«Селестина» Фернандо де Рохаса: пересказ, анализ и смысл трагикомедии

«Трагикомедия о Калисто и Мелибее» (La Celestina), созданная испанским автором Фернандо де Рохасом и впервые изданная в Бургосе в 1499 году, — одно из тех редких произведений мировой литературы, которое одновременно завершает целую эпоху и открывает новую. Эта книга стоит на пороге между Средневековьем и Возрождением, между схоластической моралью и трезвым, почти циничным взглядом раннего Нового времени на человека как существо, раздираемое страстями, интересами и страхом смерти. По силе воздействия на европейскую культуру «Селестину» сравнивают с «Дон Кихотом», а имя заглавной героини — старой сводни Селестины — стало нарицательным во многих языках мира, подобно именам Дон Жуана или Фауста. В данной статье мы подробно перескажем сюжет произведения, разберём его ключевые идеи, образы, художественные особенности, исторический контекст и практические выводы, которые читатель XXI века может извлечь из этого шедевра испанской литературы.

Фернандо де Рохас: портрет автора-загадки

Фернандо де Рохас (ок. 1465/1473 — 1541) — фигура для своего времени примечательная и во многом загадочная. Он родился в Ла-Пуэбла-де-Монтальбан близ Толедо в семье конверсо — евреев, обращённых в христианство. Этот факт биографии принципиально важен для понимания книги: Испания конца XV века — страна, где в 1492 году был издан эдикт об изгнании евреев, где бушевала инквизиция и где «новые христиане» жили под постоянным подозрением. Литературоведы давно отметили, что пессимизм «Селестины», её ощущение мира как хаоса, лишённого божественного порядка и справедливости, её отчаянный финал глубоко связаны с экзистенциальным опытом маргинализированного человека, не имеющего прочной опоры ни в вере, ни в социальном статусе.

Рохас изучал право в Саламанкском университете — одном из интеллектуальных центров Европы, где царили дух гуманизма, интерес к античной философии (особенно к Сенеке и Аристотелю) и оживлённые споры о природе человека. Сам он впоследствии практиковал как адвокат в Талавере-де-ла-Рейна, где и прожил большую часть жизни, — ирония судьбы: создатель самой скандальной книги своей эпохи закончил дни почтенным юристом. При жизни Рохас так и не признал открыто своего авторства целиком: в знаменитом «Письме автора к своему другу» он утверждал, что нашёл рукопись первого акта и лишь дописал продолжение, разделив авторство с неизвестным предшественником. Этот жест был, по всей видимости, и литературной игрой, и мерой предосторожности: книга с её мрачной моралью и эротической свободой могла навлечь неприятности, особенно на конверсо.

История текста: от «Комедии» к «Трагикомедии»

Первое издание 1499 года (Бургос) носило название «Комедия о Калисто и Мелибее» и содержало 16 актов. Однако текст, очевидно, существовал и раньше в рукописной форме. В 1502 году в Севилье вышла расширенная версия — «Трагикомедия о Калисто и Мелибее», включавшая уже 21 акт: был добавлен так называемый «Трактат о Центурио» (акт XV), где действуют новые персонажи — хвастливый трус Центурио и его окружение. Именно за книгой закрепилось народное имя «Селестина» — по имени самого яркого её героя, хотя формально заглавие отсылает к паре влюблённых.

Уже современники задавались вопросом: что это — пьеса или роман? Произведение написано целиком в форме диалога, что роднит его с драмой, но его объём (более 60 тысяч слов, сотни страниц), сложность сцен, требующих одновременного присутствия многих персонажей, растянутость во времени (события охватывают около месяца) и наличие пространных монологов делают его практически несценичным в полном виде. Спор о жанре продолжается по сей день. Большинство исследователей склоняются к тому, что Рохас сознательно создал гибридную форму — «драматизированный роман» или «роман в диалогах», рассчитанный на чтение вслух в кругу образованных слушателей. Жанровое определение «трагикомедия» тоже было новаторским: Рохас в предисловии прямо говорит, что смешивает сладкое и горькое, чтобы читатель, наслаждаясь остроумием и изяществом речи, в итоге пришёл к нравственному уроку через ужас финала.

