«Тошнота» Сартра: пересказ, анализ и главные идеи романа — экзистенциализм для современного читателя

«Тошнота» (фр. La Nausée) — дебютный роман Жан-Поля Сартра, опубликованный во Франции в 1938 году в издательстве Gallimard. Это произведение стало одним из важнейших текстов литературы XX века и художественным манифестом экзистенциализма — философского направления, которое Сартр впоследствии систематизировал в трактате «Бытие и ничто» (1943). Роман написан в форме дневника главного героя — Антуана Рокантена, тридцатилетнего историка, живущего в вымышленном провинциальном французском городе Бувиле. Постепенно Рокантена охватывает странное, пугающее чувство, которое он и называет Тошнотой: физическое переживание абсолютной случайности собственного существования и существования мира вообще. В этой статье мы подробно перескажем содержание книги, разберём её ключевые идеи, философию, символику, систему персонажей и сделаем практические выводы, актуальные для современного читателя.

Об авторе и контексте создания книги

Жан-Поль Сартр (1905–1980) — французский философ, писатель, драматург и публицист, одна из центральных фигур интеллектуальной жизни XX века. Получив философское образование в Высшей нормальной школе, он в начале 1930-х годов стажировался в Берлине, где глубоко изучил феноменологию Гуссерля и философию Хайдеггера. Именно феноменологический метод — описание явлений такими, какими они даны сознанию, — лёг в основу «Тошноты». Сартр начал работать над романом (первоначально он назывался «Меланхолия») ещё в середине 1930-х; рукопись была отклонена одним издательством, прежде чем её принял Гастон Галлимар по рекомендации Поля Низана.

Роман вышел в 1938 году и был тепло встречен критикой: многие сразу отметили редкое сочетание философской глубины и литературного мастерства. Сартру было 33 года. Впоследствии он стал одним из самых влиятельных мыслителей Европы, а в 1964 году ему была присуждена Нобелевская премия по литературе — от которой он, верный своим принципам, публично отказался. «Тошнота» же осталась книгой, с которой для миллионов читателей началось знакомство с экзистенциализмом: не с абстрактными категориями, а с живым, почти телесным опытом столкновения с бытием.

Важно понимать исторический контекст: роман писался в тревожные межвоенные годы, когда рушились привычные идеологии, а европейская культура переживала кризис ценностей. Философия жизни, феноменология, литература потерянного поколения — всё это питало замысел Сартра. Он поставил перед собой необычную задачу: показать философию не в виде системы понятий, а как переживание конкретного человека, как то, что происходит с телом, нервами, восприятием ordinary вещей — стакана пива, подтяжек, корня каштана.

Жанр, форма и композиция

«Тошнота» — философский роман в форме дневника. Эта форма выбрана не случайно: дневник позволяет фиксировать сознание в его становлении, показывать, как мысль рождается из смутного ощущения и постепенно проясняется. Рокантен сам осознаёт двойственность этой формы: дневник предполагает, что у пишущего есть некая «история», «приключение», но парадокс состоит в том, что описываемая им жизнь лишена всякого сюжета в привычном смысле.

Композиционно роман движется от разрозненных, почти бытовых записей к центральному озарению в городском парке — знаменитой сцене с корнем каштана, — после которой Тошнота получает философское объяснение, а герой принимает решение, определяющее его дальнейшую судьбу. Финал романа — это одновременно точка отчаяния и точка надежды: Рокантен уезжает из Бuviля в Париж, чтобы написать книгу, которая, возможно, оправдает его существование.

Главный герой: Антуан Рокантен

Антуан Рокантен — одинокий мужчина около тридцати лет, бывший путешественник, побывавший в Центральной Европе, Северной Африке и на Дальнем Востоке. Несколько лет назад он осел в Бувиле, чтобы работать в библиотеке над историческим трудом о некоем маркизе де Рольбоне — авантюристе XVIII века, который якобы был связан с русским двором и погиб при загадочных обстоятельствах. Рокантен не имеет ни близких друзей, ни семьи, ни устойчивых привязанностей; его жизнь состоит из мелких, почти механических ритуалов: библиотека, кафе, прогулки, комната в отеле.

