Ихара Сайкаку «Пять женщин, предавшихся любви»: краткое содержание, анализ и значение книги

Сборник «Пять женщин, предавшихся любви» (яп. «Косёку гонин онна», 1686) — одно из вершинных произведений Ихары Сайкаку, классика японской литературы XVII века, основоположника жанра «укиё-дзоси» («книги о текущем, быстротечном мире»). Это пять повестей, основанных на реальных судебных происшествиях эпохи Гэнроку, в центре каждой — женщина, чья любовь вступает в неразрешимый конфликт с законами феодального общества, сословными границами, семейным долгом и уголовным правом. Сайкаку не выносит прямых моральных приговоров: он показывает, как искреннее, стихийное чувство, доведённое до предела, превращается в преступление, а преступление — в трагедию, нередко искупаемую смертью или уходом от мира. Для современного читателя сборник ценен вдвойне: это и захватывающее повествование о человеческих судьбах, и бесценный документ, запечатлевший быт, нравы, экономическую жизнь и психологию горожан Эдо и Осаки на пороге расцвета городской культуры.

Исторический и литературный контекст

Ихара Сайкаку (1642–1693) — уроженец Осаки, крупнейшего торгового города Японии, происходил из купеческой среды и сам до сорока лет вёл торговые дела. Он прославился прежде всего как мастер хайкай (комической цепочки стихов), способный сочинять тысячи строф за сутки, — его называли «Сайкаку двадцати тысяч стихов». Потеряв жену и оставив дела, он в зрелом возрасте обратился к прозе и создал новый тип городского рассказа. Его первое прозаическое произведение, «Жизнь любовника» («Косёку итидай отоко», 1682), имело шумный успех, за ним последовал цикл о женщинах — «Пять женщин, предавшихся любви» (1686), а затем «Великое зеркало мужской любви» и «Великое зеркало женской любви».

Само название требует пояснения. Слово «косёку» в заголовке многозначно: оно может означать и «любовь», и «страсть», и «волокитство, сладострастие». В переводе на русский язык закрепилось название «Пять женщин, предавшихся любви» — оно точно передаёт суть: героини Сайкаку не просто любят, они отдаются чувству целиком, без остатка, ставя его выше рассудка и самосохранения. Сайкаку заимствовал у буддийской традиции понятие «косёку» как одной из форм «погружения в мир страстей», но придал ему светский, городской смысл: любовь становится для горожан той религией, ради которой стоит жить и умирать.

Все пять повестей опираются на подлинные события, громкие уголовные дела 1680-х годов. Жанр, в котором работал Сайкаку, близок к «документальной новелле»: писатель пересказывает фабулу судебного происшествия, но наполняет её психологией, бытом, деталями торговли и городской жизни. Это был новаторский ход: до Сайкаку центральными героями японской прозы были аристократы и воины, купеческое же сословие — формально низшее в конфуцианской иерархии «си-но-ко-сё» (самураи, крестьяне, ремесленники, торговцы) — считалось недостойным серьёзной литературы. Сайкаку сделал горожанина, его страсти и его деньги, подлинным предметом искусства.

Общая структура сборника

Пять повестей расположены в определённом порядке, и этот порядок не случаен. Первые три истории («Осан и Моэмон», «Осити», «Онацу и Сэйдзюро») завершаются катастрофой: смертной казнью или гибелью возлюбленных. Четвёртая повесть («Осэн и Гэнгобэй») — история ложного обвинения и счастливого оправдания. Пятая («Оман и Сэйдзюро») — история переодевания, побега и благополучного разрешения, где героиня в итоге становится монахиней. Таким образом, сборник движется от трагедии к просветлению, от гибели в огне казни к уходу от мира по доброй воле, что придаёт книге сквозной буддийский смысл: мир страстей есть мир страданий, и единственный выход — отречение.

Повесть первая: Осан и Моэмон — «Любовь превыше календаря»

Первая повесть рассказывает историю, основанную на реальном судебном деле 1683 года. Осан — жена Моноя Дзаэмона, богатого киотского издателя календарей, человека состоятельного, но скупого и погружённого в дела. Молодой приказчик Моэмон ведёт торговые дела мужа; Осан, оставаясь дома, тайно влюбляется в него. Ситуация усугубляется тем, что служанка Осан также питает нежные чувства к Моэмону, и между женщинами возникает глухое соперничество, которое Сайкаку описывает с тонкой иронией и психологической достоверностью.