Подробный пересказ сюжета

Завязка: сад, сокол и роковая встреча

Действие открывается в безымянном испанском городе (исследователи спорят — Толедо, Саламанка или Севилья). Молодой знатный юноша Калисто, преследуя сокола во время охоты, случайно попадает в сад, где встречает прекрасную девушку Мелибею. С первого взгляда он вспыхивает к ней безумной страстью и тут же, по канонам куртуазной традиции, изъясняется в любви высокопарными словами. Мелибея с негодованием отвергает его и прогоняет из сада. Калисто возвращается домой совершенно раздавленный: он не ест, не спит, говорит сам с собой, цитирует Петрарку и стенает о жестокости любви.

Его слуга Семпронио, видя состояние господина, предлагает обратиться за помощью к некоей Селестине — формально она мастерица-рукодельница, торговец косметическими снадобьями и старая знакомая всего города, фактически же — профессиональная сводня, содержащая дом, где под вывеской швейной мастерской живут и работают её воспитанницы, девушки лёгкого поведения Элисия и Ареуса. Семпронио, однако, преследует собственный расчёт: он состоит в связи с Элиссией и надеется, что Селестина устроит affair своего господина, а они с ней поделят награду, которую заплатит влюблённый.

Селестина вступает в игру

Семпронио уговаривает Калисто воспользоваться услугами Селестины. Старуха прибывает к юноше и произносит один из самых знаменитых монологов мировой литературы — гимн своей профессии, своей проницательности и своему могуществу. Она вспоминает, как некогда свела самого Семпронио с Элиссией, как её «ремесло» кормит весь город. Калисто сулит ей щедрую награду.

Ключевая интрига: у Селестины есть ещё один «партнёр» — второй слуга Калисто, Пармено. Он сын проститутки, которую Селестина знала в молодости, и старуха когда-то использовала мальчика для своих поручений. Пармено — единственный персонаж, который сразу распознаёт всю гнусность затеи и пытается предостеречь господина: Семпронио и Селестина задумали обобрать его, а Мелибея будет опозорена. Калисто, ослеплённый страстью, не слушает верного слугу и даже оскорбляет его.

Тогда Селестина демонстрирует своё главное оружие — знание человеческой природы. Она находит подход к Пармено: юноша тайно влюблён в Ареусу, и старуха обещает ему благосклонность девушки. Ночью следует знаменитая сцена — диалог Селестины и Пармено под окном дома, где живёт Ареуса. Старуха методично разрушает его колебания, взывая к его мужской природе и рисуя соблазнительные картины. Утром Селестина устраивает Пармено встречу с Ареусой — и добродетельный слуга переходит на сторону порока. Так совершается главное «чудо» Селестины: она не совращает людей, а лишь помогает проявиться тому, что уже скрыто в них.

Свидание в доме Мелибеи: знаменитый визит с пряжей

Селестина отправляется к Мелибее под предлогом продажи пряжи и ниток. Первая попытка проваливается: девушка, узнав о цели визита, приходит в ярость и прогоняет старуху. Но Селестина — мастер психологии. Она разыгрывает целое представление: притворяется больной, жалуется на зубную боль и просит у Мелибеи поясок (шнурок), якобы обладающий целительной силой, поскольку касался реликвий. Тронутая состраданием, Мелибея отдаёт ей свой поясок. Селестина тут же меняет тактику и прямо говорит, что есть больной юноша, которому может помочь только этот поясок, — и произносит имя Калисто. Мелибея смущается, краснеет, но… не отказывает. Под конец она назначает свидание: Калисто может прийти к ней в сад в полночь. Уходя, Селестина торжествует — её «искусство» вновь победило.

Любовный поединок Калисто и Мелибеи во время второго визита — вершина эротической словесности того времени. Мелибея то гневается, то тает; Калисто клянётся, что её красота — божественна, а её отказ — смерть для него. В итоге девушка признаётся, что и сама давно страдает от той же страсти. Их диалог полон двусмысленностей, намёков и игры на религиозной лексике: Калисто называет Мелибею «своим богом», «своей религией» — богохульственная подмена, которая в контексте книги оказывается пророчески наказуемой.

Золотая цепь и смерть сводни

Счастливая развязка первой части: Калисто, получивший согласие Мелибеи, щедро награждает Селестину — дарит ей массивную золотую цепь. Старуха в экстазе: она рассматривает золото, любуется им, произносит монолог, полный жадного восторга. Но именно этот момент становится началом её конца.

