Камасутра Ватсьяяны: пересказ и глубокий анализ древнеиндийского трактата об искусстве жизни

«Камасутра» — одно из самых известных и одновременно самых неправильно понятых произведений мировой литературы. Для миллионов людей во всём мире само это слово стало синонимом эротического справочника, сборника экзотических поз и запретных удовольствий. Однако подлинная «Камасутра», созданная древнеиндийским мудрецом Ватсьяяной Малланагой, — явление куда более масштабное. Это трактат о городской культуре, социологии, психологии отношений, философии наслаждения и искусстве жить достойно и красиво. Это памятник цивилизации, которая не знала европейского противопоставления духа и плоти и не считала чувственную любовь греховной или постыдной, а видела в ней одну из трёх законных целей человеческого существования.

Как книжный обозреватель и литературный критик, я подхожу к «Камасутре» прежде всего как к тексту. И текст этот заслуживает внимательного, вдумчивого чтения — не как пикантный курьёз, а как полноценный литературно-философский памятник, стоящий в одном ряду с «Артхашастрой» Каутильи, «Законами Ману» и поэзией Калидасы. В этой статье мы подробно разберём: кто такой Ватсьяяна и когда он жил, какое место кама занимает в индийской системе ценностей, как устроена книга изнутри, о чём рассказывает каждая из её семи частей, какую роль играют знаменитые «шестьдесят четыре искусства», как «Камасутра» попала на Запад и почему её так долго читали неправильно, и, наконец, какие практические выводы из неё может извлечь современный читатель.

Автор и эпоха: загадка Ватсьяяны

Об авторе «Камасутры» известно до обидного мало — классическая участь древних мудрецов. Полное имя, которое он сам указывает в тексте, — Ватсьяяна Малланага. Имя «Ватсьяяна» — это патроним, означающий «потомок Ватсьи», то есть принадлежащий к древнему роду мудреца Ватсьи. «Малланага» указывает, вероятно, на его принадлежность к семье или школе Малланага — в Индии существовала традиция учёных брахманов с таким именем. Традиция называет его также Пучалой или Пуччаяной, а комментатор Яшодхара упоминает его под именем Ватсьяяна Муни — «мудрец Ватсьяяна».

Датировка жизни Ватсьяяны — предмет научных споров. Сам он в заключительных стихах трактата сообщает о себе любопытную деталь: создав книгу, он поселился в Бенаресе (Варанаси), удалившись от мирской жизни, чтобы «обдумать добродетель». Это говорит о человеке, который знал мирскую жизнь не понаслышке, — типичная для Индии схема: сначала полноценная жизнь домохозяина, наслаждение и деятельность, а на склоне лет — отречение и созерцание.

Большинство современных исследователей (вслед за такими индологами, как Венди Донигер и Сундар Лалл) относят деятельность Ватсьяяны к периоду между III и V веками нашей эры, то есть к эпохе расцвета империи Гуптов — «золотому веку» индийской классической культуры. Это было время, когда Индия переживала необычайный культурный подъём: создавались великие храмы и скульптуры, расцветали санскритская поэзия и драма, развивались наука, математика и философия. Столицы гуптской империи — Паталипутра, Удджайн — были цветущими мегаполисами своего времени, с развитой городской культурой, театром, фестивалями, салонами образованных куртизанок и кружками утончённых горожан. Именно эту среду описывает «Камасутра». Внутренние свидетельства текста подтверждают датировку: Ватсьяяна цитирует и обсуждает более ранних авторов и не знает авторов более поздних, а упоминаемые им реалии городского быта прекрасно соответствуют гуптской эпохе.

Важно понимать, кем Ватсьяяна не был. Он не был ни царём, ни жрецом при храме, ни странствующим аскетом в расхожем смысле. Судя по тону и содержанию труда, он принадлежал к образованной городской элите — возможно, был наставником сыновей знати, своего рода «учителем жизни». Его книга обращена к нагараке — городскому жителю, джентльмену, человеку со средствами и досугом, который стремится жить утончённо и полноценно. Ватсьяяна пишет как человек, наблюдавший придворный и городской быт изнутри, знавший нравы гаремов, домов куртизанок и семейных домов.

