«Мир глазами Гарпа» Джон Ирвинг: подробный пересказ и разбор романа

«Мир глазами Гарпа» (The World According to Garp) — четвёртый роман американского писателя Джона Ирвинга, вышедший в 1978 году и мгновенно превративший своего автора из уважаемого, но малоизвестного прозаика в одну из главных литературных фигур своего поколения. Книга получила Национальную книжную премию США в 1980 году, разошлась миллионными тиражами и была экранизирована в 1982 году с Робином Уильямсом в заглавной роли. Но за внешним успехом — причудливый, грубый, сентиментальный и беспощадно честный роман о писателе, который всю жизнь боролся с одним-единственным врагом: с собственным страхом за тех, кого любил.

Это книга, которую невозможно пересказать «в двух словах»: она сознательно построена как лоскутное одеяло из биографий, рассказов внутри романа, фельетонов, воспоминаний и смертей. Ирвинг смешивает в ней высокую трагедию и почти водевильный фарс, феминистскую публицистику и интимную семейную сагу, натуралистические сцены насилия и пронзительную нежность к детям. Ниже — подробный, структурированный пересказ книги с разбором её ключевых идей, героев, тем и практических выводов, которые читатель может унести с собой.

Джон Ирвинг: автор и контекст

Джон Уинслоу Ирвинг (родился в 1942 году в Эксетере, штат Нью-Гэмпшир) — один из самых «диккенсовских» американских прозаиков XX века. Он вырос в университетском городке при престижной академии Филлипс Эксетер, где его отчим преподавал русскую литературу, а сам Ирвинг занимался борьбой — этот спорт станет сквозным мотивом всей его прозы и структурной метафорой жизни: схватка, захват, бросок, поражение. До «Гарпа» Ирвинг опубликовал три романа — «Правила винодельни» (Setting Free the Bears, 1968), «Вода с методологической фабрики» (The Water-Method Man, 1972) и «Стофунтовая супружница» (The 158-Pound Marriage, 1974), — которые критики отмечали за энергию воображения, но публика их почти не заметила.

Важно понимать контекст: Ирвинг писал «Гарпа» в середине 1970-х, когда американское общество бурлило от споров о феминизме второй волны, сексуальной революции, движении за права женщин, абортах и роли семьи. Сам Ирвинг всегда подчёркивал, что не писал «роман о феминизме»: он писал о писателе, о матери и сыне, о страхе и о том, как искусство перерабатывает травму. Феминистская проблематика оказалась в книге потому, что герой родился от женщины, которая стала невольным символом целого движения, — и потому, что мир Гарпа буквально населён женщинами, пострадавшими от мужского насилия. Роман вышел в 1978 году в издательстве Dutton, имел ошеломительный успех и сделал Ирвинга знаменитостью; с тех пор каждая его новая книга («Отель „Нью-Гэмпшир“», «Молитва об Оуэне Мини», «Правила дома сидра») становилась бестселлером.

История создания и публикации

Идея романа зрела у Ирвинга несколько лет. Первоначально книга задумывалась как роман о проституции и о том, как «порнографический» взгляд на мир разрушает человеческую близость; рабочим названием было «Проститутка» (The Prostitution Paper). Постепенно фокус сместился: центром стала фигура матери — медсестры Дженни Филдз, — и её сына, писателя Т. С. Гарпа. Ирвинг писал роман медленно, по двадцать страниц в месяц, параллельно преподавая борьбу и английскую литературу в колледже. Он неоднократно признавался, что финал книги — смерть Гарпа — был задуман с самого начала, и что весь текст писался «в обратную сторону», к этому финалу.

Книга произвела фурор. Критики сравнивали Ирвинга то с Диккенсом, то с Грассом, то с Хеллером; роман держался в списках бестселлеров New York Times почти два года. При этом книга вызвала и ожесточённые споры: часть феминистской критики обвиняла Ирвинга в мизогинии (сцены насилия над женщинами в романе предельно натуралистичны), часть консервативной критики — в пропаганде «извращений». Сам Ирвинг отвечал, что написал, напротив, самый «проженский» роман своего времени: мир книги населён сильными, сложными, страдающими и несгибаемыми женщинами, а главная трагедия героя — его неспособность защитить их от мира, который он сам же себе нафантазировал.