Он интеллектуален, наблюдателен, ироничен и безжалостен — прежде всего к самому себе. Именно эта безжалостность делает его способным увидеть то, от чего другие люди надёжно защищены повседневностью: обнажённую факт существования. Рокантен — не «герой» в традиционном смысле: он не совершает подвигов, не переживает великой любви (его отношения с Анни давно закончены), не борется с обществом в лоб. Его драма — сугубо внутренняя, онтологическая. И именно поэтому она оказывается универсальной.

Подробный пересказ сюжета

Первые записи: появление Тошноты

Дневник Рокантена открывается записью, в которой он сообщает о странном происшествии: на набережной он попытался подобрать гладкий камешек, чтобы бросить его в море («лягушку»), — и не смог. Между его пальцами и камнем возникло нечто неодолимо чуждое: вещь словно утратила привычную безобидность и явила ему свою плотную, независимую от человека реальность. Рокантен отдёргивает руку и чувствует лёгкую дурноту. Это первое проявление того, что он пока не может назвать.

Он продолжает исследования в библиотеке, наблюдает за посетителями и знакомится с Читателем-Самоучкой (l’Autodidacte) — чиновником, который вот уже семь лет читает все книги городской библиотеки в алфавитном порядке и проповедует своеобразный «гуманизм»: любовь к человечеству вообще и к людям как экземплярам вида. Рокантен относится к нему с брезгливой жалостью. Самоучка — воплощение того способа существования, при котором человек прячется за ярлыками («гуманист», «читатель», «член общества»), чтобы не встретиться с собственной пустотой и свободой.

Нарастание ощущения: руки, зеркала, вещи

Тошнота начинает преследовать Рокантена повсюду. Он смотрит на свою руку, лежащую на столе, и видит в ней нечто самостоятельное, живущее своей жизнью, не совпадающее с его «я». Он разглядывает себя в зеркале и не находит там никого: лицо в зеркале — просто кусок материи, бессмысленное сочетание черт. Вещи в его комнате — ошейник собаки хозяина отеля, подтяжки, мебель в кафе — вдруг обретают пугающую плотность: они больше не функции, не «предметы для использования», а нечто, что просто есть, и это «есть» оказывается избыточным, липким, тошнотворным.

Особенно важна для героя пластинка с джазовой мелодией «Some of These Days», которую он слушает в кафе. В отличие от всего остального, музыка кажется ему существующей иначе — чисто, необходимо, вне времени и вне случайности: «она существует где-то там, в другом мире». Рокантен смутно догадывается, что произведение искусства обладает особым родом бытия — бытием необходимости, — и эта догадка станет ключом к финалу романа.

Рольбон: провал исторического исследования

Параллельно рушится работа Рокантена над биографией маркиза де Рольбона. Историк обнаруживает, что документы не дают ему доступа к живому человеку: Рольбон распадается на череду бумаг, писем, отчётов, за которыми нет никакой сущности, никакого «характера». Рокантен понимает, что пытался совершить подлог: оправдать собственное существование чужой жизнью, придать себе значимость через связь с исторической фигурой. В конце концов он бросает книгу о Рольбоне — это символический отказ от попыток найти смысл вовне, в готовых формах культуры и истории.

Анни: последняя встреча

Одна из центральных линий романа — отношения Рокантена с Анни, англичанкой, которую он любил несколько лет назад и которая однажды исчезла из его жизни. Получив от неё письмо, он отправляется на встречу в Париж (по другим трактовкам — она приезжает сама; в романе встреча происходит по её инициативе). Анни сильно изменилась: она потолстела, вульгарна, цинична, но по-прежнему живёт своей странной теорией «совершенных мгновений» — моментов, которые должны быть прожиты с абсолютной полнотой, как театральные сцены.

Рокантен надеется на возрождение любви, но Анни разрушает эту надежду: она говорит, что они оба изменились, что «совершенные мгновения» не удались, и прогоняет его. Эта сцена жестока и одновременно освобождающа: последняя иллюзия — иллюзия спасения через другого человека — рассыпается. Анни признаётся, что тоже чувствует приближение того, что Рокантен зовёт Тошнотой, но, в отличие от него, не имеет сил и желания додумать это до конца. Встреча подтверждает: помощи ждать неоткуда.