Триварга: место камы в системе индийских ценностей

Чтобы понять «Камасутру», нужно прежде всего понять слово «кама». В русском языке нет точного аналога: это и чувственное наслаждение, и желание, и любовь, и удовольствие от всего прекрасного — вкуса, звука, прикосновения, вида. Кама — одна из трёх пурушартх, то есть законных целей человеческого существования, составляющих концепцию триварги («триады»):

• Дхарма — долг, праведность, моральный закон, религиозная и социальная обязанность. Ей посвящены Дхармашастры, включая «Законы Ману».
• Артха — материальное благополучие, богатство, власть, государственное дело, успех в мире. Её канонический трактат — «Артхашастра» Каутильи.
• Кама — наслаждение, любовь, удовольствие, искусство жить. Её главный трактат — «Камасутра» Ватсьяяны.

«Сутра» означает буквально «нить» — так в Индии называли краткие афористичные руководства, сжатые формулы знания, которые ученик заучивал наизусть, а затем разворачивал в подробное знание под руководством учителя или по комментариям. «Камасутра» — это «нить камы», свод правил искусства наслаждения.

Принципиально важно, как Ватсьяяна выстраивает соотношение трёх целей. В первой главе он прямо утверждает: три цели жизни не противоречат друг другу, а дополняют. Дхарме следует отдавать первенство перед артхой, артхе — перед камой, но это иерархия значимости, а не запрета. Наслаждение так же необходимо и законно, как еда необходима для поддержания жизни. Ватсьяяна приводит замечательную аналогию: кама столь же естественна и безвредна при разумном пользовании, сколь естественны зерно и плоды растения, — нужно лишь срывать их, не повреждая самого растения. Человек должен сочетать все три цели, не позволяя одной поглотить другие: наслаждение не должно вредить добродетели и благосостоянию, а стремление к богатству не должно уничтожать способность радоваться жизни.

Здесь кроется глубокая философская позиция, резко отличающая индийскую традицию от западной. В европейской культуре чувственность веками противопоставлялась духовности: тело — темнице души, плотское желание — греху. Индийская классическая мысль не знала этого дуализма. Кама — не враг мокши (освобождения), а одна из опор полноценной человеческой жизни на её «домохозяйском» этапе. Ватсьяяна подчёркивает: наука любви — не разврат, а искусство (шастра), такое же достойное изучения, как стрельба из лука, музыка или управление государством. Любовь, облагороженная знанием и вкусом, возвышает человека, а не унижает его.

История текста: от богов к людям

«Камасутра» не возникла на пустом месте — она завершает длинную цепь более ранних трудов, дошедших до нас лишь в пересказе Ватсьяяны. Согласно его собственному изложению, историю науки о каме он выстраивает так. Изначально Праджапати, прародитель существ, создал трактат о дхарме и каме в ста тысячах глав. Затем Шветакету, сын мудреца Уддалаки, сократил часть о каме до пятисот глав. Далее Бахравья Панчала, вместе с пятью учениками, сократил эти пятьсот глав до ста пятидесяти. Ученики Бахравьи — Дхотакья, Панчасикха, Нандешвара и другие — создали собственные сокращения отдельных разделов. Из них до нас дошли сведения о школе Панчасикхи (ученика Хираньянабхи), которого Ватсьяяна уважительно цитирует, и о трудах, посвящённых отдельным темам: куртизанкам, афродизиакам и так далее. Труд Ватсьяяны, состоящий примерно из тысячи трёхсот стихов, — это искусная компиляция, переработка и систематизация всей предшествующей традиции, к которой он добавляет собственные рассуждения и наблюдения.

Позднее «Камасутра» обросла комментариями. Самый значительный и дошедший до нас целиком — «Джаямангала» Яшодхары (около XIII века). Яшодхара не только разъясняет трудные места, но и приводит множество цитат из утраченных трудов, что делает его комментарий бесценным источником. Существовали и другие комментарии, а также переложения на пракрите и новоиндийские языки — свидетельство огромного авторитета текста на протяжении более чем тысячелетия.

Архитектура книги: семь частей, шестьдесят четыре главы

«Камасутра» состоит из семи частей (адхикаран), включающих шестьдесят четыре главы. Число 64 для книги символично: в индийской традиции оно связано с «шестьдесят четырьмя искусствами» (о них ниже), и Ватсьяяна, вероятно, сознательно выстроил композицию вокруг этого сакрального числа. Рассмотрим каждую часть подробно.