Пересказ сюжета

Дженни Филдз и необыкновенное рождение Гарпа

Роман открывается историей рождения главного героя в военном госпитале в Бостоне в 1944 году — точнее, в госпитале при колледже Дайринг (в русском переводе его часто называют «Дайринг-колледж» или сохраняют игру слов Dogging College, «колледж приставаний»). Его мать, Дженни Филдз, происходила из богатой бостонской семьи, но восстала против своего класса и предназначения: она не хотела выходить замуж, не хотела «быть женщиной» в традиционном смысле и выбрала профессию медсестры. Дженни — хладнокровная, собранная, аскетичная, «чистая», как её называют все вокруг; её жизненное кредо — автономия.

Во время войны в госпиталь поступает технический сержант ГARP — лётчик с тяжелейшим повреждением мозга, который способен произносить лишь одно слово: «ещё» (more). Дженни, желающей ребёнка, но не желающей ни мужа, ни ухаживаний, ни секса как такового, приходит в голову прагматичное и шокирующее решение: она использует раненого, который «просит» близости на автопилоте, чтобы зачать ребёнка. Сержант вскоре умирает, так и не приходя в сознание. Так появляется на свет Т. С. ГARP — «технически» названный в честь технического сержанта; имя отца он знает лишь как набор букв, и вся его жизнь будет поиском собственной истории там, где истории нет.

Младенчество и детство ГARP проводит при Дайринг-колледже, где Дженни работает медсестрой, — он фактически растёт «ребёнком всего колледжа», мальчиком без отца в мире студенческих девушек и преподавателей. Мать любит его по-своему, сурово и сдержанно: она разрешает ему быть самостоятельным, падать, драться, фантазировать. Именно от неё ГARP унаследует два главных свойства: дисциплину и убеждение, что жизнь надо выдумывать самому, потому что готовых сюжетов не существует.

Школа Стиринг: борьба, похоть и первая любовь

В подростковом возрасте ГARP попадает в привилегированную школу-интернат Стиринг (прообраз — экзетеровская академия самого Ирвинга). Там он не блистает в учёбе — зато становится борцом. Борьба для Ирвинга — ключевая метафора: контролируемое насилие, ритуализованная схватка, в которой, в отличие от жизни, действуют правила. Тренер команды — Эрни Холм, маленький, жилистый, добрый человек, — и его дочь Хелен, умная, ироничная, немного полноватая девочка, которая становится первой и единственной большой любовью ГARPа.

В Стиринге ГARP переживает и свою «школу похоти»: нелепые, смешные и жалкие попытки сексуального самоутверждения, отношения с пожилыми домохозяйками, кузен Перси и его сестра Пу, — весь этот гротескный паноптикум предместий, который Ирвинг описывает с фирменной смесью нежности и сарказма. Там же, в Стиринге, ГARP понимает главное о себе: он не спортсмен и не учёный, он — рассказчик. Он пишет свой первый рассказ «Пансион Грильпарцер» — историю о трёх сёстрах Фройд, держащих венский пансион, о привидении и о молодом путешественнике, — и посылает его в нью-йоркское издательство.

Вена, Хелен и начало писательской жизни

Рассказ принимает редактор мистер Уитком — и «Пансион Грильпарзер» выходит в свет, принеся девятнадцатилетнему ГARPу первую, крошечную, но настоящую литературную репутацию. ГARP и Хелен женятся — против воли её отца, который считает жениха «похотливым и недалёким». Молодожёны уезжают в Вену, город их общего мифа, города рассказа о пансионе Грильпарцер. Там, в дешёвой квартире, ГARP пишет дни напролёт, а Хелен учится и терпит его одержимость; там рождается их первый сын — Дункан.

Венские главы — одна из самых красивых и одновременно тревожных частей романа: Европа предстаёт не открыточным континентом, а пространством, где под каждым камнем лежит война, где шрамы истории просвечивают сквозь фасады. ГARP впервые физически ощущает то, что станет рефреном всей его жизни: мир — это место, где с твоими детьми может случиться что угодно в любую минуту. Это чувство Ирвинг материализует в гениальном образе «подводной жабы».