Семпронио и Пармено приходят к Селестине требовать свою долю. Старуха отказывается делиться: «Кто трудился, тот и пожинает». Спор перерастает в ссору — слуги набрасываются на Селестину и убивают её. Её крики слышны на улице; сбегаются стражники, и убийц арестовывают. Суд, по настоянию Альсы — сестры Селестины, — выносит быстрый приговор: Семпронио и Пармено обезглавлены на площади. Перед казнью они исповедуются, но их покаяние выглядит формальным; Пармено погибает, так и не примирившись до конца с совестью, — сцена их последних часов написана Рохасом с беспощадным психологизмом: трусость, малодушие, взаимные упрёки двух бывших друзей.

Месть проституток и падение Калисто

Добавленный «Трактат о Центурио» продолжает линию возмездия. Элисия и Ареуса, оставшиеся без покровительницы и без любовников, жаждут мести. Они нанимают хвастливого и трусливого бандита Центурио, поручив ему отомстить Калисто за гибель Семпронио и Пармено. Центурио, классический тип miles gloriosus (хвастливого воина) из античной комедии, обещает всё что угодно, но сам отправлять опасное дело не спешит и поручает его своим подручным.

Между тем Калисто и Мелибея около месяца тайно встречаются по ночам в саду её дома. Финальная сцена трагедии: однажды ночью, услышав шум на улице (это люди Центурио затеяли потасовку), Калисто в панике пытается перелезть через высокую стену сада, срывается и насмерть разбивается. Рохас подчёркивает нелепость и унизительность этой смерти: герой, возомнивший себя рыцарем любви, погибает не в бою и не от руки соперника, а от собственного страха, в темноте, сорвавшись со стены, которую сам же и преодолевал тайком.

Самоубийство Мелибеи и плач Плеберио

Мелибея, узнав о гибели возлюбленного, не находит в себе сил жить. Она поднимается на башню своего дома и с высоты обращает прощальную речь к родителям — отцу Плеберио и матери Альисе. Это один из сильнейших монологов в испанской литературе: девушка кается, просит прощения, но твёрдо объявляет, что последует за Калисто. Она бросается вниз и разбивается насмерть на глазах у отца.

Книга завершается «Плачем Плеберио» (El llanto de Pleberio) — грандиозным финальным монологом, в котором отец, держа на руках тело дочери, обращается к миру с вопросом «зачем?». Он проклинает любовь, называя её «врагом всякого разума», «ядом», «силой, ломающей законы природы и общества», вопрошает Фортуну о её жестокости и о смысле человеческой жизни вообще. Его речь обрывается на ноте безутешного горя: мир не даёт ответа, а смерть неумолима. Плеберио вскоре умирает от скорби. Таким образом, из всех главных персонажей в живых остаются лишь второстепенные: проститутки, Центурио, слуги — то есть тот самый «низкий» мир, который и торжествует в конечном счёте.

Галерея персонажей

Селестина: величайшая сводня мировой литературы

Селестина — центральная фигура книги, давшая ей своё имя. Ей больше шестидесяти; в молодости она сама была проституткой, потом — сводней, мастерицей-косметичкой, торговкой белилами и румянами, знахаркой, умевшей «чинить девственность» и готовить приворотные зелья. Но главное её ремесло — знание людей. Рохас наделил её феноменальной речевой силой: она говорит пословицами, афоризмами, учёными цитатами (переиначенными на свой лад), льстивыми комплиментами — и всегда точно попадает в цель, потому что безошибочно определяет слабое место собеседника: тщеславие Пармено, алчность Семпронио, сострадание Мелибеи, нетерпение Калисто.

Селестина — не плоский злодей. Она умна, жизнерадостна, философична, остроумна, щедра в застолье и предана «своим девушкам». Многие читатели и исследователи видели в ней почти фальстафовское жизнелюбие. Но Рохас не оставляет сомнений в её сущности: это разрушительница, торговец человеческими душами, для которой чужая страсть — товар, а чужая добродетель — препятствие, которое нужно устранить. Её монолог о золотой цепи («О золото, владыка мира!») — ключ к её характеру: она обожествляет деньги, и именно жадность (отказ поделиться с соучастниками) приводит её к гибели. Селестина — гениальный практик, но её мудрость лишена всякого высшего измерения: она знает людей, но не знает меры.

