«Убик» Филип К. Дик — подробный пересказ и разбор романа: реальность, полужизнь, энтропия и бог-товар

Филип Киндред Дик — американский писатель-фантаст, чьё творчество давно вышло за рамки жанровой литературы и стало предметом серьёзного философского и литературоведческого анализа. Роман «Убик» (Ubik), опубликованный в 1969 году, сам Дик считал одной из своих лучших работ, а многие критики и читатели называют его вершиной его творчества. Это книга, в которой паранойя, теология, критика потребительского общества и метафизика смерти сплетены в единый, головокружительный и пугающе логичный нарратив. В этой статье мы подробно перескажем сюжет романа, разберём его ключевые идеи, концепции и символы, а также сформулируем выводы, которые читатель может вынести из этого произведения для понимания современного мира и самого себя.

Контекст: кто такой Филип К. Дик и почему «Убик» — ключевой его роман

Филип К. Дик (1928–1982) родился в Чикаго, большую часть жизни провёл в Калифорнии. Он писал быстро, много и часто в тяжёлых материальных условиях, создав за жизнь более сорока романов и свыше сотни рассказов. При жизни он не получил широкого признания как «серьёзный» писатель, но после экранизаций его произведений — «Бегущий по лезвию» (по роману «Мечтают ли андроиды об электроовцах?»), «Вспомнить всё» (по рассказу «Из памяти оптом»), «Особое мнение», «Сквозь тьму», «Помутнение» — его статус вырос многократно.

Главный вопрос всего творчества Дика звучит просто и страшно одновременно: «Что есть реальность?» Писатель утверждал, что реальность — это то, что не перестаёт существовать, когда в неё перестают верить. «Убик» доводит этот вопрос до предела: в романе буквально всё — время, пространство, материя, сами живые люди и мёртвые — может оказаться нестабильным, подделанным, распадающимся. Роман был написан в период, когда Дик активно интересовался гностическими идеями, средневековой теологией, а также переживал последствия бурных 1960-х с их контркультурой, наркотическими экспериментами и кризисом доверия к институтам. Всё это отпечаталось в ткани «Убика».

Важно отметить и коммерческую рамку романа: мир «Убика» — это будущее, где телепаты и ясновидящие существуют наравне с обычными людьми, где корпорации продают услуги слежки и контрслежки, где даже мёртвые продолжают «работать» в состоянии так называемого полужизни (half-life), а бытовые предметы — двери, кофеварки, лифты — требуют оплату за каждое использование. Это мир, в котором капитализм и энтропия слились воедино: всё распадается, и за право не распадаться тоже нужно платить.

Мир романа: полужизнь, инерциалы, корпорации и энтропия

Прежде чем перейти к сюжету, необходимо объяснить ключевые концепции мира «Убика», без которых пересказ будет непонятен.

Полужизнь (мораториум)

В мире романа существует технология крионического сохранения умерших — «мораториумы», где тела покойных поддерживаются в состоянии, при котором сознание сохраняется. Умершие, называемые «инерциалами полужизни», могут разговаривать с живыми, давать советы и даже управлять бизнесом. Это не бессмертие в полном смысле: полужизнь постепенно угасает, «жизненная сила» расходуется, и умерший в конце концов исчезает окончательно. Полужизнь в романе — это метафора медленного умирания, растущего долга перед энтропией и одновременно отказ общества признать смерть как границу. Знаменитый эпиграф романа — стихотворение о полужизни — задаёт тон всей книге: «Я переживаю угасание в полужизни, / …Я мёртв, но ещё существую».

Инерциалы и телепаты

В мире «Убика» существуют люди с паранормальными способностями. Телепаты (пси-таланты) читают мысли, видят будущее, находят спрятанное. Против них действуют «инерциалы» — люди-«антипси», чьё присутствие блокирует способности телепатов. Главная инерциальная агентства — Пат Конли — умеет не только гасить чужие способности, но и, как выясняется, изменять прошлое, «отматывая» время вспять в локальном масштабе.

Корпорация Ранситера

Действие разворачивается вокруг агентства Глена Ранситера, которое сдаёт инерциалов в аренду корпорациям для защиты от промышленного шпионажа телепатов. Сам Ранситер — живой бизнесмен; его жена Элла умерла и находится в мораториуме в Цюрихе, и Ранситер регулярно советуется с ней, фактически разделяя с ней управление компанией. Элла — один из самых трагических персонажей романа: женщина, которая умерла, но не может уйти, потому что её держат живые.

