Ирвин Шоу «Нищий, вор» — пересказ, анализ и разбор семейной саги о Джордахах

Роман «Нищий, вор» (в оригинале — Beggarman, Thief, 1977) — вторая книга знаменитой дилогии американского писателя Ирвина Шоу, продолжение легендарного бестселлера «Богач, бедняк» (Rich Man, Poor Man, 1969). В русских изданиях оба романа нередко выходят под одной обложкой как единая сага о семье Джордах, и именно в таком «двухтомном» виде эта история завоевала любовь миллионов отечественных читателей. Перед нами масштабное семейное повествование, охватывающее три десятилетия американской истории — с марта 1945 года, когда семья немецких иммигрантов слушает по радио речь Рузвельта, до конца 1970-х, когда выжившие члены клана пытаются осмыслить потери и найти своё место в изменившейся Америке.

Как литературный критик, я бы определил жанр этой дилогии словами «социально-психологическая сага». Шоу, мастер «романа среднего класса», пишет о том, что знает лучше всего: о детях иммигрантов, о маленьком провинциальном городке, о деньгах, честолюбии, насилии и любви. Но за бытовой достоверностью здесь стоит почти библейский масштаб: названия обеих книг восходят к Книге Притчей Соломоновых, где мудрец просит Бога: «нищеты и богатства не давай мне… чтобы, пресытившись, я не отрёкся Тебя… и чтобы, обеднев, не стал красть и употреблять имя Бога моего всуе». Этот эпиграф — ключ ко всей саге: Шоу исследует, что происходит с человеческой душой и по обе стороны имущественной пропасти.

Ирвин Шоу: голос американского среднего класса

Ирвин Шоу (1913–1984) — урождённый Ирвин Гилберт, сын еврейских эмигрантов из Российской империи, вырос в Бруклине, в бедной семье, и этот опыт «человека из низов», пробивающегося наверх собственным трудом и талантом, пронизывает всё его творчество. Он начинал как сценарист радио и драматург: его антивоенная пьеса «Похороните мёртвых» (1936) сделала его знаменитостью в двадцать три года. В годы Второй мировой войны Шоу служил в армии, прошёл Европу, и этот опыт лёг в основу его первого большого романа «Молодые львы» (1948) — одного из лучших американских романов о войне.

Дальше были «Освобождение» (1951), «Люси Краун» (1956), «Две недели в другом городе» (1960), «Вечер в Византии» (1973) и десятки рассказов, в которых Шоу зарекомендовал себя тончайшим стилистом и безошибочным диагностом американского характера. Однако подлинный коммерческий и читательский триумф пришёл к нему уже на склоне лет — с «Богачом, бедняком» и его продолжением. К моменту выхода «Нищего, вора» Шоу давно жил в Европе (Швейцария, Франция), и взгляд его стал взглядом человека, который наблюдает Америку с дистанции: без иллюзий, но и без злобы, с горечью и нежностью одновременно.

Критики часто упрекали позднего Шоу в «бестселлерности»: мол, сага о Джордахах пожертвовала литературной плотностью ради кинематографичности и захватывающего сюжета. В этом есть доля правды — дилогия написана как готовый сценарий, короткими энергичными главами, с обилием диалогов и резких сюжетных поворотов. Но за внешним лоском массовой прозы здесь скрывается безжалостный анализ американской мечты, и именно поэтому книга до сих пор читается и перечитывается.

Как устроена дилогия: от «Богача, бедняка» к «Нищему, вору»

Чтобы понять «Нищего, вора», необходимо восстановить события первой книги. Обе части — это единая история семьи Джордах (Jordache), и вторая начинается буквально там, где обрывается первая. Поэтому пересказ мы построим как непрерывное повествование: сначала подробно — события «Богача, бедняка» (1945–1969), затем — «Нищего, вора» (рубеж 1960–1970-х).