«Подводная жаба»: страх как главный сюжет книги

Однажды маленький Дункан, испугавшись волны, накрывшей его с головой, прибегает к отцу и говорит, что его чуть не схватила «жаба» (under toad). ГARP переспрашивает — и понимает, что сын ослышался: речь шла об «undercurrent» — подводном течении, отбойной волне, которая утаскивает купальщика в море. Но детская оговорка оказывается точнее любого термина: с этого момента «подводная жаба» живёт в сознании ГARPа как имя безымянного ужаса — того самого течения жизни, которое может в любой момент утащить на дно его, Хелен, детей. ГARP становится отцом-параноиком: он проверяет кровати, окна, лестницы, он сочиняет в голове катастрофы одну страшнее другой. Ирвинг показывает, что воображение писателя — тот же инструмент, которым ГARP пытался выдумывать счастье, — оборачивается против него: кто умеет фантазировать, умеет и бояться.

Семья, измена и катастрофа

Семья возвращается в Америку. ГARP публикует второй роман «Промедление» (Procrastination) — историю молодого человека, который живёт на чердаке родительского дома и бесконечно откладывает свою жизнь, пока внизу умирает его отец; роман имеет умеренный успех. Хелен становится преподавательницей английского языка в колледже; рождается второй сын — Уолт; потом дочь Дженни Роуз, названная в честь бабушки.

И тут случается сцена, которая делит роман (и жизнь героя) пополам. Хелен заводит роман со своим аспирантом Майклом Милтоном — не от страсти, а почти по инерции, из любопытства, из усталости быть «женой гения, который вечно работает». ГARP, узнав об этом, предлагает жене странную сделку: пусть встречается с Милтоном, но только днём, пока дети дома, — чтобы «никто не исчезал». Однажды ночью ГARP везёт спящих детей домой из поездки и, желая застать жену с любовником врасплох, останавливается у дома Милтона — в тот момент, когда Хелен занимается любовью с Милтоном у открытого окна. Дункан, проснувшись, встаёт на сиденье; ГARP оборачивается — и машина на полной скорости влетает в дом Милтона.

Последствия катастрофы описаны с ирвинговской беспощадностью: Майкл Милтон погибает на месте; Дункан теряет глаз; у ГARPа раздроблена челюсть. Хелен остаётся жива. Это не «наказание за измену» в морализаторском смысле — Ирвинг принципиально не выносит приговоров; это иллюстрация его главного тезиса: похоть и страх, два двигателя человеческой жизни, соединившись, производят катастрофу. Именно за попытку проконтролировать неконтролируемое семья и платит. После аварии ГARP и Хелен не расходятся — но их брак навсегда становится другим: виноваты оба, и оба это знают.

Дом Дженни Филдз: Роберта Малдун, Эллен Джеймс и «элленистки»

Разбитый физически и душевно, ГARP с детьми переезжает к матери. Тем временем сама Дженни Филдз успела стать знаменитостью: её тонкая, злая и на удивление скромная книжка «Сексуальная подозреваемая» (A Sexual Suspect) — написанная ещё в Дайринг-колледже заметка о женщине, которую всегда и везде принимают за «подозреваемую» в сексуальном плане, — была истолкована движением как манифест и сделала Дженни иконой феминизма против её воли. Теперь её дом превращён в нечто среднее между женским общежитием, приютом и штаб-квартирой: там живут жертвы насилия, женщины, которым некуда пойти, и персонажи, каждый из которых — ходячий социальный диагноз эпохи.

Среди них — Роберта Малдун, бывшая звезда американского футбола, игрок «Филадельфия Иглз», которая сменила пол и стала женщиной; гигантская, добрая, ироничная Роберта становится ближайшим другом и фактически второй матерью для детей ГARPа (Ирвинг писал эту роль с оглядкой на своего друга, и в экранизации её блестяще сыграл Джон Литгоу, получивший номинацию на «Оскар»). Там же — Пу Перси, подруга детства ГARPа, потерявшая разум после изнасилования и перенесённой травмы. И там же — история Эллен Джеймс.

Эллен Джеймс — девочка, которую в одиннадцать лет похитили и изнасиловали, а затем отрезали язык, чтобы она не смогла опознать преступников. Её дело стало символом женского страдания. Вокруг Эллен возникло движение «элленисток» — женщин, которые в знак солидарности добровольно отрезают себе языки (ирония в том, что сама Эллен была против этого изуверства и всю жизнь пыталась дистанцироваться от своих «фанаток»). Эллен живёт в доме Дженни; она общается записками и постепенно учится заново «говорить» — сначала письмом, потом с помощью искусственного языка. ГARP привязывается к ней как к дочери, и её история становится материалом его главной книги.

