Сомерсет Моэм «Тогда и теперь»: пересказ, анализ и идеи романа о Макиавелли и Чезаре Борджа

Роман Сомерсета Моэма «Тогда и теперь» (в оригинале — Then and Now, 1946) — одно из самых необычных произведений в наследии британского классика. Это исторический роман, действие которого разворачивается в Италии эпохи Возрождения, на рубеже 1502–1503 годов, а его главным героем и рассказчиком выступает не кто иной, как Никколо Макиавелли — величайший политический мыслитель Нового времени и, по совместительству, второй канцлер Флорентийской республики. Моэм помещает автора «Государя» в самый эпицентр драматических событий: дипломатическая миссия к Чезаре Борджа, заговор кондотьеров, любовные интриги, предательства и убийства на фоне борьбы за власть над Романьей.

В этой статье мы подробно разберём, как возник замысел романа, каков его сюжет, что скрывается за названием, какие идеи заложил Моэм в своё произведение и почему эта книга, написанная сразу после Второй мировой войны, остаётся актуальным чтением о природе власти, человеческих страстей и цене политического реализма.

Сомерсет Моэм: писатель, который умел рассказывать истории

Уильям Сомерсет Моэм (1874–1965) — британский писатель, драматург и эссеист, к середине XX века заслуживший репутацию одного из самых читаемых авторов англоязычного мира. Его проза отличается прозрачным, ироничным стилем, точностью психологических наблюдений и редким умением сочетать развлекательность с философской глубиной. Моэм всегда подчёркивал, что считает себя «писателем первого ряда среди писателей второго ряда» — формула, в которой больше кокетства, чем скромности: его лучшие книги разошлись миллионными тиражами, а пьесы годами не сходили с лондонской сцены.

К историческому жанру Моэм обращался нечасто, но метко. Роман «Тогда и теперь» был написан в 1945–1946 годах на вилле Мореск на Французской Ривьере, где писатель поселился после бурных военных лет, проведённых в том числе в Америке. Моэм был страстным книгочеем и знатоком итальянской истории; ещё в молодости он прочёл «Историю Флоренции» Макиавелли и всю жизнь восхищался фигурой флорентийского секретаря — человека, которого история привыкла demonизировать, но который, по убеждению Моэма, был прежде всего честным наблюдателем человеческой природы.

История создания и смысл названия

Замысел романа родился из давнего интереса Моэма к Макиавелли и к эпохе итальянского Возрождения. Писателя всегда занимал парадокс: как могло время, давшее миру Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэля и расцвет гуманизма, одновременно породить политических чудовищ вроде Чезаре Борджа и беспринципных интриганов вроде Александра VI? Возрождение для Моэма — это эпоха, когда гениальность и зверство уживались в одних и тех же людях, когда искусство расцветало на почве насилия, а политика окончательно освободилась от средневековой морали.

Название «Тогда и теперь» (Then and Now) несёт двойную нагрузку. С одной стороны, оно указывает на историческую дистанцию: действие происходит «тогда» — пять веков назад. С другой — Моэм, писавший роман на исходе Второй мировой войны, в 1945 году, недвусмысленно намекает, что «теперь» мало чем отличается от «тогда». Европа только что пережила эпоху диктаторов, заговоров, предательств союзников и циничного передела сфер влияния. Политические методы Чезаре Борджа — обман, вероломство, показная жестокость во имя «государственного интереса» — оказались пугающе узнаваемыми для читателя середины XX века. Моэм показывает: меняется декорации, костюмы и технологии, но природа человека, его честолюбие, похоть, тщеславие и жажда власти остаются неизменными.

Сам писатель в прологе к роману прямо признаётся в своём методе: он не претендует на роль историка, но использует историю как материал для романа, позволяя себе домысливать то, о чём молчат документы, — мысли, чувства и частные мотивации героев. Этот пролог, написанный в фирменной моэмовской манере «беседы с читателем», задаёт тон всему повествованию: лёгкий, ироничный, но неизменно внимательный к человеческой психологии.