Пролог саги: «Богач, бедняк» — хроника семьи Джордах

4 марта 1945 года: день, когда семья распадается

Роман открывается точной датой — 4 марта 1945 года. В городке Порт-Филипп на берегу Гудзона, в штате Нью-Йорк, семья пекаря Акселя Джордаха слушает по радио выступление президента Рузвельта перед Конгрессом. Идёт война, старшие дети уже почти взрослые, и этот вечер становится прологом к распаду семьи. Аксель Джордах — немецкий иммигрант, человек тяжёлый, мрачный, с каменным сердцем. Двадцать пять лет он месил тесто в своей пекарне, отказывая себе во всём, и так и не смог простить Америке, жене и детям того, что жизнь оказалась не такой, какой он её мечтал.

Его жена Мэри — когда-то весёлая, хорошенькая немка, за годы бедности и побоев превратившаяся в измученную, истово религиозную женщину. У них трое детей: красавица Гретхен, отличник Рудольф и трудный подросток Томас. В этот вечер вспыхивает ссора; Аксель, как всегда, решает дело кулаками, а ночью, не сказав никому ни слова, уходит из дома — и из романа семья исчезает навсегда. Судьба Акселя — одна из самых страшных линий книги: старик добирается до Нью-Йорка, пытается начать новую жизнь, но его, беспомощного провинциала, жестоко избивают и грабят городские бандиты. Сломленный, униженный, он умирает в больнице — так и не помирившись с детьми, так и не найдя своей Америки.

Эта смерть задаёт главный мотив всей саги: первое поколение иммигрантов приносит себя в жертву, чтобы второе могло жить — но цена этой жертвы оказывается непомерно высокой. Мэри после ухода мужа медленно теряет рассудок; позднее, уже разбогатевшие дети определяют её в католический пансионат для престарелых, где она и умирает — одинокой и почти безумной. Шоу безжалостен: успех детей не отменяет вины перед родителями.

Гретхен: красота как социальный лифт и как проклятие

Старшая дочь Гретхен — самая красивая девушка Порт-Филиппа. Она работает билетёршей в кинотеатре и мечтает вырваться из городка. Её первый роман — с женатым фотографом Уилли Эбботом, спивающимся интеллигентом, который фотографирует её и учит видеть себя со стороны. Через него Гретхен попадает в Нью-Йорк, становится манекенщицей, затем актрисой. Её жизнь — череда блестящих подъёмов и сокрушительных падений: брак со спившимся театральным актёром Колином Паркером, который её обожает и одновременно разрушает; тяжёлое пьянство самой Гретхен; попытка самоубийства; медленное, мучительное возвращение к жизни и к профессии.

Именно Гретхен вытаскивает из Порт-Филиппа юного Уэсли Джордаха — дальнего родственника, полуребёнка, полудикаря, и делает из него человека: он становится кинорежиссёром, они женятся, у них рождается сын Питер. Но счастье недолговечно: Уэсли трагически погибает. Гретхен переживает ещё одну потерю, снова берёт себя в руки и к финалу первой книги — уже зрелая, много пережившая женщина, востребованная актриса, опора всего клана. Её линия — история о том, как красота и талант не гарантируют счастья, но дают силы подниматься после каждого удара.

Рудольф: «богач», сделавший себя сам

Средний сын Рудольф — полная противоположность младшему брату. Прилежный ученик, вежливый юноша, любимец учителей. После школы он устраивается приказчиком в магазин спортивных товаров, принадлежащий доброму и одинокому мистеру Колдуэллу. Рудольф оказывается прирождённым коммерсантом: честным, обаятельным, умеющим нравиться людям. Колдуэлл привязывается к нему как к сыну, а после его смерти Рудольф получает капитал, который вкладывает стремительно и удачно. Он женится на богатой вдове Кейт Хеллер, переезжает в Европу, становится человеком мира — «богачом» из названия романа.

Но Шоу не пишет историю успеха в лоб. У Рудольфа — единственного «победителя» в семье — растёт сын Билли, который отца презирает: за трезвый расчёт, за холодность, за то, что деньги заменили ему живую жизнь. Билли уходит в море, становится матросом, и многолетнее отчуждение между отцом и сыном — одна из самых болезненных линий книги. Богатство в мире Шоу не исцеляет: оно лишь меняет декорации, в которых разыгрываются всё те же драмы одиночества и вины.

