко упрекали в публицистичности и дидактизме: вторая половина книги почти растворяет сюжет в идеологических сценах и разговорах, персонажи порой становятся рупорами идей. Отлучение Толстого от церкви и шум вокруг романа сделали его международным бестселлером — в Европе и Америке «Воскресение» расходилось миллионными тиражами, появилось множество переводов и даже оперных и театральных переложений. Однако сам Толстой в конце жизни был скорее недоволен романом: дневниковые записи свидетельствуют, что он считал центр тяжести смещённым, а художественную ткань — испорченной спешкой и уступками публикации по частям.

Практические выводы для современного читателя

1. Начинать с себя. Нехлюдов пытается исправить мир — и обнаруживает, что начинать надо с собственной совести. Любое преобразование общества, не сопровождаемое нравственным самоиспытанием его участников, рискует превратиться в новую форму насилия.
2. Не судить. Толстой предлагает радикальную, но плодотворную установку: прежде чем осудить «преступника», «ленивца», «неудачника», попытайтесь увидеть цепь обстоятельств и собственное соучастие в общем устройстве жизни. Осуждение — самый лёгкий и самый бесплодный поступок.
3. Помнить о «двух людях». Каждый день мы кормим либо духовное, либо животное начало — мелкими выборами: сказать правду или смолчать, помочь или пройти мимо. Личность — это сумма таких выборов, и изменить себя никогда не поздно.
4. Проверять институты совестью. Суд, церковь, армия, бюрократия — всё это создали люди; если механизм работает против человека, виноваты не только «винтики», но и все, кто покорно крутит ручку. Толстой призывает каждого спрашивать: что я делаю и кому это причиняет страдание?
5. Дело важнее жертвы. Искупление Нехлюдова состоялось не когда он предложил брак (эту жертву отвергли), а когда он последовательно менял свою жизнь: отдал землю, пошёл за этапом, служил людям. Настоящее покаяние — это изменённое поведение, а не слова.
6. Не считать никого потерянным. История Масловой — доказательство того, что человеческое достоинство восстановимо даже после полного падения, если найдутся уважение, труд и любовь без снисхождения.
7. Собственность как вопрос совести. Даже если не принимать толстовское отрицание земельной собственности, роман заставляет задуматься: на чём основано наше благополучие, кто платит за него своим трудом и страданием, и что мы делаем, чтобы эта плата не была напрасной.

Значение романа

«Воскресение» — книга, которую трудно любить так же, как «Анну Каренину», но невозможно не уважать. Это роман-исповедь, роман-обвинение и роман-проповедь одновременно. В нём Толстой подвёл итог всему своему пути: художник, создавший величайшие эпопеи мировой литературы, сознательно подчинил искусство задаче нравственного пробуждения людей. Литературная критика встретила роман неоднозначно: одни видели в нём вершину толстовского реализма и гражданское мужество, другие — гибель художника в публицисте. Но влияние книги оказалось огромным: она стала одним из духовных источников идей ненасильственного сопротивления, повлияла на Махатму Ганди (его переписка с Толстым началась вскоре после выхода романа), на Мартина Лютера Кинга, на всё движение за гуманизацию penal системы. Отлучение Толстого от церкви, последовавшее за публикацией, сделало его фигуру всемирно значимой — к голосу русского графа, жившего как крестьянин, прислушивался весь мир.

Сегодня «Воскресение» читается как книга о совести и о цене, которую человек платит за пробуждение. Она неудобна: её обвинительный пафос направлен не только на суды и тюрьмы Российской империи, но и на каждого читателя, живущего за счёт чужого труда, судящего ближних, спящего духовно. Но именно в этом неудобстве — её сила. Толстой не оставил нам успокоения; он оставил требование: проснуться, перестать судить, начать любить — и тогда, по его глубокому убеждению, воскреснет не только отдельная душа, но и весь мир. Последнее слово романа — не о гибели и не о тупике, а о пути, открытом для каждого, кто решится на него вступить.