Пересказ сюжета

Миссия в Имоле: Макиавелли отправляется к Чезаре Борджа

Осень 1502 года. Флорентийская республика переживает трудные времена: после изгнания Медичи городом правит олигархия во главе с гонфалоньером Пьеро Содерини, казна пуста, армия ненадёжна, а Пиза уже много лет отказывается подчиняться. В этот момент с севера приходит тревожная весть: Чезаре Борджа, сын папы Александра VI, герцог Валентинуа, захвативший с помощью отцовских армий и французской поддержки Урбино и Камерино, угрожает самой Флоренции. Его собственные наёмные командиры — кондотьеры Вителоццо Вителли, Орсины, Оливеротто да Фермо — недовольны усилением герцога и поднимают мятеж, собравшись на тайный съезд в Маджоне.

Флоренция посылает к Борджа своего второго канцлера — Никколо Макиавелли, человека тридцати трёх лет, не знатного происхождения, но обладающего острым умом, дипломатическим тактом и, что важнее всего, даром наблюдателя. Формально миссия Макиавелли скромна: поддерживать контакт с герцогом, разузнавать его намерения, по возможности отвратить его от союза с Флоренцией против мятежных кондотьеров или, наоборот, склонить республику к союзу с Борджа. Фактически Макиавелли становится свидетелем одной из самых захватывающих политических партий в истории Италии.

Моэм рисует своего героя без всякого пафоса. Это небогатый чиновник, скромно одетый, с проницательным насмешливым взглядом, который постоянно делает заметки в своих «Legazioni» — донесениях в Синьорию, — и одновременно живёт полнокровной внутренней жизнью: любит литературу, обожает свою молодую жену Монну Бартоломею, скучает по ней вдали от дома и пишет ей длинные письма. Именно в этом сочетании служебной рутины и интеллектуальной страстности Моэм находит своего Макиавелли: не «учителя зла», а внимательного, ироничного, порой циничного, но глубоко человеческого наблюдателя.

Двор герцога: блеск и изнанка власти

В Имоле Макиавелли попадает в окружение Чезаре Борджа. Моэм подробно и с явным удовольствием описывает этот двор — смесь военного лагеря, ренессансного великолепия и логова хищников. Сам Чезаре в романе — фигура противоречивая и магнетическая: молодой, красивый, блестящий полководец, которого одни считают чудовищем, а другие — единственным человеком, способным объединить Италию и освободить её от иноземцев. Макиавелли (и вместе с ним Моэм) видит и то и другое: герцог одновременно восхищает его энергией и ужасает полным отсутствием моральных тормозов.

Рядом с Борджа действуют его помощники, каждый из которых — готовый персонаж плутовского романа: ловкий и циничный секретарь Агапито да Фермо, способный врать с ангельским лицом; беспощадный палач Дон Микелетто (Мигель Корелья), вершитель грязной работы герцога; шут Диониджи, чьи остроты нередко оказываются острее дипломатических депеш; Рамиро де Лорка, испанский наместник Романьи, чья жестокая расправа над непокорными городами подготовила знаменитый эпизод — выставление разрубленного тела Рамиро на площади Чезены как «объяснение» народу, от чьего имени творились бесчинства.

Моэм вставляет в ткань романа и эпизод встречи Макиавелли с Леонардо да Винчи, состоявшим при Борджа военным инженером. Это одна из самых изящных находок книги: два величайших ума эпохи — политический и художественный — сталкиваются в лагере тирана, и разговор их подчёркивает главную мысль романа о трагической неразрывности гения и насилия в истории Италии.

Любовная линия: Макиавелли и Монна Катерина Сфорца

Параллельно большой политике Моэм разворачивает частную, почти новеллистическую интригу — ту самую, которая даёт роману его «комедийное» измерение. В Имоле Макиавелли встречается с Монной Катериной Сфорца — в романе это молодая знатная дама (Моэм сознательно обыгрывает и смешивает исторические прототипы, включая знаменитую Катерину Сфорца, тираншу Форли, чьи владения отнял Борджа). Она несчастлива в браке: муж её равнодушен, а сама она пылка, горда и жаждет настоящего чувства.

Макиавелли влюбляется — или, точнее, Моэм показывает, как расчетливый наблюдатель человеческих сердец сам оказывается в плену страсти. Значительная часть романа посвящена его ухаживанию, его внутренним колебаниям между долгом женатого человека, влечением и холодным анализом ситуации. Здесь Моэм-психолог работает в полную силу: он описывает, как умный мужчина рационализирует собственную влюблённость, как дипломат, привыкший просчитывать чужие ходы, оказывается беспомощен перед простой женской логикой и собственной ревностью.