Убик

И, наконец, Убик — загадочная субстанция, которая появляется в романе сначала как бытовой товар (аэрозоль, кофейный напиток, печёночный паштет, мазь и т.д.) под слоганом «Убик — это ваш друг». По ходу сюжета выясняется, что Убик — нечто гораздо большее: средство, останавливающее распад реальности, регресс времени и разрушение полужизни. В финале Убик оказывается чем-то вроде бога — или, по крайней мере, его товарным эквивалентом.

Подробный пересказ сюжета

Начало: Ранситер, Элла и странное пробуждение

Роман начинается сценой в цюрихском мораториуме: Глен Ранситер приходит навестить свою умершую жену Эллу. Во время сеанса связи Ранситер неожиданно «проваливается» в состояние, похожее на полужизнь: он слышит голоса других покойных, ощущает присутствие некоего мальчика-подростка по имени Джори, который, как выяснится позже, является хищником, пожирающим жизненную силу других инерциалов. Элла предупреждает мужа о грядущей опасности и о том, что Джори угрожает ей самой. Ранситер выходит из моратория глубоко потрясённый, но продолжает заниматься делами.

Тем временем в Нью-Йорке мы знакомимся с Джо Чипом — главным героем романа, техником-инерциалом агентства Ранситера. Джо беден, постоянно должен деньги, одержим поиском квартиры и не может оплатить даже входную дверь собственного дома: дверь в его мире требует пятицентовик и отказывается открываться, пока он не заплатит. Этот эпизод с говорящей дверью — одна из самых знаменитых сцен в фантастике XX века: Джо спорит с дверью, дверь настаивает на контракте, и в итоге сосед выручает его монетой, которую дверь не принимает («У меня к тебе добрые чувства, Джо»). Быт будущего у Дика — это тотальный, доведённый до абсурда капитализм, в котором вещи обретают субъектность, а человек — долговое бремя.

Вербовка Пат Конли и подготовка к операции

Ранситер нанимает молодую девушку Пат Конли, обладающую уникальным даром: она может изменять прошлое. Проведя тест, агентство выясняет, что Пат «отматывает» события, создавая альтернативные линии времени. Джо Чип, чьи собственные способности к точному определению талантов других людей (он — «антипси-тестер», оценивающий потенциал) оказываются важны, сопровождает Ранситера. Ранситер получает заказ от некоего богача Stanton: нужно проверить защищённость лунной базы и провести там рискованную операцию. Команда из одиннадцати инерциалов, включая Джо и Пат, отправляется на Луну.

Уже на этом этапе читатель начинает замечать странности: вещи вокруг героев ведут себя аномально, появляются следы чужого присутствия, а сам Джо ощущает, что реальность вокруг него «не та». Эти намёки Дик сеет мастерски — при первом чтении они кажутся просто атмосферой паранойи, но при перечитывании выстраиваются в безупречную систему улик.

Взрыв на Луне: поворотная точка

На лунной базе команда попадает в ловушку: происходит взрыв, в котором погибает Ранситер. Уцелевшие инерциалы в панике возвращаются на Землю, увозя с собой тело Ранситера для помещения в мораториум. И здесь начинается главная фаза романа — распад реальности.

С момента взрыва мир вокруг Джо Чипа и его коллег начинает стремительно регрессировать. Технологии откатываются назад: футуристические космические корабли превращаются в устаревшие модели 1930-х годов, современные автомобили — в допотопные «крайслеры», видеосвязь — в телефон, роботы — в людей. На упаковках товаров, на деньгах, в надписях повсюду появляется слово «Убик». Время как будто смещается к 1939 году, и этот процесс не останавливается: регрессия продолжается, мир ветшает, люди стареют и слабеют на глазах.

Регрессия и охота на Убик

Джо Чип постепенно понимает, что команда находится не в обычной реальности. Его коллеги один за другим исчезают или погибают странным образом — их находят высохшими, мумифицированными, как будто из них высосали саму жизнь. Джо догадывается, что все они — возможно — мертвы или умирают, находятся в состоянии полужизни после взрыва на Луне, а происходящий вокруг регресс — это угасание их коллективного сознания.