Томас: «бедняк», ставший гладиатором

Младший, Томас (Том) Джордах — самый яркий, самый дикий и, по мнению многих читателей, самый живой персонаж саги. С детства — драчун, хулиган, изгой. В нём кипит первобытная ярость, и однажды она приводит его на боксёрский ринг. Том оказывается феноменально одарённым бойцом: он не умеет проигрывать и не умеет останавливаться. Его карьеру делают промоутеры из полукриминального мира, и большие деньги приходят к нему так же стремительно, как и уходят. Том женится на итальянке Терезе, у них рождается сын, названный Уэсли, но семейная жизнь не складывается: Том слишком груб, слишком непредсказуем, слишком одержим.

Потерпев крах в Америке, Том уезжает в Европу — на Лазурный берег, в Антибы, где покупает катер и возит туристов. Он пытается «завязать» с прошлым, стать спокойным хозяином маленького бизнеса, но прошлое его настигает: связавшись с местным гангстером Фальконетти, Том Джордах погибает от его рук. Финал первой книги — смерть Тома — становится пружиной, которая запускает весь сюжет романа «Нищий, вор».

Уэсли-младший и другие: второе поколение

Помимо трёх главных линий, в саге важен сын Тома, маленький Уэсли, которого после распада семьи отца берёт на воспитание Гретхен. Мальчик растёт в атмосфере богемы и кино, но носит в себе тёмную джордаховскую кровь: в нём тоже живут ярость и неустроенность. Его поиски себя, его сложные отношения с отцом, которого он почти не знал, — важный мост между двумя романами дилогии.

«Нищий, вор»: пересказ второй книги

Смерть брата и рождение одержимости

Второй роман открывается там же, где завершился первый: на катере в Антибах убит Томас Джордах. Известие о смерти младшего брата застаёт Рудольфа — преуспевающего, живущего в Европе «богача» — врасплох. Он летит в Америку на похороны и впервые за много лет собирает вместе осколки семьи: овдовевшую (вторично) Гретхен, её сына Питера, Терезу с маленьким Уэсли, собственного сына Билли. На похоронах Рудольф с ужасом понимает: за двадцать с лишним лет он, «человек успеха», по-настоящему не знал никого из самых близких людей. Брат убит, сестра измотана, сын его ненавидит, родители давно мертвы — и весь его капитал не стоит ничего перед этим счётом.

И тогда Рудольф принимает решение, которое становится стержнем романа: он должен найти убийцу брата, гангстера Фальконетти, и отомстить. Трезвый, рациональный, законопослушный бизнесмен одержим идеей кровной мести — архаичной, ветхозаветной, совершенно невозможной для человека его круга. Шоу строит на этом парадоксе всю конструкцию книги: «богач» спускается в тот самый ад, из которого его семья выбиралась тридцать лет, и добровольно идёт по следу насилия.

Путь мести: Рудольф спускается в подземный мир

Рудольф возвращается во Францию и начинает охоту на Фальконетти. Он нанимает людей, собирает информацию, входит в контакт с европейским преступным миром — и с каждым шагом всё яснее видит, как устроена эта вселенная: Фальконетти не одинок, он лишь звено длинной цепи, где насилие — такой же товар, как спортивный инвентарь в магазине Колдуэлла. Одержимость местью постепенно разрушает Рудольфа изнутри: он лжёт близким, рискует состоянием и жизнью, теряет сон и самоуважение. Он, всю жизнь бывший «правильным», впервые понимает, что его брат Том, которого он всегда считал неудачником и дикарём, был, быть может, честнее всех в семье — потому что никогда не притворялся.

Параллельно Шоу показывает, как весть о смерти Тома и поведение Рудольфа отражаются на каждом члене семьи. Тереза, вдова Тома, пытается выстроить новую жизнь и защитить сына от дурной славы отца. Гретхен, пережившая столько потерь, находит в себе силы вернуться на сцену и — впервые по-настоящему — разобраться в собственной жизни: она слишком долго жила чужими жизнями, спасая то мужа-актёра, то племянника, то брата.