Кульминация повести — знаменитая сцена, ставшая хрестоматийной для японской литературы. Чтобы избежать скандала и разоблачения, Моэмон и Осан вынуждены однажды ночью скрываться в одном помещении; между ними лежит обнажённый меч — символ целомудрия и одновременно смертельной опасности. Однако случайное прикосновение, обмен взглядами, сама близость тел в темноте ломают их волю. Сайкаку мастерски показывает, как «случайность» — шорох, движение, неосторожный жест — превращает платоническое чувство в физическую связь. Ночь, проведённая рядом с мечом, кончается нарушением всех запретов: Осан и Моэмон становятся любовниками.

Дальнейшее развивается стремительно. Измена становится известной мужу; любовники бегут из Киото, скрываются в горах провинции Тамба, живут в убогой хижине углежогов. Сайкаку с почти документальной точностью описывает их падение: роскошные одежды сменяются лохмотьями, привычка к городской неге — голодом и страхом. В конце концов беглецов разыскивают, арестовывают и по закону о супружеской измене приговаривают к сожжению на костре — высшей мере наказания для простолюдинов за это преступление. Сцена казни написана сдержанно и оттого ещё страшнее: Осан и Моэмон принимают смерть с достоинством, их любовь, преступная по закону, оказывается сильнее страха и боли.

Смысл повести двойствен. С одной стороны, Сайкаку показывает разрушительную силу страсти: любовь Осан уничтожает её саму, Моэмона, позорит дом и дело мужа. С другой — писатель явно сочувствует героям. Муж Осан изображён сухим дельцом, её брак был сделкой, а не союзом сердец; в мире, где женщину выдают замуж по расчёту, «преступная» любовь парадоксальным образом оказывается единственным подлинным чувством. Название повести в некоторых изданиях переводят как «Любовь выше календаря» — это каламбур на профессии мужа: ради расписания дней и дат он забыл о живой жизни, а герои нарушили все «благоприятные дни» и календарные сроки ради своей страсти.

Повесть вторая: Осити — «Девушка, сжёгшая город ради свидания»

Вторая повесть — самая знаменитая в сборнике, основанная на деле, потрясшем Эдо в 1683 году. Осити — дочь зеленщика из Эдо, девочка шестнадцати лет. Во время Великого пожара (Сайкаку связывает события с реальными бедствиями столицы) семья теряет дом и находит приют в буддийском храме. Там Осити встречает молодого послушника Китидзабуро (в некоторых версиях — служителя храма по имени Китидза), и между ними вспыхивает мгновенная, ослепительная любовь, какая бывает только в юности.

Семья возвращается в отстроенный дом, и влюблённые теряют связь. В феодальном городе приличной девушке не было никаких способов увидеться с юношей: ни писем, ни посредников, ни случайных встреч — храмовая жизнь закрыта для посторонних. И тогда в сознании Осити рождается чудовищная логика, которую Сайкаку воспроизводит с пугающей убедительностью: однажды их семья уже пережила пожар — и именно пожар привёл её в храм, к возлюбленному. Значит, чтобы снова оказаться рядом с Китидзабуро, нужен новый пожар.

Осити, движимая этой безумной, но внутренне последовательной мыслью, поджигает собственный дом — в надежде, что огонь не распространится дальше. Но в деревянном Эдо пламя мгновенно охватывает соседние строения. Девочку схватывают на месте преступления. По законам бакуфу поджог — одно из тягчайших преступлений, караемое сожжением заживо. Осити казнят на берегу реки, и сцена казни, описанная Сайкаку, стала одним из самых сильных мест не только в сборнике, но и во всей японской классике: шестнадцатилетняя девочка идёт на смерть с непоколебимым спокойствием, не раскаявшись в своей любви, ослеплённая единственным желанием — ещё раз увидеть Китидзабуро.

История Осити немедленно вошла в народную культуру: о ней слагали песни, ставили пьесы в театре кабуки и бунраку, её образ тиражировался в гравюрах укиё-э. В чём секрет этой популярности? Осити стала архетипом «девочки, погибшей от любви» (в японской традиции есть особый термин — «рэндзюсин», «умершая от любви»). Её поступок алогичен, преступен, но мотив его — чистое, не знающее границ чувство — вызывал у горожан Эдо сочувствие, граничащее с восхищением. Сайкаку фиксирует этот парадокс городской морали: общество, жестоко карающее за нарушение закона, в глубине души преклоняется перед теми, кто идёт на гибель ради страсти.