Одновременно Джо узнаёт, что существует некая субстанция — Убик, — которая временно останавливает регрессию. Аэрозольный баллончик Убика становится для героев тем же, чем кислород для умирающего: каждая доза отодвигает распад реальности на несколько часов. Джо и выжившие охотятся за Убиком как за наркотиком, как за спасением, как за богом. Здесь Дик доводит до предела свою излюбленную метафору: в мире тотальной коммерциализации даже спасение поставляется в потребительской упаковке с инструкцией по применению. Финальная реклама Убика звучит как пародия на евангельский текст и одновременно как подлинная молитва: «Я — Убик. Прежде чем мир был, я есмь. Я создал солнца. Я создал миры. Я творю жизни и населяю ими миры…»

Джори — хищник полужизни

Постепенно раскрывается источник распада: мальчик Джори, находящийся в полужизни в том же цюрихском мораториуме, питается жизненной силой других инерциалов. Именно он создаёт регрессирующие миры, «переваривая» сознание умирающих. Пат Конли, обладавшая способностью менять прошлое, оказывается особенно вкусной добычей и погибает первой — вернее, растворяется в Джори. Элла Ранситер, также пожираемая Джори, жертвует собой: она помогает Джо понять природу происходящего и создаёт для него Убик — форму, в которую она вложила остаток своей воли. Элла уходит в небытие, но обещает вернуться — в новом перерождении, в новом мораториуме.

Финальный твист: пробуждение Ранситера

Последние главы переворачивают всё с ног на голову. Джо Чип, израсходовав последний Убик, готовится к растворению в Джори. И вдруг — резкий скачок: реальность стабилизируется, регрессия прекращается, мир возвращается в «нормальное» будущее. Глен Ранситер просыпается — живой, невредимый. Выясняется, что никакого взрыва, в котором он погиб, не было: наоборот, все одиннадцать инерциалов погибли на Луне и находятся в полужизни в цюрихском мораториуме, а Ранситер выжил и теперь, как когда-то он посещал Эллу, регулярно приходит к своим сотрудникам, пытаясь с ними связаться и передать им Убик через «полуживое» сознание Джо.

Финальная сцена гениальна в своей жути: Ранситер, заплатив мораторию, идёт по улице, достаёт из кармана монету и видит на ней лицо Джо Чипа. Мир Ранситера тоже нестабилен — мёртвый Джо продолжает смотреть на живых с денежных знаков и, возможно, с упаковок товаров. Ранситер произносит знаменитую последнюю фразу: «Джо, ты там везде». Реальность мстит: никто не знает, кто здесь жив, а кто мёртв, и последний твист оставляет вопрос открытым — а не находится ли и сам Ранситер в чьей-то полужизни?

Ключевые идеи и концепции романа

1. Нестабильность реальности и паранойя как метод познания

«Убик» — роман, в котором читатель лишён точки опоры так же, как и герои. Дик использует приём, который критики называют «онтологическим детективом»: сюжет не столько раскрывает тайну, сколько умножает версии реальности. Каждый «устойчивый» мир оказывается чьим-то сном, чьей-то полужизнью, чьей-то ловушкой. Это не просто литературная игра: Дик показывает, что наш опыт реальности всегда опосредован — восприятием, памятью, технологиями, экономическими и социальными структурами. Паранойя у Дика — это не патология, а радикальная форма сомнения, доведённая до абсурда философская рефлексия. В этом смысле «Убик» предвосхитил эпоху постмодерна, симулякров Бодрийяра и, конечно, «Матрицу» и «Начало» — фильмы, создатели которых прямо признавались во влиянии Дика.

2. Смерть, полужизнь и отказ принять конечность

Полужизнь в романе — это мощнейшая метафора современного отношения к смерти. Общество Дика не победило смерть, оно её коммерциализировало: умерших содержат в мораториумах за плату, ими консультируются, ими управляют, их используют. Но цена этого — медленное угасание, пожирающее и самих умерших, и их близких. Элла Ранситер прямо говорит, что полужизнь — это ад для тех, кто в ней находится: ты не живёшь, но и не можешь уйти, тебя держат чужие потребности. Джори — хищник, питающийся умирающими, — символ того, как эксплуатация продолжается даже за гробом. Дик задаёт глубокий этический вопрос: имеет ли живой право удерживать мёртвого ради собственной пользы? Роман отвечает: нет, и цена такого удержания — разрушение обеих сторон.