Часть первая. «Общие положения» (Садхарана-адхикарана)

Первая часть — философское и социологическое введение, которое часто пропускают современные читатели, а зря: именно здесь изложено ядро мировоззрения книги. Она включает главы о трёх целях жизни, о перечне знаний и искусств, которыми должен владеть образованный человек, об обустройстве дома и повседневной жизни горожанина, о развлечениях и праздниках, о друзьях и посредниках.

Центральный образ этой части — нагарака, городской житель, «денди» гуптской эпохи. Ватсьяяна рисует почти этнографическую картину его жизни. Нагарака должен жить в городе или большом селе, в доме с садом, недалеко от реки. Его день строго ритуализирован, но ритуал этот светский и гедонистический: утреннее омовение и умащения, уход за телом (включая регулярные бани, которые Ватсьяяна настоятельно рекомендует), завтрак, затем занятия — упражнения с оружием, пение, игры, беседы в кругу друзей и городских знатоков, отдых в полдень, вечером — музыка и развлечения в компании образованных женщин и друзей, перед сном — беседа с другом в спальне при свете. Раз в восемь дней предписывается ритуал: обрить или подстричь волосы, вымыться, совершить подношения. В дни праздников нагарака посещает сады, общественные собрания, пиры, спектакли, пение в храме Сарасвати, состязания поэтов.

Отдельная глава первой части — о посредниках и помощниках (дута-карма): кормилицах, служанках, друзьях, нищих, фокусниках, цветочницах, гончарах и прочих, через которых влюблённые могут общаться. Это важная социологическая деталь: любовь в мире «Камасутры» — дело коллективное, в неё включена целая сеть доверенных лиц, и искусство пользоваться этой сетью — часть искусства любви.

Часть вторая. «О любовном союзе» (Сампрайогика-адхикарана)

Вторая, самая объёмная часть — та самая, из-за которой книга получила свою скандальную славу. Она посвящена интимной стороне любви: классификации объятий, поцелуев, ласк, видов близости, поз, звуков, проявлений страсти; отдельно рассматриваются оральный секс, различия темпераментов мужчин и женщин, способы доставить удовольствие, а также глава о любви между мужчинами — примечательный для древности факт внимания к этой теме.

Однако как критик я настаиваю: читать эту часть только как «каталог поз» — значит грубо её упрощать. Во-первых, Ватсьяяна выстраивает её как научную таксономию: он классифицирует людей по размерам тел, силе страсти и продолжительности соития (типология «заяц», «бык», «жеребец» для мужчин и «лань», «кобылица», «слониха» для женщин), обсуждая, какие сочетания гармоничны, а какие требуют особого искусства. Это, по сути, ранняя попытка сексологии: понимание того, что партнёры различаются по темпераменту и что гармонию можно и нужно строить осознанно. Во-вторых, сквозь сухую систематику проступает подлинная поэзия и психология: Ватсьяяна описывает градации любовного сближения — от взгляда и прикосновения к растущей страсти, пишет о том, как стыдливость женщины уступает место увлечённости, о «битвах любви» как игровой форме близости, о том, что высшее наслаждение недостижимо без взаимности, доверия и учёта желаний партнёрши. Знаменитое положение Ватсьяяны: женщина получает полное удовлетворение иначе, чем мужчина, и потому мужчина обязан заботиться о её удовольствии не менее, чем о своём. Для древнего текста это поразительно современная мысль.

Важно и то, чего в этой части нет: нет ни принуждения, ни восхваления насилия. Напротив, Ватсьяяна неоднократно предостерегает против грубости и невнимания. Страсть должна быть «согласной», игра — обоюдной. Там, где встречаются упоминания о побоях в любви, они описаны как часть любовной игры по обоюдному согласию и со строгими оговорками.

Часть третья. «О девах» (Канья-адхикарана)

Третья часть переносит нас из будуара в область социальной практики — брака. Она посвящена выбору невесты и жениха, сватовству, формам брака, завоеванию доверия девушки, видам брачных союзов.