Отдельно стоит отметить, как Сайкаку описывает внутренний мир Осити. Это не «демоническая» преступница, а ребёнок: писатель показывает её игры, её наивные рассуждения, её первую влюблённость, вспыхнувшую на фоне храмовых благовоний и звуков сутр. Трагедия вырастает не из порочности, а из незрелости, помноженной на силу чувства и на безвыходность социальных условий. Именно поэтому повесть читается не как криминальная хроника, а как притча о цене, которую платит человек за невозможность любить свободно.

Повесть третья: Онацу и Сэйдзюро — «Любовь и смерть в купеческом доме»

Третья повесть основана на событиях в городе Химэдзи 1684 года. Онацу — дочь богатого торговца; в доме служит молодой и красивый приказчик Сэйдзюро. Между ними возникает любовь, которой по сословным и семейным правилам не суждено осуществиться: дочь хозяина и наёмный работник — пропасть, непреодолимая в мире строгой иерархии. Молодые люди начинают тайную переписку, обмениваются стихами и клятвами, их чувство разгорается тем сильнее, чем меньше надежды на законный союз.

Решив, что жизнь в разлуке невыносима, Онацу и Сэйдзюро похищают из лавки деньги и бегут. Сайкаку подробно описывает их скитания: они добираются до Киото, пытаются начать новую жизнь, но в маленьком, плотно организованном обществе, где каждый на виду, укрыться от погони почти невозможно. Родственники Онацу, обнаружив пропажу, снаряжают погоню. Беглецов настигают на постоялом дворе; Сэйдзюро арестовывают и отправляют обратно в Химэдзи, где после суда казнят — ему отрубают голову как вору и похитителю хозяйской дочери.

Финал повести — один из самых пронзительных у Сайкаку. Онацу, узнав о казни возлюбленного, сходит с ума: писатель с беспощадным реализмом описывает её безумие — она бродит по дорогам, зовёт Сэйдзюро, разговаривает с его тенью. Однако безумие не становится последней точкой: постепенно разум возвращается к ней, и Онацу принимает монашеский постриг, чтобы молиться за душу казнённого и искупить грех, приведший его на плаху. Она доживает свои дни в молитвах, а её история, по свидетельству Сайкаку, ещё долго передавалась из уст в уста.

В этой повести особенно силён мотив денег и собственности. Похищение хозяйской казны — не случайная деталь: в мире Сайкаку любовь и деньги неразрывно сплетены. Чтобы любить свободно, молодым нужны средства; чтобы добыть средства, нужно совершить преступление; преступление ведёт к гибели. Круг замкнут самой логикой купеческого общества, где всё — от брака до чести — имеет цену. Сайкаку, сам бывший торговец, знает этот мир изнутри и показывает его механизмы без прикрас, но и без злорадства.

Повесть четвёртая: Осэн — «Невинность под подозрением»

Четвёртая повесть резко меняет тональность сборника. Осэн — юная дочь самурая из города Осаки (в других переводах — дочь врача). Она — воплощение конфуцианского идеала: почтительная дочь, скромная, трудолюбивая, готовая на всё ради семьи. Её отец обеднел и тяжело болен; чтобы добыть деньги на лекарство, Осэн вынуждена поступить служанкой в богатый дом.

Далее разворачивается цепь злосчастных случайностей, типичная для мелодрамы, но поданная Сайкаку с его фирменной суховатой иронией. Молодой человек из соседнего дома, влюблённый в Осэн, пытается привлечь её внимание; его письмо попадает не по адресу и оказывается в руках хозяйки; сама Осэн случайно становится свидетельницей кражи, совершённой слугой, а затем — жертвой обстоятельств, из-за которых подозрение падает на неё. Её обвиняют в воровстве, допрашивают, дело доходит до суда. Сайкаку скрупулёзно описывает судебную процедуру: допросы, очные ставки, готовность судей применить пытку к хрупкой девушке.

Кульминация — сцена, в которой невинность Осэн торжествует: настоящий вор изобличён, подозрения сняты, а благородство девушки, не выдавшей чужих тайн даже под угрозой наказания, производит впечатление на всех окружающих. Богатый горожанин, тронутый её добродетелью, берёт на себя заботу о её семье; отец выздоравливает, Осэн возвращается домой, и повесть завершается на редкость для сборника благополучно — свадьбой и семейным счастьем.