3. Энтропия как главный антагонист

Физический закон возрастания энтропии — невидимый, но всемогущий враг всего живого в романе. Регрессия вещей к 1939 году, старение героев, распад полужизни, высыхание тел — всё это образы энтропии. Дик, увлекавшийся в то время идеями о «стреле времени», буквально персонифицирует распад: мир не просто ветшает, он откатывается назад, к более примитивным состояниям. Интересно, что регрессия идёт именно к 1939 году — кануну Второй мировой войны, точке, после которой мир «сломался» исторически. Убик в этой системе — анти-энтропия, сила, останавливающая распад, что и делает его божественным по функции: бог в романе — это то, что противостоит всеобщему распаду.

4. Бог как товар: теология потребительства

Самая знаменитая и самая обсуждаемая идея «Убика» — представление бога в форме потребительского товара. Убик продаётся в баллончиках, имеет рекламу, слоганы, инструкции, конкурирующие бренды. Финальные «рекламные объявления» Убика в начале каждой главы — это одновременно пародия на рекламу и стилизация под библейские тексты («Я есмь», «прежде чем мир был»). Дик совершает двойной ход: с одной стороны, он критикует общество, способное превратить в товар всё, включая спасение души; с другой — он допускает, что в таком мире божественное может явиться только так, как потребительский продукт, потому что иного языка общество не понимает. Убик неоднозначен: это и подлинный бог (Элла создаёт его из любви и самопожертвования), и карикатура на бога (товар с этикеткой). Именно эта двусмысленность делает роман великим: Дик не даёт ответа, а ставит вопрос о том, как вообще возможно святое в мире тотальной коммерции.

5. Капитализм доведённый до абсурда: говорящие двери и долговая ловушка

Быт будущего у Дика — это сатира, которая с каждым десятилетием становится всё более пророческой. Двери, требующие плату за вход и выход; кофеварки, которые не нальют кофе без монеты; холодильники, подающие меню с ценами; долги, которые преследуют человека даже после смерти, — всё это гиперболизация реальных механизмов монетизации повседневности. Современный читатель без труда узнаёт в этом мире подписочные сервисы, платный контент, микроплатежи и «экономику внимания». Джо Чип — человек, который вечно должен, чья жизнь проходит в борьбе с мелкими счетами, — предвосхищает фигуру современного прекариата. Дик показывает: когда рынок проникает в каждую щель бытия, человек теряет не только свободу, но и саму связь с реальностью — ведь за реальность тоже приходится платить.

6. Гностические мотивы: ложный мир и спящий творец

Многие исследователи видят в «Убике» гностическую схему: материальный мир — это ловушка, созданная или захваченная низшим божеством (у гностиков — Демиургом), а подлинная реальность скрыта за его пределами. Джори, пожирающий сознания и создающий фальшивые миры, — прямая параллель с архонтом, тюремщиком душ. Убик же — гностический «зов свыше», искра подлинного божественного, проникающая в ложный мир, чтобы пробудить спящих. Элла, приносящая себя в жертву ради создания Убика, исполняет роль софийного, заступнического начала. Сам Дик впоследствии, в своих экзегетических текстах (так называемая «Экзегеза»), прямо развивал эти мотивы, а «Убик» стал прологом к его поздней «трилогии ВАЛИС».

Разбор ключевых персонажей

Джо Чип

Джо — один из самых человечных героев Дика. Он не герой в классическом смысле: он мелочен, суетлив, вечно без денег, склонен к самооправданиям. Но именно его «обыкновенность» делает его идеальным проводником читателя через распадающуюся реальность. Джо — техник, специалист по тестированию пси-способностей, и его аналитический склад ума позволяет постепенно распутывать кошмар. Его путь — это путь от потребительской апатии к подлинному экзистенциальному пробуждению: в финале он, умирая (или полуживя), обретает странное, тревожное всеприсутствие — его лицо на монетах Ранситера. Дик переворачивает схему: маленький человек становится вездесущим — но ценой собственной смерти.