Уэсли: сын убитого ищет себя

Одна из центральных линий «Нищего, вора» — повзрослевший Уэсли Джордах, сын Тома. Юноша вырос с именем дяди-режиссёра, в мире кино и богемы, но внутри него живёт отец: неукротимый, взрывной, не умеющий идти на компромисс. Уэсли пробует себя в кинематографе, мечется между Америкой и Европой, влюбляется, попадает в опасные компании и в опасные ситуации. Его история — это история второго поколения, на которое легла тень всех семейных трагедий: он не знал ни деда Акселя, ни толком отца, но несёт в себе их ярость и их обречённость.

Шоу ведёт линию Уэсли как зеркальное отражение судьбы Тома: мальчик с той же кровью оказывается в тех же тисках — между насилием, которое ему навязывают обстоятельства, и желанием жить по-человечески. Дядя Рудольф, погружённый в собственную вендетту, оказывается плохим защитником племяннику, и часть вины за то, что происходит с Уэсли, ложится на «богача» тяжёлым грузом.

Билли: сын богача выбирает море

Вторая важная линия — Билли, сын Рудольфа. Он вырос в достатке, но отверг отцовский мир: стал моряком, живёт тяжёлым физическим трудом и принципиально не берёт у отца ни цента. Их редкие встречи — это столкновение двух философий жизни: расчётливой успешности и упрямого, почти романтического отказа от «наследства». Через Билли Шоу задаёт вопрос, который проходит через всю дилогию: имеют ли дети право судить родителей за то, каким путём те добывали им хлеб? И имеют ли родители право ожидать благодарности?

Постепенно, сквозь отчуждение, обиды и грубость, между отцом и сыном пробивается что-то похожее на понимание. Билли — единственный в семье, кто живёт «настоящей» жизнью, без оглядки на деньги и статус, и Рудольф, при всех своих миллионах, втайне завидует сыну.

Финал: цена мести и право на прощение

Кульминация романа — встреча Рудольфа с Фальконетти. Охота, длившаяся весь роман, завершается, но завершается не так, как обещает жанр криминального триллера. Шоу сознательно обманывает ожидания читателя: месть не приносит ни облегчения, ни справедливости. Перед Рудольфом — не демон, а жалкий, жестокий, заурядный бандит, и убийство его не воскресило бы Тома, а лишь сделало брата-«богача» таким же убийцей. Рудольф проходит по краю и останавливается: он выбирает жизнь — сына, сестры, племянника, свою собственную.

Финал «Нищего, вора» открытый и горький: семья не воссоединяется за праздничным столом, раны не заживают по мановению пера. Но впервые за всю сагу её члены перестают убегать друг от друга. Рудольф отказывается от мести и пытается наладить отношения с Билли; Гретхен выходит на сцену и выходит к жизни; Уэсли делает свой выбор — в пользу созидания, а не отцовской ярости. Круг насилия, запущенный ещё кулаками Акселя Джордаха в 1945 году, обрывается на том, кто мог бы его замкнуть.

Галерея характеров: кто есть кто в саге

• Аксель Джордах — патриарх, иммигрант, пекарь. Человек, которого Америка перемолола. Его жестокость — не природа, а следствие нищеты и унижения; его бегство из дома — бунт бессильного. Тень Акселя лежит на всех детях: Том унаследовал его ярость, Рудольф — его упрямство, Гретхен — его гордость.
• Мэри Джордах — жена Акселя, сломленная побоями и бедностью. Религия становится для неё единственным убежищем, а дети, вырвавшиеся наверх, платят ей пансионатом вместо любви. Трагедия Мэри — обвинительный акт «сыновней неблагодарности» успешной Америки.
• Гретхен — старшая дочь, красавица, актриса. Прошла путь от билетёрши до звезды, пережила два тяжёлых брака, алкоголизм, гибель близких. Самая жизнестойкая из семьи: её сила — не в жёсткости, а в способности любить и подниматься.
• Рудольф — средний сын, «богач», self-made man. Порядочный, трудолюбивый, успешный — и при этом эмоционально замороженный. Его арка в двух романах — путь от самодовольного победителя к человеку, познавшему свою вину и выбравшему жизнь вместо мести.
• Томас (Том) — младший сын, «бедняк», боксёр. Носитель первобытной, неуправляемой силы, человек без кожи. Единственный, кто никогда не лгал ни себе, ни другим, — и потому обречённый. Его смерть — двигатель второй книги.
• Билли — сын Рудольфа, моряк, бунтарь против отцовского мира денег. Голос совести нового поколения.
• Уэсли — сын Тома, кинематографист, наследник отцовской ярости, ищущий, куда её направить.
• Фальконетти — гангстер с Лазурного берега, убийца Тома. Не карикатурный злодей, а будничное, ремесленное зло — оттого и страшное.