Ватсьяяна излагает правила, предписанные традицией: мужчина, окончивший обучение, должен жениться на девушке из хорошей семьи, младше его по возрасту, достойной по происхождению и красоте. Подробно обсуждаются признаки, по которым следует выбирать: родословная невесты, её характер, здоровье, внешность; описаны также приметы, которых древние избегали (многие из них сегодня звучат как суеверия — и это важная историческая черта текста, которую честный рецензент обязан отметить).

Особенно интересна глава о том, как юноша может завоевать расположение девушки: через её подруг, через совместные игры и развлечения, через постепенное сближение — от совместных качелей и водных игр к доверительным беседам. Ватсьяяна советует юноше быть в обществе девушек щедрым, весёлым, приятным собеседником — человеком, чьё общество ценно само по себе. Здесь же рассматриваются «восемь форм брака» индийской традиции — от торжественного брахма-брака, совершаемого с ведическими обрядами и приданым, до гандхарва-брака, заключаемого по взаимной любви без обрядов, и низших форм, включая похищение. Ватсьяяна, как и полагается практическому автору, обсуждает, какие формы предпочтительны и при каких обстоятельствах допустимы остальные, включая случаи, когда девушке разумно самой выбрать суженого и добиться брака.

Часть четвёртая. «О женах» (Бхарья-адхикарана)

Четвёртая часть — самая «социологическая» — описывает положение и обязанности жены в патриархальном доме, устройство гарема, поведение единственной жены и старшей жены среди других, а также главы о царском гареме и о наблюдении за женщинами.

Эта часть требует от современного читателя исторического контекста. Картина, которую рисует Ватсьяяна, патриархальна: жена должна быть добродетельной, верной, хозяйственной, почитать родственников мужа, управлять домом и прислугой, расходовать средства бережно, заниматься садом и ткачеством, в отсутствие мужа вести жизнь строгую и уединённую. Ватсьяяна описывает иерархию в многоженном доме: старшая жена пользуется особым почётом, младшие должны её уважать; подробно расписаны обязанности царских жён и надзор за ними. Главы о гареме сегодня читаются тяжело — как документ эпохи, а не как руководство к действию.

Однако и здесь Ватсьяяна не сводится к домострою. Он настаивает, что муж обязан относиться к жене с уважением и вниманием, особенно к молодой жене в первые дни брака: «с ней следует обращаться мягко и доверительно», сближаться постепенно, не пугая. Он обсуждает чувства покинутой жены, её ревность, её право на внимание. В известной сцене-наставлении он советует мужчине, вернувшемуся из путешествия, в первую ночь вновь сойтись с женой деликатно и любовно, чтобы восстановить близость. То есть даже в рамках патриархальной модели Ватсьяяна проводит мысль о взаимности и психологической чуткости.

Часть пятая. «О чужих жёнах» (Парадарика-адхикарана)

Пятая часть — самая этически спорная. Она посвящена обольщению чужих жён: как мужчина может распознать женщину, склонную к связи, как войти к ней в доверие, какие признаки указывают на её готовность, и — что важнее всего для понимания логики текста — при каких обстоятельствах это допустимо.

Ватсьяяна начинает с теоретического обоснования, почему мужчины стремятся к чужим жёнам: он перечисляет причины — сходство, неразборчивость, влечение, надежда, обида на свою жену, сравнение в её пользу, давняя привязанность и так далее. Затем следует длинный каталог «признаков»: как женщина выдаёт симпатию взглядом, речами, поведением; как ведёт себя в присутствии мужа; какие ситуации благоприятны для сближения. Отдельные главы посвящены жёнам царских приближённых и царским жёнам — с подробным разбором того, как устроен надзор в гареме и как его можно обойти (эти главы исторически ценны как описание дворцового быта).

Ключевой момент, который спасает текст от обвинения в чистом цинизме: Ватсьяяна прямо заявляет, что связь с чужой женой в общем случае противоречит дхарме и опасна, и допустима лишь в исключительных обстоятельствах — он приводит классический перечень: ради спасения жизни, по поручению царя, в случае, когда женщину соблазнили обманом и она в отчаянии, и тому подобное, — да и тогда, подчёркивает автор, следует взвесить все риски: потерю добродетели, богатства, репутации, будущую жизнь. Иными словами, пятая часть — это в равной мере «инструкция» и «предупреждение»: трактат честно описывает реальные нравы своего времени, не делая вид, что измен не существует, но и не благословляя их безоглядно. Глава завершается рассуждениями о том, что мудрый человек скорее воздержится, чем предастся страсти, влекущей гибель.