Кульминация: корень каштана в городском парке

Центральная сцена романа — и одна из самых знаменитых сцен во всей мировой литературе — происходит в городском саду Бuviля. Рокантен сидит на скамейке и смотрит на корень каштана, вдавившийся в землю. Внезапно привычный мир слов и значений спадает с вещи: корень перестаёт быть «корнем каштана», он становится огромной, чёрной, узловатой, абсолютно бессмысленной массой, которая просто есть. Тошнота накатывает с полной силой, и вместе с ней приходит озарение.

Рокантен понимает: всякая вещь, всякое явление, сам мир и он сам — лишены необходимости. Ничто не обязано существовать. Существование — это не логическая категория, не вывод из сущности, а голая, избыточная, случайная фактичность. Мир внезапно обнажается как «де факто», а не «де юре»: всё существующее рождается без причины, продолжается по инерции и умирает по случайному стечению обстоятельств. Это и есть абсурд в строгом смысле слова. Знаменитая формула романа: «Всякая существующая вещь рождается без причины, продолжается из слабости и умирает по случайному стечению обстоятельств».

В этой сцене Сартр показывает, что Тошнота — не психологическое расстройство и не хандра, а философское откровение, переживаемое телом. Это момент, когда сознание вдруг обнаруживает свою полную свободу: если ничто не необходимо, значит, нет и предзаданной человеческой природы, нет судьбы, нет «призвания», нет оправдания. Человек обречён быть свободным — и эта свобода пугает до физической дурноты.

Музей, портреты буржуазии и «мерзавцы»

Важный сатирический пласт романа — посещение Рокантеном городского музея, где висят портреты отцов города: фабрикантов, политиков, нотариусов XIX века. Сартр иронично описывает самодовольные лица людей, которые верили, что их существование оправдано: их должностью, богатством, «правом», Прогрессом. Они жили в уверенности, что мир создан для них и они в нём на своём месте. Рокантен называет их «мерзавцами» (salauds) — не в моральном, а в онтологическом смысле: это люди, которые спрятали от себя случайность и абсурд бытия за масками необходимости и социальных ролей. Это ранняя форма того, что в «Бытии и ничто» Сартр назовёт «недобросовестностью», или самообманом (mauvaise foi).

Финал: «Some of These Days» и решение написать книгу

В последних страницах дневника Рокантен собирается покинуть Бувиль. Он в последний раз заходит в кафе и ставит пластинку «Some of These Days». Слушая музыку, он переживает момент, близкий к очищению: мелодия существует необходимо, она не случайна, она «по ту сторону» Тошноты. И тогда рождается решение: он напишет роман — книгу, которая обладала бы такой же стальной необходимостью, как джазовая мелодия. Книгу, прочитав которую, людям станет стыдно за своё самодовольное, «оправданное» существование. И, возможно, эта книга оправдает его собственную жизнь: «Надо попытаться написать книгу, которая была бы красива и тверда, как сталь, и чтобы людям было стыдно за себя, стыдно за свою жизнь. Вот что я хочу. Спасти себя или умереть».

Роман заканчивается тем, что Рокантен садится в поезд до Парижа. Тошнота не исчезла — но она получила имя, смысл и, что важнее, ответ. Искусство не отменяет абсурда, но предлагает способ существовать внутри него достойно: создавать нечто, чего не было и что обладает подлинной необходимостью. Это не бегство, а акт свободы.

Ключевые идеи и философские концепции романа

Существование предшествует сущности

Хотя знаменитая формула «существование предшествует сущности» была сформулирована Сартром позже (в докладе 1945 года), именно «Тошнота» стала её художественным воплощением. Для камня или ножа сущность (что это такое и для чего оно) предшествует существованию: нож задуман, затем изготовлен. Но человек не задуман никем: он сначала существует — случайно, брошенно, — и лишь потом определяет себя своими выборами и поступками. Рокантен переживает это открытие с ужасом: за человеком не стоит никакой природы, никакого божественного плана, никакой «человеческой сущности», на которую можно было бы сослаться. Есть только голая факт: «я есть — и это избыточно».

Случайность (contingence) и абсурд

Второе центральное понятие — случайность. Мир не необходим; он мог бы не существовать, и в этом «мог бы не» нет ничего трагического в обычном смысле — есть только головокружительная беспричинность всего. Абсурд у Сартра — не логическое противоречие и не бессмыслица жизни в бытовом смысле, а разрыв между человеческой жаждой основания и безосновностью сущего. Тошнота — телесное чувство этого разрыва. Рокантен описывает существование как мягкое, липкое, избыточное: оно «налипает» на вещи, оно везде и его слишком много. Знаменитое ощущение «избыточности» (de trop) — лейтмотив романа: каждый предмет, каждый человек, включая самого Рокантена, существует сверх всякой меры и без всякого основания.