Ключевые темы и идеи

Американская мечта: анатомия и цена

Главная тема дилогии — проверка американской мечты на прочность. Шоу показывает три её варианта: Рудольф осуществляет мечту «по инструкции» (труд, честность, удачные вложения, брак) — и платит за это одиночеством и отчуждением сына. Том идёт к мечте через насилие — и гибнет. Гретхен делает ставку на красоту и талант — и получает славу ценой сломанной личной жизни. Ни один из путей не ведёт к счастью, и в этом — суровый, почти социалистический диагноз, который ставит Америке Шоу, сам плоть от плоти этой страны.

Каин и Авель: братья как две половины человека

Рудольф и Том — классическая библейская пара. «Богач» и «бедняк», разум и ярость, порядок и хаос. Весь роман они отталкивались друг от друга, и лишь смерть младшего заставляет старшего понять: Том был его подавленной половиной, его силой, его честностью. Одержимость местью — это, по сути, попытка Рудольфа соединиться с братом, впустить его дикую кровь в свою стерильную жизнь. Недаром отказ от убийства Фальконетти становится и отказом от саморазрушения.

Деньги: проклятие пресыщенности и проклятие нищеты

Название второй книги прямо цитирует Притчи: бедняк крадёт, богач отрекается от Бога. Шоу симметрично показывает оба проклятия. Нищета калечит Акселя и Мэри, превращая их в тирана и в жертву. Богатство калечит Рудольфа, превращая его в человека, который всё может купить и никого не может обнять. Билли, добровольно выбравший бедность труда, и Уэсли, ищущий дело вместо наследства, — два возможных выхода из этой ловушки: смысл, а не сумма.

Насилие: наследственное и будничное

Насилие в саге передаётся по наследству, как цвет глаз. Кулаки Акселя → драки Тома → ринг → гангстеры → пуля Фальконетти. Шоу показывает насилие без романтического флёра: это не вестерн, а цепная реакция, разрушающая семью из поколения в поколение. Именно поэтому финальный отказ Рудольфа от мести — не слабость, а единственный разрыв цепи, единственный настоящий поступок взрослого человека во всей книге.

Иммиграция и память

Джордахи — иммигранты, и тема оторванности от корней звучит в саге постоянно. Аксель так и не стал американцем; его дети стали американцами настолько, что забыли, кто они. Шоу, сын эмигрантов из России, писал об этом с личным знанием дела: успех ассимиляции оплачивается утратой памяти, а утрата памяти — утратой способности понимать собственных родителей.

Стиль и повествовательная техника

Проза Шоу в дилогии — образец «прозрачного» американского стиля: короткие главы, стремительные диалоги, минимум описаний, точные психологические детали. Роман построен как монтажный фильм: повествование прыгает от персонажа к персонажу, от города к городу, от года к году, и эта рваная динамика создаёт ощущение проносящейся жизни — той самой, которую герои не успевают осмыслить, пока она не ударит их наотмашь.

Отдельного внимания заслуживает работа Шоу с временем. Обе книги — хроники: даты, радионовости, войны, телевидение, моды, кризисы проступают в частной истории семьи, как водоразделы проступают в пейзаже. Америка 1945-го (рузвельтовские надежды), 1950-х (конформизм и процветание), 1960-х (Вьетнам, молодёжный бунт, контркультура) и 1970-х (разочарование, цинизм, усталость) показана не фоном, а участником действия: каждое поколение Джордахов — продукт своей декады.