Часть шестая. «О куртизанках» (Вайшика-адхикарана)

Шестая часть — одна из самых замечательных и неожиданных для древней литературы. Она целиком посвящена гетерам — куртизанкам (вайшья), их ремеслу, психологии, экономике и безопасности. Это не сатира и не проповедь, а деловитое, местами почти бизнес-руководство, написанное, по словам самого Ватсьяяны, по просьбе и в интересах самих куртизанок — с опорой на мнения образованных женщин этого сословия, в частности некоей Ватсьяяны-куртизанки (возможно, родственницы или учительницы автора).

Ватсьяяна описывает мир куртизанок как законную часть городской экосистемы. Куртизанка в древней Индии — не изгой, а профессионалка: образованная, владеющая искусствами, часто богатая и независимая. Она выбирает покровителей, руководствуясь расчётом и вкусом; её дом — салон, где собираются знатоки поэзии и музыки. Подробно разбираются: как выбирать мужчин (по щедрости, положению, характеру), как извлекать из них максимум денег, пока они увлечены, как распознавать тех, кто разорён или скуп, как прекращать связь с невыгодным любовником — и, что трогательно, как с бывшим возлюбленным можно возобновить отношения, если он снова разбогател или если прежняя связь была искренней. Описаны способы привязать мужчину: лесть, внимание к его самолюбию, притворная страсть, создание видимости исключительности.

Отдельная глава — о матери-куртизанке, которая должна обучить дочь ремеслу и устроить её судьбу: найти ей достойного покровителя или выгодно выдать замуж. Есть глава о том, как куртизанке вести себя с мужчинами разных типов и как избегать опасностей. Тон Ватсьяяны здесь поражает деловитым прагматизмом и полным отсутствием морализаторства: он не осуждает куртизанок — он уважает их как профессионалок и учит их профессионализму, включая самозащиту. В его мире куртизанка — субъект, а не жертва; она управляет своей жизнью, своими деньгами и своими мужчинами. Для литературы III–V веков это исключительно прогрессивная позиция.

Часть седьмая. «О тайных средствах» (Аупанишадика-адхикарана)

Заключительная, короткая седьмая часть посвящена «тайным наукам»: афродизиакам, средствам увеличения мужской силы, снадобьям для привлечения и покорения, средствам усиления красоты (притирания, мази, составы для улучшения внешности), а также оккультным практикам — заговорам и средствам, обещающим успех у женщин.

Как критик отмечу: эта часть сегодня воспринимается двояко. С одной стороны, она бесценна как источник по истории индийской фармакопеи, косметологии и бытовой химии древности — Ватсьяяна перечисляет сотни растительных и минеральных компонентов, рецептов ухода за телом, зубов, кожи, волос. С другой стороны, здесь же — пласт магии и суеверий, характерный для эпохи. Ватсьяяна, впрочем, и сам проявляет осторожность: он предупреждает, что к снадобьям следует относиться осмотрительно, что многие средства опасны для здоровья, что нельзя слепо доверять «чудесным» рецептам шарлатанов, и советует прежде всего укреплять тело естественным путём — умеренностью, питанием, режимом. Этот скептицизм внутри магической главы делает честь автору.

Шестьдесят четыре искусства: эстетическая программа книги

Одно из самых обаятельных мест «Камасутры» — перечень шестидесяти четырёх искусств (чала-кала), которыми должен владеть образованный человек, и особенно — которым надлежит обучать девушек, включая дочерей хороших семей и куртизанок. Ватсьяяна приводит этот список в первой части, опираясь на авторитет Бахравьи.