Эта линия выполняет в романе несколько функций. Во-первых, она очеловечивает Макиавелли, показывая, что автор будущего «Государя» — не бесстрастный аналитик, а живой человек с собственными слабостями. Во-вторых, она создаёт контраст: пока наверху решаются судьбы городов и герцогств, внизу разворачиваются такие же безжалостные сражения — только на территории чувств. Власть над телами и власть над сердцами у Моэма оказываются разными выражениями одной и той же человеческой энергии. В-третьих, именно в любовной интриге формулируется один из ключевых тезисов книги: люди лгут себе о своих чувствах не реже, чем политики лгут друг другу, и самообман — универсальный механизм человеческой психики.

Заговор кондотьеров и ловушка в Сенигаллии

Центральная политическая коллизия романа — противостояние Чезаре Борджа и его взбунтовавшихся наёмников. Кондотьеры, поняв, что герцог использует их, а затем выбрасывает, собираются в Маджоне и договариваются о совместных действиях против него. Борджа отвечает блестящей комбинацией: он делает вид, что готов простить мятежников и разделить с ними власть, ведёт с ними долгие переговоры, осыпает обещаниями, деньгами и землями — и одновременно тайно собирает верные войска.

Макиавелли наблюдает эту игру изнутри, и Моэм превращает его донесения в своеобразный политический триллер. Кульминация — историческое событие 31 декабря 1502 года: Борджа приглашает примирившихся (как они думают) кондотьеров в Сенигаллию, якобы для совместного вступления в город. Оливеротто да Фермо и Вителоццо Вителли попадают в ловушку и в тот же день задушены по приказу герцога Дон Микелетто. Паоло и Франческо Орсини схвачены и вскоре гибнут в римских подземельях.

Сцена в Сенигаллии — одна из сильнейших в романе. Моэм не педалирует ужас, но и не романтизирует происходящее: он показывает убийство как рутинную, почти бюрократическую операцию, выполненную с холодной эффективностью. Именно здесь, по мысли романа, Макиавелли получает материал для своих будущих размышлений о том, что жестокость, применённая «хорошо» — то есть разом и решительно, — парадоксальным образом оказывается «милосерднее» затянутого хаоса. Впоследствии Борджа станет прототипом «нового государя» в трактате «Государь», и Моэм тонко намекает: теория Макиавелли родилась не из книг, а из непосредственного наблюдения вот таких декабрьских дней в приморском городке.

Финал: возвращение и эхо длиною в жизнь

Миссия Макиавелли завершается; он возвращается во Флоренцию — к жене, к службе, к своим бумагам. Любовная линия разрешается в духе Моэма: без мелодраматических разрывов, но с горьковатым привкусом утраты и самоиронии. Большая история между тем катится дальше: Моэм в эпилоге очерчивает судьбы героев. Александр VI умирает в 1503 году — по официальной версии от малярии, по ходившим слухам — от яда, предназначавшегося другим; Чезаре, лишившись отцовской поддержки, теряет всё, попадает в плен к испанцам, бежит и бесславно гибнет в 1507 году в Наварре. Флорентийская республика падает в 1512 году, Медичи возвращаются, Макиавелли арестовывают, пытают, отстраняют от дел — и в деревенском изгнании он пишет «Государя», трактат, который обессмертит его имя и закрепит за ним дурную славу на века.

Финал романа возвращает нас к названию: «тогда» оборачивается «теперь», а частная жизнь маленького флорентийского чиновника — одним из самых влиятельных текстов политической мысли в истории человечества. Моэм завершает книгу мыслью о том, что Макиавелли был не учителем зла, а врачом, поставившим политике неудобный диагноз: он описал власть такой, какова она есть, а не такой, какой ей следовало бы быть, и потомки наказали его за откровенность.

Галерея образов

Никколо Макиавелли

Главная удача романа — образ Макиавелли. Моэм отказывается и от демонизации, и от идеализации. Его Никколо — человек среднего достатка, не блестящего происхождения, вынужденный ежедневно доказывать свою полезность; он тщеславен, остроумен, наблюдателен, склонен к цинизму, но при этом способен на genuine чувства — к жене, к литературе, к Флоренции. Его цинизм — не поза, а профессиональная деформация дипломата, который слишком часто видел, как люди предают свои слова. В то же время Моэм показывает уязвимость героя: в любви этот проницательный аналитик оказывается наивным, в политике — лишь инструментом в руках более сильных игроков, а в перспективе всей жизни — человеком, чей главный труд будет написан уже после краха всего, во что он верил.