Тошнота как онтологическое переживание

Тошнота — это не депрессия и не ипохондия. Сартр намеренно выбирает физиологическую метафору, чтобы подчеркнуть: экзистенциальное открытие происходит не «в голове», а всем существом человека. Тошнота приходит, когда вещи теряют свои имена и функции и начинают просто существовать перед нами — массивные, чужие, бессмысленные. Это срыв автоматизма восприятия: привычный мир значений (это — стакан, это — дерево, это — библиотека) вдруг рушится, и обнажается сырое бытие. Парадоксально, но Тошнота одновременно есть и страдание, и привилегия: она знак пробуждённого сознания, тогда как «мерзавцы» из музея никогда её не испытают.

Свобода, одиночество и ответственность

Из случайности бытия следует радикальная свобода. Если никакой человеческой природы нет, человек есть не что иное, как то, чем он себя делает. Рокантен одинок не потому, что у него нет друзей, — его одиночество метафизическое: никто не может прожить за него его существование, никто не может дать ему оправдание. Анни, Самоучка, Рольбон, буржуа из музея — все они по-своему пытаются спастись от свободы: через любовь, через систему знаний, через чужую жизнь, через социальную роль. Все эти способы терпят крах. Остаётся одно: принять свободу и ответственность за неё — и создать себя. Решение Рокантена писать роман — первый подлинно свободный поступок в его жизни.

Недобросовестность (самообман) и «мерзавцы»

Сартр беспощаден к тем, кто прячется от экзистенциальной правды. Самоучка, читающий книги в алфавитном порядке, — карикатура на человека, подменяющего жизнь накоплением культурных ярлыков. Буржуа с портретов — люди, вообразившие себя необходимыми. Все они живут в режиме самообмана: ведут себя так, будто их существование оправдано, будто у них есть природа, долг, предназначение. В терминах позднего Сартра они превращают себя в вещи (в-себе), отказываясь признать себя свободным сознанием (для-себя). Критика «мерзавцев» — это критика не класса, а позиции: любая социальная маска может стать убежищем от свободы.

Время и «приключение»

В романе есть важное рассуждение о времени. Рокантен замечает, что пережитая жизнь — это сплошное настоящее, тянущееся без начала и конца, в котором ничего не происходит, кроме накопления бессмысленных мгновений. «Приключение» же существует только в рассказе: у истории есть начало, середина и конец, и задним числом события обретают необходимость и красоту. Именно поэтому люди так любят романы и биографии: они дают иллюзию, что жизнь — это история со смыслом. Работа Рокантена над Рольбоном — прямая иллюстрация: он пытается превратить случайные документы в связное «приключение» и терпит неудачу, потому что жизнь не поддаётся этому превращению. Искусство способно на это превращение — но только ценой честности: не лгать о жизни, а создавать новую необходимость. Замысел будущего романа Рокантена — попытка совместить правду переживания и необходимость формы.

Искусство как спасение

Музыкальная тема «Some of These Days» — противовес Тошноте. Песня существует вне времени, вне случайности: каждая её нота необходима. Но Сартр не позволяет герою утешиться эстетизмом: искусство спасает не потому, что оно «прекрасное убежище», а потому, что оно — продукт человеческого творчества, акт свободы, добавляющий к случайному миру нечто необходимое. В финале Рокантен хочет не слушать такую книгу, а написать её. Тем самым Сартр формулирует собственную позицию: литература — не украшение жизни, а способ её оправдания, ответственное деяние. Позднее, в эссе «Что такое литература?», он разовьёт эту мысль в теорию ангажированной литературы.