Калисто: пародия на куртуазного любовника

Калисто — молодой дворянин, богатый наследник, сирота. Внешне он ведёт себя как герой рыцарских романов и петраркистской поэзии: влюбляется с первого взгляда, боготворит возлюбленную, готов умереть от её холодности. Но Рохас последовательно разоблачает эту позу: страсть Калисто груба, эгоистична и нетерпелива; он не думает ни о чести Мелибеи, ни о душе; он богохульствует, называя девушку своим богом; он жесток к верному слуге Пармено и щедр к негодяям, потому что те служат его похоти. Его смерть — бесславная, случайная, почти комическая по своей нелепости — венчает эту пародию. Калисто — предупреждение: возвышенная риторика любви может быть маской животного эгоизма.

Мелибея: от добродетели к одержимости

Мелибея — единственный знатный персонаж, вызывающий определённое сочувствие. В начале книги она целомудренна, горда, независима. Но после того как Селестина «заражает» её страстью (любопытно, что в тексте есть намёки на то, что старуха использовала приворотное зелье, спрятанное в пряже или в клубке ниток, — мотив, восходящий к античности), Мелибея стремительно теряет себя. Она сама назначает свидания, сама проявляет инициативу, сама в финале выбирает смерть. Её предсмертная речь одновременно трогательна и ужасна: она признаётся, что предпочитает «наслаждаться Калисто на небесах» спасению собственной души. Рохас показывает страсть как болезнь, прогрессирующую до полного разрушения личности, — и делает это без малейшей сентиментальности.

Пармено и Семпронио: два лица предательства

Пармено — трагический персонаж: честный, разумный слуга, который видит всё насквозь, предупреждает господина, но, не получив награды за добродетель, соблазняется Ареусой и продаёт душу. Его падение — центральный моральный сюжет книги: добродетель без выгоды не устоит, если мир устроен как рынок. Семпронио — циник без всяких колебаний: он с самого начала плетёт интригу ради денег и женщины. Оба гибнут на эшафоте, и их смерти — первая ступень всеобщей катастрофы.

Элисия, Ареуса, Лукреция и «низкий мир» книги

Элисия и Ареуса — воспитанницы Селестины, проститутки, которых Рохас изображает не карикатурно, а живо и даже с симпатией: они умны, ироничны, лишены иллюзий и после гибели наставницы и любовников организуют месть, оставаясь единственными «победителями» в этой истории. Лукреция, служанка Мелибеи, — наблюдательница и комментатор происходящего, чьи реплики часто выражают трезвый взгляд «со стороны». Через этих персонажей Рохас вводит в литературу целые пласты городской жизни, ранее считавшиеся «низкими» и недостойными изображения.

Ключевые идеи и концепции произведения

1. Любовь как болезнь и как разрушительная стихия

Главная тема книги — любовь, но любовь не возвышенная, а патологическая. Рохас опирается на средневековую медицинскую традицию, рассматривавшую любовную страсть как разновидность меланхолии — болезни с симптомами: бессонница, потеря аппетита, исступлённые речи, утрата рассудка. Калисто «болен» буквально с первой страницы. Важно, что заражение передаётся как эпидемия: от Калисто к Мелибее, от Селестины к Пармено, от Пармено к Ареусе — страсть и жажда денег охватывают всех без исключения. Любовь в «Селестине» не облагораживает — она уничтожает. Финальный плач Плеберио прямо проклинает любовь как силу, разрушающую разум, законы, состояния и жизни.

2. Деньги как универсальный развратитель

«Селестина» — одно из первых произведений европейской литературы, где показана власть денег в зарождающемся капиталистическом обществе. Золотая цепь Калисто — двигатель всей трагедии: из-за неё ссорятся и гибнут Селестина, Семпронио и Пармено. Каждый персонаж имеет свою цену: Селестина торгует чужими телами, Семпронио и Пармено — службой, Элисия и Ареуса — собой. Отношения между людьми сведены к сделке; преданность Пармено рушится ровно в тот момент, когда он понимает, что честность не оплачивается. Рохас с пугающей точностью предвосхищает мир, где «всё твёрдое растворяется в воздухе» рыночных отношений.