Чезаре Борджа

Борджа в романе — средоточие ренессансного парадокса. Он обаятелен, щедр, смел, обладает подлинным государственным умом и фантастической энергией — и при этом совершенно лишён совести в привычном смысле слова. Моэм избегает карикатуры: его Чезаре не «злодей из оперы», а прирождённый хищник, для которого власть — такая же стихия, как вода для рыбы. Трагедия Борджа в том, что его политический гений держался на одном хрупком основании — папской тиаре его отца; когда Александр VI умер, рухнуло всё построенное. Это наглядный урок, который Макиавелли (и Моэм вместе с ним) выносит из событий: государство, построенное исключительно на virtu одного человека и на чужой fortune, обречено.

Второстепенные персонажи

Моэм мастерски работает с периферией повествования. Монна Бартоломея, жена Макиавелли, присутствует в романе преимущественно в его письмах и мыслях — и от этого её образ становится трогательным якорем нормальности в мире интриг. Агапито, Дон Микелетто, шут Диониджи, мятежные кондотьеры — каждый выписан несколькими точными штрихами, но запоминается надолго. Отдельно стоит упомянуть Монну Катерину: Моэм наделяет её не только красотой, но и характером — она горда, расчетлива в своих чувствах не меньше, чем Макиавелли в своих, и их дуэт представляет собой поединок двух умов на территории страсти.

Ключевые идеи и концепции романа

• Неизменность человеческой природы. Главный тезис книги, зашифрованный в названии: за пять столетий люди не изменились. Те же амбиции, те же предательства, та же риторика «общего блага», прикрывающая частный интерес. Исторический роман у Моэма — это всегда разговор о современности.
• Политика как аморальная сфера по своей природе. Моэм устами Макиавелли утверждает: в политике действуют иные законы, чем в частной морали, и политик, желающий оставаться безупречно добрым среди множества недобрых, неминуемо погибнет. Это не оправдание зла, а констатация факта — тот самый диагноз, за который Макиавелли проклинают веками.
• Virtu и fortuna. Роман драматизирует ключевую пару понятий макиавеллиевской мысли: доблесть и энергия человека (virtu) против слепого случая (fortuna). Чезаре Борджа — virtu incarnate, но fortuna отвернулась от него в решающий момент. Вывод Моэма: великие свершения требуют и того и другого, а гарантировать второе не может никто.
• Самообман как универсальный механизм. Герои лгут не только друг другу, но прежде всего себе. Макиавелли рационализирует свою страсть, Катерина — свои мотивы, кондотьеры — свою трусость, Борджа — свою жестокость. Моэм показывает самообман без морализаторства, с грустной улыбкой: способность верить в собственные иллюзии — условие человеческого выживания.
• Гений и насилие эпохи Возрождения. Столкновение Макиавелли и Леонардо в лагере тирана — символ целой цивилизации, где высочайшая культура уживается с предельной жестокостью. Моэм задаётся вопросом, который занимает историков до сих пор: почему расцвет искусства не облагораживает нравы? Ответа нет — есть констатация парадокса.
• Комедия как форма истории. Несмотря на убийства и заговоры, «Тогда и теперь» — во многом комедия, написанная в традиции итальянской новеллы. Моэм убеждён: история по сути комична, потому что великие события обычно вызываютваны мелкими мотивами — похотью, тщеславием, завистью, несварением желудка.

Стиль, композиция и место книги в творчестве Моэма

По манере «Тогда и теперь» близок к моэмовским романам об искусстве и художниках («Луна и грош», «Бремя страстей человеческих» — при всей их тематической удалённости): то же спокойное, чуть насмешливое повествование, та же любовь к конкретным бытовым деталям, та же структурная чёткость. Роман построен как чередование политической хроники (донесения Макиавелли, переговоры, передвижения войск) и частной жизни героя (письма жене, любовная интрига, разговоры со слугами и коллегами). Этот монтаж «большого» и «малого» — главный композиционный приём книги.

Стилистически Моэм остаётся верен себе: короткие ясные предложения, точные диалоги, минимум описаний и максимум действия, ироничные авторские отступления. Пролог, в котором писатель рассказывает, как работал с источниками и почему позволил себе фантазию, — образец моэмовской эссеистики и сам по себе заслуживает чтения. Историческая достоверность при этом на удивлении высока: основные события, даты и действующие лица соответствуют документам, включая подлинные «Legazioni» Макиавелли, которые Моэм изучал внимательно.