Символика и ключевые образы

• Корень каштана — центральный образ романа: обнажённое бытие, лишённое имени и функции, чёрное, узловатое, «слишком много существующее». Он символизирует встречу сознания с чистым существованием.
• Камешек на пляже — первое проявление Тошноты: момент, когда вещь отказывается быть просто предметом человеческой игры и asserts свою независимую реальность.
• Зеркало — тема распада «я»: лицо в зеркале оказывается чужой вещью, за которой нет никакой устойчивой личности.
• Море и вода — мир органической, липкой, вязкой материи, которую Сартр (вслед за Батойем и предвосхищая собственные эссе) связывает с избыточностью бытия.
• Джазовая пластинка — бытие необходимости, произведение как «сталь», противостоящая мягкой, тошнотворной случайности.
• Портреты в музее — галерея самообмана: лица, уверовавшие в собственную необходимость.
• Вокзал и поезд — финальный образ движения: уход Рокантена — не бегство, а начало действия.

Система персонажей

Антуан Рокантен — рассказчик, историк, «случайный человек». Его путь в романе: от смутной дурноты к ясному философскому знанию и решению творить. Он антипод романтического героя: пассивен, одинок, насмешлив, но именно эта незащищённость делает его способным на подлинность.

Анни — бывшая возлюбленная Рокантена, живущая теорией «совершенных мгновений». Её судьба — трагический вариант пути Рокантена: она тоже чувствует абсурд, но пытается инсценировать жизнь как спектакль и терпит поражение. Её огрубение и цинизм — защитная реакция на крушение иллюзий. Встреча с Анни показывает, что любовь не может быть спасением: другой человек так же случаен и так же одинок.

Читатель-Самоучка — чиновник-«гуманист», символ суррогатного смысла. Его алфавитное чтение — механическая имитация духовной жизни. При этом Сартр показывает его не только смешным, но и жалким: финальная сцена в кафе (в некоторых изданиях) с двусмысленным намёком на его тайные пороки подчёркивает тему подавленного, непрожитого существования.

Маркиз де Рольбон — «отсутствующий персонаж»: авантюрист XVIII века, о котором Рокантен пишет исследование. Рольбон важен как зеркало: он тоже всю жизнь играл роли, искал покровителей, создавал себе миф. Его биография распадается в руках Рокантена — так же, как распадается всякая попытка превратить чужую жизнь в готовое оправдание.

Второстепенные фигуры — хозяйка кафе Франсуаза, хозяин отеля, завсегдатаи, «мерзавцы» с портретов — образуют фон провинциального Бuviля, города сытого, самодовольного бытия, которое Рокантен одновременно презирает и изучает.

Художественные особенности

Стиль «Тошноты» — это сплав феноменологической точности и почти натуралистической физиологичности. Сартр описывает сознание изнутри, используя приём, который можно назвать «феноменологическим дневником»: каждая запись фиксирует поток восприятий, мыслей и телесных реакций без внешнего сюжета. Роман намеренно бессюжетен — эта бессюжетность и есть его сюжет: жизнь Рокантена «случается», а не «разворачивается».

Отдельного упоминания заслуживает сатира: Сартр зло и точно пародирует провинциальный быт, научную педантность, газетные штампы, риторику гуманистов. Юмор спасает роман от превращения в философский трактат и делает его живой литературой. Критики отмечали влияние Достоевского («Записки из подполья»), Кафки, а также французской традиции моралистической прозы — от Монтеня до Жида, «Яств земных» которого Сартр полемически переосмысляет.

Как «Тошнота» соотносится с философией Сартра

Роман — художественная лаборатория будущих понятий «Бытия и ничто». Уже здесь различимы ключевые пары: в-себе (бытие вещей — массивное, тождественное себе, избыточное) и для-себя (бытие сознания — пустое, свободное, постоянно ускользающее от самого себя). Рокантен — сознание, которое обнаруживает, что оно не вещь, но обречено существовать среди вещей. Тошнота — головокружение свободы, переживаемое как болезнь. Понятие «мерзавца» предвосхищает теорию недобросовестности. Тема взгляда Другого намечена в сценах наблюдения за посетителями кафе. Тема смерти как случайности («умирает по стечению обстоятельств») позже станет одной из центральных в онтологии Сартра.

При этом роман самостоятелен: его не нужно «расшифровывать» философией, он работает и как литература — недаром сам Сартр считал «Тошноту» одной из своих лучших вещей. После войны, когда экзистенциализм стал модой, роман прочитали заново как его первоисточник — и он выдержал проверку временем.