3. Мир без провидения: фортунная концепция бытия

Хотя персонажи постоянно поминают Бога, религия в «Селестине» присутствует лишь как внешняя риторика и обряд (исповедь перед казнью, молитвы Селестины к Плутону — языческому богу, к которому она обращается перед визитом к Мелибее, что неоднократно отмечалось как «инфернальный» штрих). Реально миром правит Фортуна — слепой случай. Калисто погибает не от наказания за грехи, а от случайного шума и темноты; Мелибея кончает с собой в момент, когда, казалось бы, ничто не предвещает беды. В мире Рохаса нет видимой связи между добродетелью и счастьем, между грехом и возмездием — есть только причинно-следственная цепь страстей. Именно эта секулярная, почти натуралистическая картина мира сделала книгу такой современной и такой опасной для своего времени.

4. Двоемирие: учёные и простолюдины

Рохас сознательно сталкивает два регистра: «высокий» мир Калисто и Мелибеи с их петраркистскими речами и «низкий» мир Селестины и слуг с его пословицами, грубоватым юмором и практической мудростью. При этом «низкий» мир оказывается умнее, живее и энергичнее «высокого»: благородные персонажи говорят красивыми заимствованными фразами, а старуха-сводня изрекает истины о жизни. Эта ирония — разрушение сословной иерархии средствами литературы — была по-настоящему революционной для 1499 года и прямо предвосхитила плутовской роман.

5. Смерть как великий уравнитель

Финал книги — тотальная гибель: умирают все, кто любил, предавал и торговал. Мотив смерти как уравнителя (mors omnia aequat) восходит к средневековым «пляскам смерти», но у Рохаса он лишён утешительного христианского обрамления. Смерть в «Селестине» не врата в иной мир, а абсолютный конец, делающий суету страстей особенно бессмысленной и потому особенно трагичной.

Художественное своеобразие и новаторство

• Диалог как форма романа. Почти весь текст — живая речь персонажей, индивидуально окрашенная: Селестина говорит притчами и льстивыми витиеватостями, Калисто — книжными сентенциями, Элисия — дерзко и прямо. Рохас — один из величайших мастеров речевого характеристического диалога в европейской литературе.
• Интертекстуальная игра. Книга соткана из отсылок: Петрарка и петраркизм (пародируемые), Сенека и его учение о страстях, Аристотель, античная комедия (Плавт, Теренций), средневековая латинская комедия («Памфил»), «Книга о благой любви» Хуана Руиса и «Книга о трёх мудрецах с востока» — все эти традиции Рохас переплавляет в нечто небывалое.
• Пространство города. Впервые в испанской прозе город показан как целостный организм: сады знати, дома ремесленников, трактиры, улицы, тюрьмы, площади казней. Город — не декорация, а соучастник действия.
• Психологизм. Мотивировки персонажей развернуты во времени: решения не принимаются мгновенно, а вызревают через колебания, самообман, уговоры. Сцена «обращения» Пармено — подлинная драма совести на нескольких десятках страниц.
• Время действия. События растянуты почти на месяц с чёткой суточной ритмикой (ночные свидания, дневные интриги), что придаёт повествованию небывалую для того времени реалистическую плотность.

Историко-культурный контекст: Испания на рубеже XV–XVI веков

«Селестина» появилась в переломный момент: 1492 год — изгнание евреев, открытие Америки, взятие Гранады; начинается возвышение испанской монархии, но внутри общества зреют трещины — инквизиция, преследование конверсо, ломка традиционных сословных отношений, рост городов и денежной экономики. Ренессансный гуманизм приносит интерес к человеку и античности, но Средневековье с его эсхатологией и дидактизмом ещё не отпустило сознание людей. Книга Рохаса — идеальный слепок этого переходного состояния: по форме она гуманистична (диалог, учёные цитаты, интерес к индивидуальности), по духу — пессимистична и близка к средневековому memento mori, а по социальному диагнозу — абсолютно нова.

Многие исследователи (Амиérico Кастро и его последователи) видели в «Селестине» скрытую перспективу конверсо: мир, из которого изгнана благодать, где сословная гордость — пустой спектакль, а деньги — единственная реальная сила, — это взгляд человека, чьи предки веками знали цену и гонений, и золота. Спор о том, насколько книга отражает «марранский» опыт, продолжается, но отрицать её глубокий пессимизм и её конфликт с официальной христианской дидактикой невозможно. Примечательно, что при всех морализаторских заявлениях автора (предисловие утверждает, что книга написана «во отвращение от беззаконной любви») цензоры XVI века видели в ней опасность: текст многократно редактировался, а в индексах запрещённых книг фигурировали его «соблазнительные» места.