Список поражает широтой и демонстрирует, что такое «искусство любви» в индийском понимании: это не техника соития, а целостная культура человека. В него входят:

1. пение;
2. игра на музыкальных инструментах;
3. танец;
4. соединение пения, танца и музыки;
5. письмо и рисование;
6. украшение тела узорами из рисовой пасты и красок;
7. умение устилать ложе цветами;
8. окрашивание одежды;
9. изготовление украшений;
10. приготовление благовоний и притираний;
11. искусство речи, владение языком;
12. чтение вслух с выражением;
13. заучивание наизусть словарей и стихов;
14. искусство декламации и состязаний в стихах;
15. знание языков пракрита и санскрита;
16. умение плести венки и гирлянды;
17. составление букетов;
18. искусство татуировки;
19. украшение ушей;
20. искусство благовонных масел;
21. знание драгоценных камней;
22. садоводство и разведение цветов;
23. устройство фонтанов и водяных механизмов;
24. искусство аквариумов и содержания рыб;
25. дрессировка птиц и животных;
26. кулинария — приготовление блюд, напитков, шербетов;
27. искусство лимонадов и прохладительных напитков;
28. шитьё и ткачество;
29. плетение из тростника и циновки;
30. резьба и столярное дело;
31. архитектура и строительство;
32. знание мер и весов, счетоводство;
33. арифметика;
34. искусство загадок и шарад;
35. игры со словами, «словесные цепи»;
36. искусство мимики и пантомимы;
37. знание языка жестов;
38. фокусы и иллюзии;
39. искусство переодевания;
40. азартные игры (кости);
41. шахматы и настольные игры;
42. детские игры;
43. искусство боевых упражнений с оружием;
44. гимнастика и упражнения на гибкость;
45. искусство очаровывать и привлекать;
46. изготовление игрушек;
47. знание свойств ядов и противоядий;
48. магия и заговоры;
49. искусство понимания чужих мыслей по знакам;
50. и многие другие — вплоть до искусства украшать колесницу и умения развлекать общество.

Этот перечень — манифест эстетизма. Идеальный человек по «Камасутре» — эстет-универсал: музыкант, поэт, садовник, кулинар, игрок, собеседник, знаток камней и цветов. Любовь здесь — вершина пирамиды, основание которой составляет широкая культура чувственности: умение видеть, слышать, обонять, вкушать, осязать прекрасное во всём. Современному читателю этот список напоминает программы ренессансного воспитания — и это, пожалуй, лучшая похвала книге, написанной полтора тысячелетия назад.

Женский вопрос: курьёз или открытие?

Отдельного разговора заслуживает то, как «Камасутра» изображает женщин. С одной стороны, текст, несомненно, создан в патриархальном обществе и отражает его нормы: браки устраиваются родителями, многоженство законно, от жены ожидается верность, свобода передвижения женщин из хороших семей ограничена. С другой стороны, внутри этих рамок Ватсьяяна демонстрирует удивительное внимание к женской субъектности.

• Он неоднократно подчёркивает, что женщина испытывает наслаждение иначе и нередко сильнее мужчины, и что мужчина обязан это учитывать.
• Он настаивает: насилие и грубость противопоказаны; близость должна строиться на доверии и постепенности.
• Он описывает куртизанку как независимую профессиональную женщину, распоряжающуюся своим имуществом и судьбой, и пишет о ней без тени морализма.
• Он приводит мнения образованных женщин (включая цитируемую им Ватсьяяну-куртизанку) как авторитетные.
• Он обсуждает право девушки выбирать мужа, если родители медлят, и допускает гандхарва-брак по взаимной любви.
• В пятой части он описывает женщин, страдающих в гаремах от neglecta (заброшенности), с сочувствием, признавая естественность их желаний.

Индологи, в частности Венди Донигер, прямо указывают: «Камасутра» — один из немногих древних текстов, который пытается смотреть на отношения и глазами женщины. Это не феминизм в современном смысле — это реалистический учёт того факта, что в любви участвуют двое, и что женщина не объект, а равноправная сторона. Для своей эпохи такая позиция — выдающееся достижение.

Судьба текста: от Бенареса до викторианской Англии

После Ватсьяяны «Камасутра» жила в Индии как уважаемый шастра: её изучали, комментировали, цитировали. Её влияние прослеживается в индийской поэзии и драме (Калидаса явно знал традицию камашастр), в трактатах о любви более поздних веков, в скульптурной программе храмов — включая знаменитые эротические рельефы Кхаджурахо и Конарка, хотя напрямую храмовые скульпторы опирались на более широкую традицию, частью которой была и «Камасутра».