Глен Ранситер

Владелец агентства — фигура одновременно отеческая и трагическая. Он любит Эллу, но не может отпустить её; он лидер команды, но оказывается единственным выжившим, чья «реальность» в финале тоже поставлена под сомнение. Ранситер воплощает тему вины выжившего и тему власти, которая не может защитить. Его финальное одиночество — ходить к мёртвым сотрудникам в мораториум, видеть лицо Джо на монетах — один из самых сильных образов романа: живые и мёртвые поменялись местами, и никто не может быть уверен, на какой стороне он находится.

Элла Ранситер

Элла — нравственный центр романа. Умершая, но удерживаемая мужем, она сохраняет достоинство, мудрость и способность к жертве. Именно она создаёт Убик и помогает Джо. Её обещание вернуться в новом перерождении — единственная светлая нота в мрачной ткани книги. Через Эллу Дик показывает, что любовь и самопожертвование возможны даже в мире тотальной энтропии и коммерции — возможно, только они и противостоят распаду по-настоящему.

Пат Конли

Молодая девушка с даром изменения прошлого — самый опасный и самый соблазнительный персонаж. Её способность — метафора искушения переиграть жизнь, исправить ошибки, вернуться назад. Не случайно именно её дар становится одной из причин катастрофы: регрессия времени в романе отчасти спровоцирована манипуляциями с прошлым. Пат платит за свой дар первой: Джори пожирает её сознание. Дик предупреждает: власть над временем не даёт власти над смертью, а желание переписать прошлое — ловушка.

Джори

Подросток-хищник полужизни — один из самых жутких образов в фантастике. Он не зловещий злодей в привычном смысле: он капризный, самовлюблённый, скучающий подросток, который «играет» в миры, пожирая соседей по мораторию. В этом обыденность зла у Дика: абсолютный хищник оказывается просто ребенком с неограниченной властью над чужими сознаниями. Джори — это и метафора энтропии, и метафора потребительского отношения к чужой жизни, и, в гностическом прочтении, архонт ложного мира.

Художественные особенности и структура

Роман построен с математической точностью. Каждая глава начинается с «рекламного объявления» Убика — от аэрозоля против запаха до финального божественного текста. Эти объявления образуют параллельный, восходящий ряд: по мере деградации мира реклама Убика становится всё более сакральной, пока не превращается в исповедь бога. Это блестящий композиционный приём: читатель видит эволюцию товара в божество (или божества в товар) задолго до того, как это осознают герои.

Стиль Дика в «Убике» — сухой, деловитый, почти протокольный, и именно этот контраст между будничной интонацией и кошмарным содержанием создаёт фирменный эффект «диковской» жути. Писатель не нагнетает ужас описаниями — он методично фиксирует распад реальности, как бухгалтер фиксирует убытки. Диалоги персонажей полны мелких бытовых препирательств о деньгах, контрактах и счетах даже в момент экзистенциальной катастрофы — и это делает катастрофу ещё достовернее.

Отдельного упоминания заслуживает техника «ложного дна»: Дик намеренно оставляет финал открытым. Твист с выжившим Ранситером сам поставлен под сомнение образом монеты с лицом Джо. Роман не завершается — он рассыпается в руках читателя, как реальность в руках героев. Эта структурная незавершённость и есть главный художественный жест «Убика».

Место «Убика» в творчестве Дика и его влияние

«Убик» занимает центральное место в «дикканском каноне» наряду с «Человеком в высоком замке» (1962), «Тремя стигматами Палмера Элдрича» (1965), «Помутнением» (1977) и «ВАЛИС» (1981). В нём впервые в полной мере соединились все главные темы писателя: шаткость реальности, смерть и её преодоление, природа бога, критика потребительского общества, паранойя как способ мышления. Многие идеи «Убика» Дик развил позже: тема ложного мира и вторгающегося божества получит продолжение в «ВАЛИС», тема наркотической зависимости и распада личности — в «Помутнении».

Влияние романа на культуру огромно. Журнал Time включил «Убик» в список ста лучших англоязычных романов, опубликованных с 1923 года. Ссылки на него встречаются у Станислава Лема (который высоко ценил Дика и написал о нём эссе), в творчестве писателей-постмодернистов, в кинематографе («Матрица», «Тёмный город», «Начало», «Экзистенция» — везде узнаётся диковская проблематика слоёв реальности). Концепция полужизни предвосхитила современные дискуссии о крионике, цифровой иммортальности, «цифровых двойниках» умерших и этике сохранения сознания после смерти. А образ говорящей двери, требующей пятицентовик, стал классическим примером антиутопической сатиры на монетизацию всего.