«Мир глазами Бенсенхавера»: писатель и травма

ГARP пишет роман «Мир глазами Бенсенхавера» — историю полицейского Томаса Бенсенхавера, чью жену изнасиловал и убил рецидивист; Бенсенхавер, одержимый страхом за семью, превращает свой дом в крепость, устанавливает решётки и сигнализации — и всё равно теряет близких. Роман, основанный на деле Эллен Джеймс и на собственных страхах ГARPа (в тексте Бенсенхавер во многом списан с самого ГARPа, а его погибшая жена — с Хелен, которой в романе ГARP «отрепетировал» смерть), имеет огромный успех и одновременно провоцирует скандал: часть элленисток объявляет ГARPа эксплуататором женского горя, мужчиной, нажившимся на изнасиловании одиннадцатилетней девочки. Сама Эллен при этом благодарна ему: она понимает, что ГARP — первый мужчина, который написал о её боли с сочувствием, а не с похотью.

Этот сюжетный ход — центральный для понимания всего романа: Ирвинг показывает, как искусство перерабатывает травму и как общество перерабатывает искусство, превращая его то в терапию, то в оружие, то в товар. ГARP не «использует» Эллен — он пишет о том, что знает лучше всего: о собственном страхе, который история Эллен сделала невыносимым.

Смерть Дженни Филдз

Финальная треть книги — череда смертей, которые падают на героев с неотвратимостью античной трагедии. Дженни Филдз, всю жизнь проповедовавшая (и практиковавшая) самостоятельность, выходит ночью одна гулять на пляж — и становится жертвой случайного насильника, маньяка, ищущего «грязных выходных». Женщина, которая была символом освобождения для миллионов, гибнет ровно от того, против чего боролась, — от мужского насилия. Ирвинг намеренно не делает из этого ни урока, ни метафоры «возмездия»: смерть Дженни абсурдна и бессмысленна, как все смерти в этом романе.

Её похороны превращаются в гигантскую политическую демонстрацию: тысячи женщин в чёрном, плакаты, лозунги. ГARP, которого организаторы не хотели допускать к микрофону («мужчина на женских похоронах»), произносит над гробом матери короткую, горькую речь, отказываясь превращать её в икону: он говорит о том, что она была живым человеком, который «не хотел ничего, кроме права самой распоряжаться собой». Толпа его освистывает; элленистки объявляют его предателем. После похорон движение вокруг имени Дженни Филдз окончательно коммерциализируется и политизируется — и Ирвинг здесь пишет уже не о феминизме, а о механике любого культа: живого человека посмертно превращают в знамя.

Последние годы и смерть на борцовском ковре

После смерти матери ГARP принимает решение, которое читатель понимает как попытку вернуться в единственное место, где он был счастлив и где мир казался упорядоченным: он становится тренером по борьбе в Стирингской школе. Он живёт там с детьми, тренирует мальчишек, пишет, плавает, читает вслух Диккенса. Хелен, пережившая собственное раскаяние и развод формальный, но не душевный, постепенно сближается с ним заново — Ирвинг оставляет надежду на воссоединение, но не даёт ему сбыться.

Финал романа — одна из самых знаменитых сцен американской прозы XX века. Однажды вечером, когда ГARP один отрабатывает броски на борцовском ковре в пустом зале, туда входит женщина — фанатичная элленистка, которая винит ГARPа в том, что он «использовал» Эллен Джеймс, и в том, что он опорочил память Дженни Филдз на похоронах. Она стреляет ему в грудь. ГARP умирает на ковре — в зале, где тренировал детей, в мире, который всю жизнь считал «миром перманентной опасности». Ирвинг сопровождает сцену горькой иронией: убийца — не маньяк, не враг, а «своя», женщина, одержимая идеей солидарности, доведённой до абсурда. Главный ужас мира Гарпа — не внешние чудовища, а фанатики любых знаков, уверенные, что действуют во имя добра.

Смерть Гарпа описана так, как он сам хотел бы: он «умирает среди своих», на ковре, в школе, в окружении памяти о борьбе. Последнее, что он видит, — не Хелен и не дети, а мать: Дженни, которая идёт по пляжу навстречу. Этот финал Ирвинг задумал с самого начала работы над книгой.