В XIX веке текст был открыт для Запада. В 1883 году вышло английское издание в переводе, подготовленном под редакцией Ричарда Фрэнсиса Бёртона — знаменитого путешественника, авантюриста и ориенталиста, — совместно с Ф. Ф. Арбатнотом (сам Бёртон, по общему мнению исследователей, санскритом не владел; перевод выполняли индийские пандиты, а он редактировал и стилизовал текст). Издание вышло под эгидой «Общества Кама Шастра» — фиктивной организации, придуманной для обхода британских законов о непристойности. Книга мгновенно стала сенсацией и символом «запретного Востока» в викторианском воображении. Перевод Бёртона — с его архаичной, псевдобиблейской стилистикой — сам стал литературным памятником, но одновременно закрепил искажённое восприятие текста: как экзотического порнографического курьёза.

Дальше — больше. В 1885 году издание Бёртона фигурировало в скандальных судебных процессах; в XX веке книга десятилетиями находилась под негласным запретом во многих странах, а в самой Индии колониальная викторианская мораль, наложенная на консервативные викторианские нормы, заставила многих индийцев стыдиться собственного классического наследия. Парадокс истории: текст, созданный в культуре, свободно говорившей о любви, был «открыт» культурой, которая любви стеснялась, — и в результате его смысл исказился до неузнаваемости.

Лишь со второй половины XX века «Камасутру» стали читать заново, академически. Ключевую роль сыграли новые переводы и исследования: перевод А. Даниелу, а главное — фундаментальный перевод и комментарий Венди Донигер и Судхи Какар (1994), вернувший тексту его философский и социологический контекст; работы индийских историков о гуптской эпохе. Сегодня «Камасутра» изучается в университетах как источник по истории повседневности, гендера, сексуальности и городской культуры древней Индии.

Мифы и недоразумения: чем «Камасутра» не является

Критик обязан развенчать устойчивые мифы:

• Миф первый: «Камасутра — это книга поз». Позам посвящена одна глава из шестидесяти четырёх — менее двух процентов текста. Остальное — философия, социология, психология, этикет, экономика отношений, эстетика. Называть «Камасутру» справочником поз — всё равно что называть «Артхашастру» справочником по налогообложению: верно, но чудовищно узко.
• Миф второй: «Это религиозная книга, предписывающая ритуалы». Текст светский по духу. Он почти не касается ритуальной религии; его опора — не откровение, а опыт, разум и наблюдение. Ватсьяяна апеллирует к авторитету мудрецов, но аргументирует рационально.
• Миф третий: «Книга учит разврату». Напротив, текст пронизан идеей меры: кама законна, когда не вредит дхарме и артхе. Измены, интриги, оккультные средства описываются с неизменными оговорками о рисках и нежелательности. Идеал Ватсьяяны — не распутник, а гармоничный человек, умеющий любить красиво и достойно.
• Миф четвёртый: «Это инструкция только для мужчин». Значительная часть текста адресована интересам женщин: куртизанок, жён, девушек. Шестая часть написана, по собственным словам автора, в интересах самих куртизанок.

Литературные достоинства текста

Как литературный памятник «Камасутра» интересна своей формой. Это сутра-жанр: предельно сжатые, афористичные фразы, чередующиеся со стихами-локами, в которых излагаются традиционные положения. Стихи часто принадлежат более ранним поэтам и цитируются как авторитетные; прозаический слой — это рассуждение, классификация, перечисление. Ватсьяяна мастерски владеет техникой перечисления: его списки (типы объятий, виды поцелуев, признаки женщин) — не просто каталоги, а попытка охватить явление системно, как это делала вся индийская наука — от грамматики Панини до «Артхашастры».

В тексте немало и подлинной поэзии: описания городских садов и праздников, сцены ревности и примирения, портреты куртизанок, лирические пассажи о первой любви и о возвращении мужа из странствия. Стиль Яшодхары-комментатора сохранил для нас десятки цитат утраченных поэтов — по сути, «Камасутра» с комментарием работает как антология индийской любовной лирики.