Практические выводы: чему «Убик» учит современного читателя

Несмотря на всю свою фантастичность, роман Дика оказывается неожиданно практичным. Вот выводы, которые можно извлечь из него:

1. Ставьте под сомнение «очевидную» реальность. Дик учит интеллектуальной гигиене: то, что воспринимается как данность — социальные нормы, экономические механизмы, медиасреда, — может быть сконструировано чужими интересами. Критическое мышление — главный инструмент ориентации в мире, где границы между реальным и искусственным стираются.
2. Помните о конечности и не превращайте близких в ресурс. Линия Эллы и Ранситера — напоминание о том, что удержание людей (включая умерших — в памяти, в виде «цифровых призраков») ради собственных нужд дегуманизирует обе стороны. Уважение к чужой конечности, к праву на уход — этический урок романа, актуальный в эпоху цифрового бессмертия.
3. Распознавайте энтропию и противостойте ей созиданием. Мир «Убика» распадается; единственный ответ распаду — акты воли, любви и творчества (как жертва Эллы). В личной жизни это означает: отношения, здоровье, навыки и смыслы требуют постоянного «антиэнтропийного» усилия, иначе они деградируют сами собой.
4. Остерегайтесь тотальной коммерциализации быта. Когда каждый жест — оплата, каждое действие — подписка, человек теряет автономию. Дик призывает замечать, где convenience превращается в зависимость, и сохранять зоны жизни, свободные от рынка.
5. Не путайте упаковку и содержание. Убик продаётся в баллончике, но оказывается богом; товарная форма не отменяет подлинной сущности — и наоборот: привлекательная реклама может скрывать хищника (Джори). Медиаграмотность — прямое практическое следствие романа.
6. Принимайте ответственность за «переигрывание прошлого». Способность Пат менять прошлое приводит к катастрофе. Психологический вывод: навязчивое желание исправить былое, бесконечный пересмотр решений парализует и разрушает настоящее.

Заключение: почему «Убик» стоит перечитывать

«Убик» — редкий случай романа, который с каждым десятилетием становится не менее, а более актуальным. В 1969 году говорящие двери и платный кофе казались гротеском; сегодня подписки на «умные» устройства, платный контент и микроплатежи сделали диковский мир почти репортажным. В 1969 году полужизнь была чистой фантазией; сегодня крионические компании, цифровые аватары умерших и проекты по загрузке сознания превратили мораториум Цюриха в вопрос повестки. А главный вопрос романа — что реально, а что нет — в эпоху нейросетевых генераций, глубоких подделок и информационных пузырей звучит острее, чем когда-либо.

Но за всей этой социальной и технологической злободневностью «Убик» остаётся прежде всего метафизическим романом о человеке перед лицом распада. Джо Чип, сжимающий последний баллончик Убика, — это каждый из нас, цепляющийся за смысл в мире, который рассыпается на глазах. И Дик, при всей своей мрачности, оставляет приоткрытую дверь: спасение возможно, но приходит оно не из корпораций и не из технологий — оно рождается из любви и самопожертвования, даже если упаковано в жестяную банку с рекламным слоганом.

«Убик» — это книга, которую стоит прочитать хотя бы дважды: первый раз — как головокружительный параноидальный триллер, второй раз — как философский трактат, где каждая деталь (монета в пять центов, банка пива, этикетка, эпиграф) работает на единую систему. Немногие романы XX века вознаграждают перечитывание так щедро. Немногие умеют быть одновременно смешными, страшными и глубоко религиозными без единой фальшивой ноты. «Убик» умеет всё это — и потому остаётся одной из вершин не только фантастики, но и всей американской литературы своего времени.

Краткая справка о произведении

• Автор: Филип Киндред Дик (Philip K. Dick), США
• Название: «Убик» (Ubik)
• Год первой публикации: 1969 (издательство Doubleday)
• Жанр: философская фантастика, параноидальный роман, антиутопия
• Ключевые темы: нестабильность реальности, смерть и полужизнь, энтропия, потребительское общество, природа бога, гностицизм, паранойя
• Признание: включён журналом Time в список 100 лучших англоязычных романов 1923–2005 годов