Язык персонажей индивидуализирован мастерски: речь Рудольфа — сухая, деловая; Тома — рубленая, агрессивная, с боксёрским жаргоном; Гретхен — нервная, ироничная. Шоу вообще был блестящим «слухачом» — его диалоги звучат, а не произносятся.

Экранизации и культурное влияние

«Богач, бедняк» был экранизирован в 1976 году как телевизионный мини-сериал с Ником Нолти (Том), Питером Страуссом (Рудольф) и Сьюзан Блейкли (Гретхен) — и произвёл фурор: двенадцать серий собрали у экранов десятки миллионов зрителей, сериал получил «Эмми» и «Золотые глобусы» и стал эталоном телевизионной саги. В 1980 году вышло продолжение — «Нищий, вор» (Beggarman, Thief: The Story Continues), где Страусс и Блейкли вернулись к своим ролям; Нолти, правда, в продолжении не участвовал. В Советском Союзе и позднее в России дилогия была издана миллионными тиражами и стала для многих читателей окном в настоящую — не парадную — американскую жизнь.

Влияние саги Шоу на массовую культуру трудно переоценить: без «Богача, бедняка» и «Нищего, вора» не было бы ни «Далласа», ни десятков других семейных эпопей, в которых история клана становится историей страны. Типаж Тома Джордаха — «благородного дикаря» с кулаками и ранимой душой — вошёл в число вечных образов американской литературы наряду с героями Драйзера и Стейнбека.

Практические выводы: чему учит сага о семье Джордах

1. Успех не заменяет близость. Рудольф построил финансовую империю, но едва не потерял единственного сына. Деньги не покупают ни уважения детей, ни прощения родителей.
2. Ярость — наследственное имущество, которое можно не принимать. Цепь насилия, начатая Акселем, обрывается только тогда, когда кто-то осознанно отказывается бить в ответ. Каждый из нас — звено такой цепи в своей семье.
3. Братья и сёстры — не конкуренты, а свидетели твоей жизни. Понимание приходит к Рудольфу слишком поздно: узнавать близких нужно, пока они живы.
4. Дети судят нас не по доходам, а по искренности. Билли презирает расчёт отца, но способен уважать его честный поступок. Авторитет зарабатывается правдой, а не чековой книжкой.
5. Красота и талант — инструменты, а не судьба. Гретхен выжила не благодаря красоте, а благодаря умению подниматься после падений.
6. Месть — это форма самоубийства. Охота на Фальконетти съедает у Рудольфа годы и чуть не делает из него убийцу. Справедливость и мстительность — разные вещи.
7. Выбирать трудную, но настоящую жизнь — законно. Билли, ушедший матросом, по Шоу, не проигравший, а единственный свободный человек семьи.

Заключение: почему эту книгу стоит прочесть сегодня

«Нищий, вор» — и вся дилогия Шоу — это не ностальгическое чтение о mid-century America. Это книга о вопросах, которые не устаревают: что мы готовы сделать ради денег и что готовы отдать, чтобы их не иметь; как семья передаёт из поколения в поколение не только имущество, но и травмы; где проходит граница между справедливостью и ненавистью; и можно ли в принципе «выбраться» из того социального и эмоционального багажа, с которым мы родились.

Шоу не даёт утешительных ответов. Его Америка — страна возможностей, в которой возможности раздаются неравномерно, а плата за них берётся с процентами. Но в самом финале он оставляет читателю то, ради чего, пожалуй, и написана эта горькая книга: возможность выбора. Рудольф выбрал не стрелять. Гретхен выбрала играть дальше. Билли выбрал море. Уэсли выбрал камеру вместо кулаков. В мире, где всё предопределено происхождением и наследством, эти маленькие выборы — и есть единственная настоящая свобода.

Для того, кто хочет понять Америку — и не только Америку, но и механизмы семейной судьбы вообще, — дилогия Ирвина Шоу остаётся одним из лучших путеводителей. Читайте «Богача, бедняка» и «Нищего, вора» подряд, как одну книгу: только тогда замысел писателя раскроется полностью, а финал — тихий, лишённый катарсиса, но странно светлый — прозвучит с той силой, на какую способна лишь большая реалистическая проза.