В ряду исторических романов о Возрождении книга Моэма занимает особое место: она лишена и романтического пафоса, и пуританского осуждения. Это взгляд из XX века — века мировых войн и тоталитаризма — на век, породивший современную политическую мысль. Именно поэтому критики часто отмечали, что «Тогда и теперь» — самый «политический» роман Моэма и одновременно один из самых личных: в Макиавелли писатель, сам прошедший через разведку, дипломатию и наблюдение за большими событиями с позиции «человека со стороны», узнаёт собственные тревоги и собственную иронию.

Критика и восприятие

Роман, опубликованный в 1946 году, был встречен в целом благосклонно, хотя и не стал самым знаменитым произведением Моэма. Рецензенты отмечали блеск диалогов, живость исторической ткани и убедительность образа Макиавелли; некоторые упрекали книгу в излишней разговорности и в том, что политическая интрига местами уступает место салонной комедии. Со временем оценка сместилась: сегодня «Тогда и теперь» считается одной из наиболее интеллектуально насыщенных книг позднего Моэма и, возможно, лучшим англоязычным художественным осмыслением фигуры Макиавелли.

Для русскоязычного читателя роман интересен вдвойне: в переводе он сохраняет моэмовскую иронию и при этом позволяет перечитать «Государя» глазами человека, который «видел» события своими глазами. Моэмовский Макиавелли — не бронзовый монумент и не демон, а усталый, умный, влюбчивый чиновник, из наблюдений которого родилась наука о политике.

Практические выводы: чему книга учит современного читателя

1. Различать слова и интересы. Главный профессиональный навык Макиавелли — умение слышать за декларациями реальные мотивы. Роман тренирует ту же привычку: любое публичное заявление политика стоит переводить на язык интересов, а не принимать на веру.
2. Помнить о цене «хорошей» жестокости. Борджа решает проблему одним ударом — и Моэм честно показывает эффективность такого решения. Но он же показывает и его обратную сторону: государство, построенное на страхе, рушится вместе с основателем. Урок для любого руководителя: краткосрочная эффективность без институтов — путь в никуда.
3. Не доверять собственным рационализациям. Любовная линия — учебник самообмана: умнейший человек изобретает изощрённые оправдания простому желанию. Осознание этого механизма — первый шаг к честности с собой.
4. Ценить fortuna и готовиться к её капризам. История Борджа — напоминание, что успех, построенный на одном благоприятном обстоятельстве (покровитель, конъюнктура, мода), исчезает вместе с этим обстоятельством. Устойчивость требует диверсификации оснований.
5. Читать историю как диагностику настоящего. Моэм показывает, что прошлое — не музей, а лаборатория: ситуации пяти веков давности повторяются с точностью до костюмов. Историческая эрудиция — практический инструмент понимания новостей.
6. Сохранять иронию. Тон, которым написан роман, — возможно, его главный практический подарок читателю: способность смотреть на власть, страсти и собственные амбиции с лёгкой насмешкой сохраняет психическое здоровье в эпоху любых потрясений.

Заключение

«Тогда и теперь» — книга, в которой Сомерсет Моэм соединил всё, чем славен: дар рассказчика, психологическую проницательность, иронию и умение говорить о серьёзном легко. Это одновременно и увлекательный исторический роман о самой захватывающей политической комбинации итальянского Возрождения, и роман о любви и самообмане, и трактат о природе власти, замаскированный под развлекательное чтение.

Моэм реабилитирует Макиавелли не апологией, а портретом: он показывает человека, который имел мужество описать политику без прикрас и заплатил за это репутацией, испорченной на пять столетий. И он заставляет читателя XX — а теперь уже и XXI — века признать: методы Чезаре Борджа никуда не исчезли, они лишь сменили костюм. В этом и заключается главный смысл названия: «тогда» и «теперь» — не два времени, а одно и то же человеческое время, в котором власть, страсть и разум ведут вечную игру по неизменным правилам.

Для тех, кто хочет понять, откуда растёт современная политическая мысль, и при этом получить удовольствие от живой, остроумной прозы, роман «Тогда и теперь» — идеальный выбор. Это Моэм в лучшей форме: рассказчик, который знает о людях больше, чем они сами готовы о себе признать, — и достаточно вежлив, чтобы сообщать об этом с улыбкой.