Смысл четвёртой повести в контексте сборника — контрастный. После трёх историй о гибельной страсти Сайкаку показывает иной тип любви: не «косёку»-страсть, сметающую преграды, а любовь-добродетель, любовь-долг, встроенную в конфуцианскую систему ценностей. Осэн спасает не любовника, а отца; её «прегрешение» — лишь видимость, а добродетель — подлинна. Помещая эту историю в середину книги, Сайкаку словно говорит: не всякая женская судьба в мире страстей кончается костром; есть путь послушания и самоотречения, и он тоже требует огромной силы духа. При этом писатель остаётся верен себе: даже «благополучный» финал не выглядит слащавым — цена добродетели показана честно, со всеми унижениями допросов и тяжестью бедности.

Повесть пятая: Оман — «Женщина, ставшая юношей»

Пятая повесть — самая авантюрная и одновременно самая светлая в сборнике. Оман — дочь служителя синтоистского святилища в Исэ; она влюбляется в молодого самурая (по другой трактовке — в юношу из храма) по имени Сэйдзюро. Чувство взаимно, но обстоятельства — сословная разница, бедность семьи, необходимость покинуть родные места — разлучают влюблённых. Юноша отправляется в Эдо искать службу и богатство.

Тогда Оман совершает поступок, неожиданный для патриархальной Японии XVII века: она стрижёт волосы, надевает мужское платье и отправляется вслед за возлюбленным под видом юноши. Переодевание женщины в мужчину — один из классических мотивов мировой литературы и театра (достаточно вспомнить Розалинду у Шекспира или японский театр, где роли играли актёры одного пола), но у Сайкаку он наполнен конкретным бытовым и психологическим содержанием. Писатель с юмором и наблюдательностью описывает, как Оман учится мужской походке, мужским манерам, как преодолевает опасности дороги — в одиночку путешествующий «юноша» постоянно рискует стать жертвой разбойников или быть разоблачённым.

В Эдо Оман находит Сэйдзюро, который поначалу принимает «юношу» за нового слугу-поклонника и лишь постепенно узнаёт в нём свою возлюбленную. Их встреча — одна из самых трогательных сцен сборника: юноша потрясён отвагой девушки, прошедшей сотни километров ради него. Влюблённые воссоединяются, Сэйдзюро получает хорошее место, и их положение упрочивается. Однако финал повести не сводится к счастливой свадьбе: пережив смертельную опасность и тяготы пути, Оман глубоко переосмысливает свою жизнь. Убедившись, что возлюбленный благополучен и устроен, она принимает решение уйти от мира — постригается в монахини, посвятив себя молитве. Сайкаку завершает книгу не торжеством страсти, а отречением от неё.

Такой финал глубоко закономерен. Пятая повесть — это «снятие» всех предыдущих трагедий: Оман делает то, что стоило жизни Осити и Осан, но остаётся жива; она достигает цели, но обнаруживает, что достижение цели не приносит покоя. Мир страстей («укиё») по буддийскому пониманию есть мир иллюзий, и единственная победа над ним — не обладание, а отказ. Уходя в монастырь, Оман совершает высший акт свободы, доступный женщине того времени: она сама распоряжается своей судьбой — сначала ради любви, а затем ради преодоления любви.

Ключевые идеи и концепции сборника

Конфликт «гири» и «ниндзё»

Центральный нерв всей городской прозы Сайкаку — конфликт между «гири» (долгом: перед семьёй, господином, обществом, законом) и «ниндзё» (человеческим чувством, естественным порывом сердца). В японской культуре эпохи Токугава этот конфликт стал универсальной формулой драмы. Героини Сайкаку — предельный случай: у них нет ни возможности, ни желания искать компромисс. Осити сжигает квартал, Осан нарушает супружеский долг, Онацу обворовывает отца — во всех случаях «ниндзё» побеждает «гири», и эта победа оплачивается жизнью. Сайкаку не предлагает решения конфликта; он лишь показывает его неразрешимость, и именно в этой безысходности — источник трагизма его прозы.