Ключевые идеи книги — резюме

1. Три цели жизни неразделимы. Дхарма, артха и кама образуют троицу; пренебрежение любой из них обедняет человеческую жизнь. Наслаждение — не грех, а законная цель, если оно не вредит долгу и благополучию.
2. Любовь — это наука и искусство. Ей можно и нужно учиться. Знание делает близость богаче, безопаснее и человечнее; невежество ведёт к грубости, разочарованию и разладу.
3. Взаимность — сердцевина наслаждения. Мужское и женское удовольствие различны; забота о партнёре, внимание к его желаниям, постепенность и доверие — условие подлинной близости.
4. Человек культуры шире человека страсти. Шестьдесят четыре искусства показывают: чувственность коренится в общей культуре — музыке, поэзии, садах, пище, беседе. Воспитанный эстет любит полнее и красивее.
5. Красота повседневности. Расписание дня нагараки — это гимн упорядоченной, осознанной жизни: уход за телом, общение, искусство, отдых. Качество жизни складывается из ритуалов будней.
6. Реализм вместо ханжества. Ватсьяяна описывает мир таким, каков он есть: с изменами, расчётом, ревностью, профессиональной любовью. Честное знание нравов — основа мудрого поведения.
7. Женщина — субъект любви. Для своего времени текст революционен вниманием к женскому опыту, женским интересам и женской природе удовольствия.
8. Мера во всём. Страсть, не знающая границ, разрушительна. Мудрец наслаждается, не сжигая себя и других.

Практические выводы для современного читателя

Что может дать «Камасутра» человеку XXI века, который вряд ли собирается содержать гарем или следовать списку примет при выборе невесты? Довольно много — если читать её как книгу о культуре отношений, а не как сборник экзотики.

• Учитесь и разговаривайте. Главный практический посыл Ватсьяяны: близость требует знания, внимания и коммуникации. Партнёры различаются; догадываться о желаниях другого бесполезно — нужно изучать друг друга. Это актуальнее любых «поз».
• Культивируйте эстетику жизни. Дом, сад, музыка, хорошая еда, красивая речь, ухоженное тело — не роскошь, а среда, в которой растёт любовь. Ватсьяяна учит инвестировать в атмосферу повседневности.
• Соблюдайте триваргу. Баланс долга, благополучия и радости — формула устойчивой жизни. Карьера без радости мертва; радость, разрушающая долг и благополучие, опасна. Держите три чаши в равновесии.
• Уважайте автономию партнёра. Постепенность, согласие, деликатность — принципы, которые Ватсьяяна формулировал полтора тысячелетия назад и которые звучат вполне современно.
• Помните о рисках. Как и в пятой и седьмой частях: всякое соблазнение чужого и всякое «тайное средство» имеет цену. Книга честна о последствиях — это её лучшая прививка от романтизации безрассудства.
• Читайте исторически. Отделяйте вечное (психология, эстетика, этика взаимности) от преходящего (патриархальные нормы, суеверия, магия). Умение видеть в классическом тексте и его эпоху, и его вневременную мудрость — главный навык культурного читателя.

Заключение: книга, заслуживающая настоящего прочтения

«Камасутра» Ватсьяяны — не скандальный трактат и не экзотическая безделушка. Это зрелый плод цивилизации, умевшей говорить о человеческой чувственности спокойно, умно и красиво, — цивилизации, для которой любовь была не грехом и не слабостью, а искусством, достойным науки. За полторы тысячи лет книга пережила невероятную судьбу: от учебника городских денди гуптской Индии — к викторианскому запретному плоду, к символу контркультуры 1960-х, к объекту академического изучения и, наконец, к предмету массовых недоразумений, тиражируемых поп-культурой.

Вернуть «Камасутре» её подлинное измерение — задача читателя. Прочитанная целиком и в контексте, она оказывается книгой о гармонии: между телом и духом, страстью и мерой, мужчиной и женщиной, наслаждением и долгом, человеком и миром прекрасных вещей. Это книга о том, как жить полно, — и именно поэтому она пережила и храмы, и империи, и цензоров, и собственные легкомысленные репутации. Как сказал бы сам Ватсьяяна: знание камы — не путь к падению, а одна из опор человеческой жизни, и владеющий им живёт богаче, красивее и осознаннее.

Читать «Камасутру» стоит всем, кого интересует история культуры, психология отношений, Индия и сама идея искусства жить. Читать её нужно медленно, с комментарием, помня о дистанции эпох, — и тогда вместо набора экзотических картинок перед вами развернётся живой, ироничный, мудрый и глубоко человечный мир древней индийской цивилизации. Немногие книги вознаграждают за такое чтение столь щедро.