Эпилог

Роман заканчивается не смертью героя, а обзором судеб оставшихся. Хелен выходит замуж вторично — спокойно и счастливо — и преподаёт. Дункан становится фотографом (его единственный глаз не помешал ему профессии, построенной на взгляде). Уолт вырастает в человека, похожего на Роберту, — большого, доброго, сильного. Дженни Роуз, младшая дочь, названная в честь бабушки, становится учительницей для детей с особенностями развития. Роберта Малдун пишет биографию Гарпа — книгу о человеке, который «всю жизнь боялся, но не перестал любить». Эллен Джеймс публикует собственную книгу — историю о том, как она заново обрела голос (буквально и фигурально), и посвящает её ГARPу, своему защитнику. Последнее слово романа — не о смерти, а о продолжении: рассказы Гарпа переиздаются, дети выросли, «подводная жаба» осталась в море, но жизни идут.

Ключевые персонажи

• Т. С. ГARP — писатель, борец, отец, человек-страх. Его биография — это история о том, как воображение одновременно спасает (делает его художником) и губит (делает его заложником выдуманных катастроф). ГARP не героичен в привычном смысле: он ревнив, похотлив, упрям, смешон — и именно поэтому так человечески убедителен.
• Дженни Филдз — мать Гарпа, медсестра, автор «Сексуальной подозреваемой», символ движения, ставший символом против своей воли. Её трагедия — быть превращённой в икону при жизни и в знамя после смерти.
• Хелен Холм (ГARP) — жена Гарпа, литературовед, преподавательница. Умная, терпеливая, виноватая, любящая. Их брак — один из самых честных портретов супружества в американской литературе: с изменой, виной, нежностью, усталостью и любовью, которая переживает всё.
• Роберта Малдун — трансгендерная женщина, бывший футболист, опекун детей Гарпа, его самый преданный друг и биограф. Персонаж, опередивший своё время: Ирвинг написал её без снисхождения и без экзотизации — просто как большого доброго человека.
• Эллен Джеймс — жертва чудовищного преступления, нашедшая способ говорить без языка. Её линия — о том, как травму можно переплавить в голос.
• Элленистки — собирательный персонаж, фанатичное движение; Ирвинг показывает в них, как справедливое дело вырождается в секту, когда солидарность превращается в ритуал самоистязания.
• Дункан, Уолт, Дженни Роуз — дети Гарпа, носители его любви и его страха; каждый по-своему продолжает дело отца — взглядом, силой, словом.

Темы и идеи романа

Страх как главный двигатель и главный враг

Если у романа и есть один главный герой, помимо Гарпа, — это страх. «Подводная жаба» — гениальная метафора: иррациональный, детский, липкий ужас перед тем, что жизнь может утащить твоих близких на дно без всякой причины. ГARP — писатель именно потому, что он боится: воображение, которое порождает сюжеты, и воображение, которое порождает кошмары, — одна и та же способность. Ирвинг формулирует парадокс: мир Гарпа — это «мир перманентной опасности», но опасность эта по большей части сконструирована его собственной головой. Катастрофа с автомобилем происходит не тогда, когда ГARP «плохо водит», а тогда, когда он пытается контролировать неконтролируемое. Мораль не дидактическая, а трагическая: от «жабы» нельзя спастись, можно только научиться с ней жить и не позволять ей руководить рулём.

Похоть и её последствия

Роман начинался как книга о похоти — и эта тема не исчезла. Ирвинг без ханжества показывает сексуальность во всех её регистрах: нелепую подростковую, усталую супружескую, хищническую, насильственную, комическую. Но в отличие от многих своих современников он не нейтрален: почти каждая сцена похоти в романе так или иначе связана с опасностью — для детей, для женщин, для самих героев. Измена Хелен, случайная похоть Гарпа, насилие над Эллен Джеймс и Дженни Филдз — разные проявления одной силы, и Ирвинг честно показывает эту силу без романтизации. Именно поэтому обвинения в «эксплуатации» темы со стороны критиков он считал непониманием книги.

Феминизм, движение и его карикатуры

Роман написан в разгар битв 1970-х о женском движении, и Ирвинг занимает позицию сочувствующего, но ироничного наблюдателя. С одной стороны, мир книги населён сильными женщинами — Дженни, Хелен, Роберта, Эллен — и весь сюжет вращается вокруг мужского насилия над ними. С другой стороны, Ирвинг сатирически показывает, как движение окостеневает в культ: элленистки, отрезающие себе языки, — прямая пародия на логику «солидарности любой ценой»; похороны Дженни, превращённые в политический митинг, — пародия на посмертную канонизацию. Критики-феминистки делились на два лагеря: одни видели в романе союзника, другие — мужскую фантазию о «сильных женщинах». Время рассудило спор скорее в пользу первых: книга Ирвинга осталась в каноне именно благодаря человеческому, а не идеологическому измерению.