Женщина в мире «укиё»

Название жанра «укиё» изначально было буддийским термином «мир скорби», но в XVII веке омонимично переосмысливалось как «мир наслаждений, плывущий мир» — мир театра кабуки, кварталов удовольствия, любви и денег. Женщина в этом мире занимает парадоксальное положение: она одновременно объект (невеста по расчёту, наложница, куртизанка) и субъект — именно женская страсть, как показывает Сайкаку, способна взорвать установленный порядок. Его героини деятельны: они пишут первые, бегут первые, поджигают первые, переодеваются и отправляются в путь первые. Мужчины в сборнике, как правило, пассивнее, осторожнее, зависимее от обстоятельств. Эта «женская активность» — одно из самых смелых открытий Сайкаку, сделавшее его книги бестселлерами среди горожанок.

Деньги как герой литературы

Сайкаку первым в японской литературе сделал деньги полноценным предметом изображения. В повестях сборника постоянно фигурируют суммы, векселя, торговые операции, цены на рис, приданое, долги. Любовь и купля-продажа у Сайкаку переплетены: брак — сделка, похищение возлюбленного сопровождается похищением казны, побег требует денег. Эта трезвая, почти бухгалтерская оптика не опошляет чувства героев — наоборот, она подчёркивает, что страсть в мире Сайкаку есть сила, соперничающая с самой могущественной силой эпохи — деньгами. Не случайно писатель позже создаст роман «Японская вечная сокровищница» («Ниппон эйтаigura»), целиком посвящённый темам богатства и разорения.

Реальность преступления и вымысел милосердия

Все трагические повести сборника следуют подлинным судебным делам, и Сайкаку не смягчает исторические факты: сожжение заживо, обезглавливание — реальные наказания токугавского законодательства за измену и поджог. Однако там, где хроника молчит, писатель домысливает: внутренний мир Осити, диалоги влюблённых, сцены безумия Онацу — плод его воображения. Этот сплав документа и вымысла создал новый жанр и одновременно выполнил важную культурную функцию: казнённые преступницы усилиями литературы превратились в народных героинь, мучениц любви, чьи имена помнят до сих пор, — тогда как имена судей забыты.

Художественное своеобразие прозы Сайкаку

Стиль Сайкаку узнаваем и не похож ни на что в предшествующей японской литературе. Прежде всего это темп: его фразы коротки, повествование несётся вперёд, события сменяют друг друга без лирических отступлений, столь свойственных классической прозе эпохи Хэйан. Сайкаку — писатель городской, деловой, и его ритм — ритм торговли и городского дня. Критики отмечали «телеграфность» его письма: он умеет в двух-трёх деталях дать характер, в одной сцене — целую судьбу.

Вторая черта — ирония. Сайкаку смотрит на своих героев с двойным чувством: он сочувствует им и одновременно слегка насмешливо дистанцируется. Любовь у него велика и смешна одновременно; трагедия соседствует с комической деталью (вспомним сцену соперничества Осан и служанки или злоключения Оман в мужском платье). Эта ирония спасает прозу от мелодраматизма и придаёт ей глубину: смех не отменяет сострадания.

Третья черта — чувственность. Сайкаку не стыдится тела: его описания ночей любви, красоты юности, жестов и взглядов откровенны, но никогда не вульгарны. Эротика у него — часть «плывущего мира», законное наслаждение, данное человеку, и одновременно источник опасности. Писатель балансирует между буддийским предупреждением о гибельности страстей и городским гедонизмом, не склоняясь окончательно ни к одному полюсу.

Наконец, Сайкаку виртуозно владеет композицией. Каждая повесть — новелла с чёткой структурой: экспозиция (быт, семья, характер), завязка (встреча, взгляд, письмо), стремительное развитие (тайна, риск, побег), кульминация (разоблачение, суд) и развязка (казнь, безумие, постриг или оправдание). Пять новелл складываются в симметричный цикл с движением от мрака к свету и финальным отречением, превращающим сборник рассказов в цельное произведение.

Значение и наследие

«Пять женщин, предавшихся любви» имели огромный успех у современников и определили развитие японской прозы на столетия вперёд. Значение сборника можно оценить по нескольким направлениям:

• Создание новой литературы. Сайкаку доказал, что о купцах, приказчиках и городских девушках можно писать серьёзно и талантливо. После него проза о городском сословии стала мейнстримом, а жанр «укиё-дзоси» породил целую школу последователей.
• Влияние на театр. Истории Осити, Онацу и Осан были переработаны для театра кабуки и кукольного театра бунраку; пьеса Тикамацу Мондзаэмона «Самоубийство влюблённых в Сонэдзаки» прямо выросла из поэтики Сайкаку. Многие из этих пьес идут в Японии до сих пор.
• Влияние на изобразительное искусство. Образ Осити стал одним из любимейших сюжетов гравюры укиё-э; её портреты создавали крупнейшие мастера жанра.
• Влияние на новую литературу. Писатели XX века — от Нагаи Кафу до современных авторов — неоднократно обращались к наследию Сайкаку; его документально-психологический метод предвосхитил «литературу факта».
• Историко-этнографическая ценность. Сборник остаётся одним из лучших источников по повседневной жизни горожан эпохи Гэнроку: торговля, судопроизводство, быт, одежда, городские кварталы, религиозные практики описаны изнутри, очевидцем.