Восприятие, критика и наследие

Публикация 1938 года принесла Сартру литературную известность. Критика сравнивала роман с «Посторонним» Камю (который выйдет четырьмя годами позже), с прозой Селина и Достоевского. Одни видели в «Тошноте» откровение, другие — болезненный пессимизм и «филисофию отчаяния». Католические критики обвиняли Сартра в атеизме и мракобесии; левые — в индивидуализме и отсутствии социальной программы. И те и другие отчасти были правы: роман принципиально до-политичен — политика войдёт в творчество Сартра позже, в годы Сопротивления.

Влияние «Тошноты» на культуру огромно: она сформировала образ экзистенциального героя — одинокого интеллектуала, переживающего абсурд; повлияла на литературу абсурда (Беккет, Ионеско), на «новый роман» (Роб-Грийе с его «вещными» описаниями прямо наследует сартровской феноменологии вещей), на битников и контркультуру 1950–60-х. В России роман был впервые опубликован в переводе лишь в 1960-е годы (перевод Л. Зониной) и стал настольной книгой для целого поколения интеллигенции, открыв запрещённую прежде философию через художественную форму.

Практические выводы: чему «Тошнота» учит современного читателя

1. Смысл не даётся — он создаётся. Рокантен проходит через крушение всех готовых смыслов (наука, история, любовь, религия, общественное признание) и приходит к выводу: смысл нельзя найти, его можно только сделать — творчеством, выбором, поступком. Это не отчаяние, а приглашение к авторству собственной жизни.
2. Осторожнее с масками. Социальные роли («профессионал», «семьянин», «патриот», «гуманист») полезны, но опасны, когда мы начинаем верить, что они и есть мы. Самообман — главный враг подлинности. Сартр учит различать: роль — это то, что я играю, а не то, чем я являюсь.
3. Тревога — сигнал, а не поломка. Тошнота Рокантена — не симптом болезни, а момент пробуждения. Экзистенциальная тревога, кризис среднего возраста, чувство «зачем всё это» могут быть началом честной жизни, если не заглушать их суетой и развлечениями.
4. Свобода неотделима от ответственности. Если нет предзаданной природы, то за каждый свой выбор отвечаю только я — и, выбирая, я выбираю за всех людей, задавая образ человека. Это тяжёлая, но и освобождающая мысль.
5. Одиночество — условие подлинности. Другой человек не может «спасти» меня, дать мне смысл: Анни проваливается так же, как и Рокантен. Настоящая близость возможна только между двумя свободными существами, признающими своё одиночество, а не бегущими от него друг в друга.
6. Творчество как терапия бытия. Финальный замысел Рокантена — книга «твёрдая, как сталь» — говорит: лучший ответ абсурду — сделать что-то настоящее. Не обязательно роман: проект, дело, произведение, поступок — любое творение добавляет миру необходимости, которой в нём от природы нет.
7. Вещи — не функции. Сартр учит заново видеть мир: привычные предметы, рутина, автоматизм восприятия прячут от нас реальность. Способность удивиться — даже ужаснуться — тому, что мир вообще есть, возвращает жизни остроту.

Заключение

«Тошнота» — роман о том, как страшно и освобождающе обнаружить, что мир не обязан существовать, а ты не обязан быть тем, кем тебя хотят видеть. Жан-Поль Сартр создал произведение, в котором философия не пересказывается, а переживается: корень каштана в парке Бuviля стал одним из самых узнаваемых образов мировой литературы, а само слово «тошнота» вошло в культурный обиход как обозначение экзистенциального кризиса. Это не пессимистическая книга, как может показаться: её финал — не капитуляция, а начало. Рокантен уезжает в Париж писать роман — и этим жестом Сартр утверждает: человек обречён на свободу, но в его силах превратить случайность своего существования в необходимость своего творчества. Прочитать «Тошноту» — значит пройти вместе с героем этот путь от дурноты к решению и, возможно, увидеть собственную жизнь иначе: не как набор обязанностей и ролей, а как проект, который ещё только предстоит осуществить.

Книга рекомендована всем, кто интересуется философией экзистенциализма, французской литературой XX века и вечным вопросом о смысле человеческого существования. Читать её лучше медленно — это роман не событий, а состояний, и его сила раскрывается тому, кто готов задержаться вместе с Рокантеном перед чёрным узловатым корнем каштана и задать себе вопрос, который он задал однажды в городском саду: а почему вообще есть нечто, а не ничто?