Рецепция и наследие

Успех книги был оглушительным и мгновенным: при жизни автора она переиздавалась десятки раз, была переведена на итальянский (1506), французский (1527), английский (1530 — первый перевод испанского произведения на английский, сделанный Джеймсом Маббе), немецкий, нидерландский языки. Имя «Селестина» стало нарицательным обозначением сводни по всей Европе: у Шекспира («Ромео и Джульетта» — кормилица, отчасти восходящая к этому типу), у Сервантеса (в «Назидательных новеллах» есть прямые отсылки; в «Ринконете и Кортадильо» — целая галерея наследников Селестины), у Лопе де Веги, у Мольера и далее вплоть до литературы XX века. Испанский плутовской роман («Ласарильо с Тормеса», 1554) немыслим без открытия Рохаса: изображение «низкого» мира как реального, живого и остроумного.

В XX веке «Селестина» пережила второе рождение: филологи (Менендес Пидаль, Стивен Джилман, Марсель Батайон) создали целую индустрию интерпретаций; Пикассо выполнил серию офортов к изданию книги; по мотивам сняты десятки фильмов, опер и балетов (в том числе опера Филиппа Бузманса, балеты на музыку композиторов XX века). В Испании «селестина» — слово словаря, а сама книга входит в школьную программу как национальная классика, вторая по значению после «Дон Кихота».

Практические выводы: чему «Селестина» учит современного читателя

1. Распознавать манипуляцию. Селестина — хрестоматийный учебник психологического манипулирования: лесть, игра на жалости, создание искусственного дефицита («поясок обладает силой»), апелляция к инстинктам. Понимание её методов полезно всем, кто хочет защищаться от недобросовестного влияния — в продажах, переговорах, личной жизни.
2. Опасность страсти, лишённой разума. История Калисто — клиническое описание того, как влюблённость, возведённая в абсолют, разрушает способность мыслить, отношения с близкими и в итоге жизнь. Книга учит различать любовь как созидательное чувство и страсть как одержимость.
3. Деньги как лакмус человеческих отношений. Трагедия начинается там, где появляется непроговорённый расчёт: Семпронио «продаёт» Селестине горе господина, Пармено «продаётся» за Ареусу. Рохас учит: всякий союз, замешанный на скрытой выгоде, рано или поздно взорвётся — из-за дележа той самой «золотой цепи».
4. Цена верности и предательства. Калисто отвергает единственного честного советника (Пармено) и окружает себя льстецами — классическая ошибка руководителя любого уровня, актуальная и в бизнесе, и в политике. Тот, кто окружил себя «Селестинами», погибает вместе с ними.
5. Незнание меры губит даже сильных. Селестина — умнейший игрок, но её сгубила жадность в момент наибольшего успеха. Урок универсален: успех опаснее провала, если не умеешь вовремя остановиться.
6. Ответственность родителей. Плеберио и Альиса в книге практически отсутствуют в жизни дочери — и финальный плач отца полон немого упрёка самому себе. Рохас тонко указывает: трагедия Мелибеи выросла из эмоциональной слепоты семьи.
7. Критическое отношение к красивым словам. И Калисто, и Мелибея говорят возвышенно — и оба говорят ложь (себе и друг другу). Книга прививает иммунитет к риторике, за которой нет содержания.

Заключение

«Селестина» Фернандо де Рохаса — книга, которая почти пятьсот тридцать лет спустя после первого издания продолжает поражать: смелостью формы, глубиной психологического анализа, беспощадностью социального диагноза и мрачным величием финала. Это не морализаторская притча и не эротический роман, как порой её упрощённо читают, — это первая в европейской литературе «тотальная» картина мира, из которого ушло утешение, где человек предоставлен своим страстям, деньгам и слепому случаю. Гуманист Рохас создал произведение, которое честнее многих дидактических книг говорит о природе зла: зло здесь не демонично, оно обыденно, остроумно, разговорчиво и торгует пряжей. Именно поэтому «Селестина» остаётся обязательным чтением для каждого, кто хочет понять не только испанскую литературу, но и самого человека — во всей его тревожной полноте.