Для русского читателя Сайкаку открыт стараниями переводчиков и японоведов; сборник «Пять женщин, предавшихся любви» выходил на русском языке (в переводе, ставшем классическим, — А. Е. Глускиной) и неизменно включается в программы университетских курсов по литературе Востока.

Практические выводы: чем книга полезна сегодняшнему читателю

Несмотря на три с лишним века, отделяющие нас от эпохи Гэнроку, сборник Сайкаку даёт читателю немало пищи для размышлений, применимых к современной жизни:

1. Страсть требует ответственности. Все трагедии сборника начинаются с момента, когда чувство перестаёт считаться с последствиями — своими и чужими. Осити думает только о свидании, не думая о соседях, которые сгорят вместе с её домом; Онацу и Сэйдзюро не задумываются, что их побег обернётся позором для семей. Сайкаку не морализирует, но факты говорят сами: любовь, лишённая ответственности, разрушительна.
2. Общество платит высокую цену за запретительные нормы. Преступления героинь — прямое следствие мира, где у женщины нет легальных способов устроить свою судьбу по любви. Чем больше жёстких запретов, тем радикальнее формы их нарушения. Это урок для любого общества, включая современное.
3. Импульсивные решения необратимы. Решение Осити поджечь дом принимается за одну ночь отчаяния и стоит ей жизни. Сайкаку показывает, как важно различать минуту невыносимого чувства и долгосрочные последствия поступка.
4. Добродетель и стойкость вознаграждаются. История Осэн демонстрирует: честность, терпение и верность долгу могут вывести из самой безнадёжной ситуации — не мгновенно и не без страданий, но могут.
5. Цельность личности важнее социальных ролей. Оман, надевшая мужское платье, буквально переступает границы, предписанные её полом и сословием, — и именно эта способность быть собой, а не ролью, делает её единственной героиней, вышедшей из мира страстей живой и свободной.
6. Умение отпустить — высшая форма силы. Финальный постриг Оман напоминает о буддийской мудрости: счастье не в обладании, а в способности завершить и освободиться. Этот вывод звучит неожиданно современно и перекликается с современными представлениями о психологическом благополучии.
7. Читайте документы эпохи, а не только учебники. Проза Сайкаку учит: подлинное понимание истории складывается из живых деталей — цен, писем, сплетен, судебных протоколов. Художественная литература порой рассказывает о прошлом больше, чем монографии.

Кому стоит прочесть эту книгу

Сборник адресован широкому кругу читателей: любителям японской культуры и истории, студентам-филологам и востоковедам, поклонникам психологической прозы и «литературы факта». Тем, кто знакомится с японской классикой по «Повести о Гэндзи» и ожидает придворной изысканности, Сайкаку покажется резким, быстрым, почти репортёрским, — и именно в этом контрасте раскрывается эволюция японской литературы от аристократической элегии к городскому реализму. Книга читается легко: новеллы невелики по объёму, сюжетное напряжение держится до последней страницы, а исторические и бытовые комментарии в академических изданиях делают текст полностью понятным неподготовленному читателю.

Заключение

«Пять женщин, предавшихся любви» — книга о границах. О границе между чувством и законом, между долгом и желанием, между жизнью и смертью, между миром и отречением. Пять героинь по-разному переступают эти границы: две гибнут в огне, одна — под топором палача, одна проходит через позор обвинения и торжество невинности, одна уходит в монастырь, познав и любовь, и её тщету. Сайкаку создал не сборник назидательных историй и не апологию страсти, а нечто большее — многоголосую картину человеческого сердца в мире, где ему не дают любить свободно. Спустя триста с лишним лет эти истории продолжают волновать читателей по всему миру, напоминая: литература сильнее судебных протоколов, а память о тех, кто отважился чувствовать по-настоящему, оказывается долговечнее памяти о тех, кто их судил.