Смерть, скорбь и абсурд утраты

«Мир глазами Гарпа» — одна из самых «смертных» книг американской прозы: персонажи гибнут пачками, часто бессмысленно и внезапно. Но Ирвинг не морализирует и не утешает религией. Его ответ на смерть — память и рассказ: Роберта пишет биографию, Эллен пишет свою историю, дети Гарпа несут его имя. Смерть в романе побеждается не метафизически, а нарративно: пока о человеке рассказывают, он остаётся в «мире».

Сила вымышленной истории

Центральная метапрозаическая идея: рассказанная история — инструмент переработки реальности. ГARP пишет «Бенсенхавера», чтобы справиться со своим страхом, — и одновременно причиняет боль тем, кто узнаёт в романе себя. Ирвинг не идеализирует искусство: писатель в его книге — и врач, и вор, забирающий чужую боль для своих страниц. Но выбор, который делает роман, ясен: лучше рассказать, чем промолчать. Недаром Эллен Джеймс, лишённая языка, обретает голос именно через письмо — через ту же стратегию, которой всю жизнь пользовался ГARP.

Рассказы и романы внутри романа

Уникальная черта книги — включённые в неё тексты Гарпа. Ирвинг публикует внутри романа части произведений своего героя, и каждый из них — ключ к характеру автора:

1. «Пансион Грильпарцер» — ранний рассказ, венская готика с привидением и тремя сёстрами. Это текст о том, как молодое воображение упивается собственной мрачностью, — и одновременно визитная карточка Гарпа-студента.
2. «Промедление» — роман о человеке, откладывающем жизнь на чердаке, пока внизу умирает отец. Прямая проекция страха Гарпа перед временем и виной.
3. «Мир глазами Бенсенхавера» — главный роман Гарпа: полицейский, превращающий дом в крепость от страха за семью, и семья, гибнущая внутри этой крепости. Книга-предсказание собственной судьбы автора.

Эти вставки делают «Мир глазами Гарпа» романом о романе: читатель видит не только жизнь писателя, но и то, как жизнь прорастает в его тексты — и как тексты возвращаются в жизнь бумерангом.

Стиль и повествовательная структура

Ирвинг ведёт повествование от третьего лица, но с приёмами «всеизвестного» биографа: рассказчик то забегает вперёд («ГARPу предстояло умереть в сорок с небольшим…»), то отступает, то цитирует будущие книги о герое. Это создаёт эффект, что мы читаем не роман, а уже состоявшуюся биографию, — и усиливает трагизм: судьба известна заранее, но герои продолжают надеяться. Проза Ирвинга — плотная, обстоятельная, диккенсовская: длинные периоды, комические перечисления, внезапные натуралистические вспышки. Юмор и ужас идут рука об руку: сцена, где дети смеются над «подводной жабой», через двести страниц обернётся потерей глаза — и именно этот контраст делает книгу незабываемой.

Рецепция, награды и культурное влияние

Роман получил Национальную книжную премию США (1980, в категории художественной прозы в мягкой обложке) и премию American Book Awards, был финалистом Национальной книжной премии и в «твёрдой» категории, провёл почти два года в списках бестселлеров и переведён на десятки языков. В России книга вышла в нескольких переводах и стала одной из самых любимых у читателей книг Ирвинга — наряду с «Молитвой об Оуэне Мини». Влияние романа заметно у целого поколения прозаиков «семейно-гротескного» направления; образ «подводной жабы» вошёл в англоязычный культурный обиход как бытовое обозначение иррационального страха за детей.

Экранизация 1982 года

В 1982 году режиссёр Джордж Рой Хилл снял фильм «Мир по Гарпу» с Робином Уильямсом в роли Гарпа, Мэри Бет Хёрт в роли Хелен, Гленн Клоуз в роли Дженни Филдз и Джоном Литгоу в роли Роберты Малдун. Гленн Клоуз и Джон Литгоу получили номинации на «Оскар». Фильм — добротный, тёплый, но неизбежно урезающий: из него выпали элленистки, дело Эллен Джеймс, «Бенсенхавер» и значительная часть сатиры. Ирвинг относился к экранизации сдержанно, считая её «милым семейным кино» вместо трагикомедии о страхе. Смотреть фильм лучше после книги — как комментарий, а не замену.

Практические выводы для читателя

Несмотря на то что «Мир глазами Гарпа» — художественное произведение, а не руководство, из него можно извлечь несколько поразительно практичных уроков:

• Страх нельзя победить — его можно возглавить. ГARP проигрывает, когда пытается контролировать мир (решётки Бенсенхавера, ночной визит к дому Милтона), и выигрывает, когда превращает страх в работу — в роман. Тревога, переплавленная в действие и творчество, перестаёт быть паразитом.
• Воображение — инструмент, и у него две стороны. Тот, кто умеет мечтать, умеет и катастрофизировать. Важно различать, где вы создаёте, а где прокручиваете кошмары на повторе.
• Детские оговорки иногда точнее взрослых понятий. «Подводная жаба» вместо «подводного течения» — напоминание о том, что называть вещи своими, а не словарными именами бывает полезнее: безымянный ужас, получивший имя, становится меньше.
• Любое правое дело может выродиться в секту. Элленистки начинали с сочувствия, а кончили отрезанными языками и убийством. Проверка любой идеи — не силой убеждённости её носителей, а тем, что они делают с живыми людьми.
• Прощение в браке возможно, но оно не отменяет шрамов. История Гарпа и Хелен учит не морали («не изменяй»), а зрелости: отношения переживают кризис не потому, что виновные наказаны, а потому, что оба берут на себя свою часть вины и продолжают работать.
• Рассказывание — форма терапии. И ГARP, и Эллен Джеймс спасаются тем, что пишут. Если у вас есть боль, у которой нет языка, — дайте ей язык, даже если форма будет «всего лишь» рассказом.
• Родителям не дано защитить детей от всего мира. Единственная защита, которая работает, — научить детей сами держаться на воде. Об этом, в сущности, вся книга: «жаба» есть всегда; задача не построить крепость, а вырастить пловцов.

Кому и зачем читать эту книгу сегодня

«Мир глазами Гарпа» часто ошибочно принимают за «роман о феминизме 1970-х» или за «гротескную семейную сагу». На деле это книга о трёх вещах, которые не устаревают: о том, как мы любим (неловко, похотливо, нежно), о том, как мы боимся (иррационально, тотально, с детства), и о том, что с этим делать (рассказывать). Читателю XXI века, живущему в эпоху родительской тревожности, культуры отмены и бесконечных информационных «отбойных течений», роман Ирвинга читается почти как зеркало: мир по-прежнему полон «перманентной опасности», движение по-прежнему окостеневает в ритуал, а единственный способ не сойти с ума — найти своё дело и своих людей.

Эта книга не для тех, кто ищет утешения: в ней много жестокости, и смерть приходит к самым лучшим. Но она даёт нечто большее, чем утешение, — она даёт компанию. Гарп, Дженни, Хелен, Роберта и Эллен становятся читателю почти родственниками, а финал — смерть на борцовском ковре рядом с воспоминанием о матери — не оставляет чувства безысходности, потому что последние страницы посвящены не погибшим, а выжившим: тем, кто пишет, растит детей, фотографирует мир одним глазом и по-прежнему плавает, несмотря на жабу под водой.

Заключение

«Мир глазами Гарпа» — редкий случай романа, который одновременно является бестселлером, классикой, спором об эпохе и очень личной книгой о семье. Джон Ирвинг создал в нём свою главную формулу: жизнь есть борьба по правилам, которых никто не знает, страх есть оборотная сторона воображения, а история — единственное, что мы способны противопоставить случайности смерти. ГARP прожил короткую, смешную и трагическую жизнь, но оставил после себя то, ради чего, по Ирвингу, и стоит жить: детей, которые не сдались, книгу, которая говорит за тех, у кого отняли язык, и память, которая сильнее любого подводного течения. Это роман, к которому возвращаются: в юности — ради смеха и шока, в зрелости — ради узнавания себя в родителе, который ночью проверяет, дышат ли его дети. И оба прочтения законны, потому что мир глазами Гарпа — это, в конечном счёте, мир глазами каждого, кто когда-нибудь любил и боялся потерять.