Есть книги, которые меняют не только свою дисциплину, но и ход мировой истории. «Исследование о природе и причинах богатства народов» (в оригинале — An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations), опубликованное 9 марта 1776 года в Лондоне, принадлежит именно к этой категории. Её автор — шотландский философ и профессор нравственной философии Адам Смит, чьё имя стало синонимом рыночной экономики, свободного предпринимательства и «невидимой руки» рынка. Для Великобритании XVIII века эта книга оказалась интеллектуальным ответом на вызовы промышленной революции, колониальной торговли и устаревшей меркантилистской политики. В настоящей статье мы подробно, книга за книгой, разберём содержание этого монументального труда, выделим ключевые идеи и концепции, покажем практические выводы и оценим наследие Смита с позиции критика, прошедшего через два с половиной столетия экономических дискуссий.

Об авторе и историческом контексте

Адам Смит родился в 1723 году в шотландском городке Керколди. Он учился в университетах Глазго и Оксфорда, преподавал в Глазго логику и нравственную философию и прославился ещё до «Богатства народов» своим первым большим трудом — «Теорией нравственных чувств» (1759). Важно понимать: Смит никогда не считал себя «экономистом» в современном смысле — этой профессии тогда просто не существовало. Он был моральным философом, и экономические вопросы интересовали его прежде всего как вопросы о справедливости, благосостоянии общества и природе человеческих поступков.

Работая над главным трудом своей жизни более десяти лет, Смит наблюдал Англию и Шотландию в переломный момент истории. Мануфактуры сменялись фабрикаками, каналы и дороги связывали рынки, колониальная торговля приносила купцам баснословные прибыли, а государство щедро раздавало монополии и покровительствовало избранным отраслям. Меркантилизм — господствовавшая тогда экономическая доктрина — утверждал, что богатство нации есть золото и серебро, а задача государства — обеспечивать активный торговый баланс всеми средствами протекционизма. Смит поставил под сомнение сами эти основания, предложив совершенно иную картину того, откуда берётся богатство народов.

Общая структура произведения

«Богатство народов» состоит из пяти книг, логика которых выстроена безупречно: от микроуровня (труд, разделение труда, цены) через макроуровень (капитал и его накопление), через историю (естественный ход развития народов) к критике конкурирующих систем (меркантилизм и физиократия) и, наконец, к роли государства и финансам. Рассмотрим каждую часть подробно.

Книга первая: о причинах увеличения производительности труда и о порядке, в котором продукт труда естественно распределяется между классами

Разделение труда — первый камень здания

Книга открывается знаменитой главой о разделении труда. Смит начинает с примера, ставшего хрестоматийным: булавочной мануфактуры. Один рабочий, изготавливающий булавки самостоятельно — тянущий проволоку, выпрямляющий её, нарезающий, заостряющий, шлифующий шляпку, — вряд ли сумеет сделать и двадцать булавок в день. Но мануфактура из десяти человек, где каждый выполняет одну-две операции, производит около 48 тысяч булавок в день, то есть по 4800 булавок на каждого рабочего. Производительность выросла в сотни раз.

Смит выделяет три причины этого эффекта:

• возрастание ловкости и навыка каждого работника, постоянно повторяющего одну простую операцию;
• экономия времени, которое иначе терялось бы при переходе от одного вида работы к другому;
• изобретение машин и приспособлений, которое естественным образом вытекает из сосредоточения внимания работника на одной задаче.

Далее следует глубокая мысль: сама склонность людей к обмену, торговле и «менивать одну вещь на другую» порождает разделение труда. Никто не видит, чтобы собаки намеренно обменивались костью с другими собаками, — иронизирует Смит. Человек же постоянно нуждается в помощи ближних, но ждать её исключительно от их благорасположения было бы напрасно. Отсюда рождается одна из самых цитируемых формул мировой литературы:

«Не от благожелательности мясника, пивовара или булочника ожидаем мы получить свой обед, а от соблюдения ими своих собственных интересов. Мы обращаемся не к их гуманности, а к их эгоизму, и никогда не говорим им о наших нуждах, а об их выгодах».

Это не апология жадности, а констатация механизма координации: в обществе, где миллионы людей зависят друг от друга, обмен и взаимная выгода связывают их прочнее любых благопожеланий.

Границы разделения труда и роль денег

Смит устанавливает важнейший закон: разделение труда ограничено размерами рынка. В маленькой деревне кузнец не может специализироваться только на изготовлении гвоздей — спроса не хватит. Расширение рынка — через улучшение дорог, судоходства, каналов — позволяет углублять специализацию и тем самым наращивать производительность. Это фундаментальный принцип, который и сегодня объясняет, почему глобализация и инфраструктура так сильно влияют на экономический рост.

Чтобы обмен работал, обществу нужны деньги. Вторая глава книги прослеживает, как неудобства прямого товарообмена привели к стихийному выделению товаров-эквивалентов — скота, соли, раковин, железа, — а затем к благородным металлам и чеканке монеты. Деньги, по Смиту, не есть богатство; это лишь «колесо обращения», инструмент, облегчающий обмен. Эта, казалось бы, техническая идея станет оружием против меркантилистов, отождествлявших богатство с запасом золота.

Реальная и номинальная цена товара

Третья глава вводит различие между реальной ценой товара (трудом и лишениями, необходимыми для его приобретения) и номинальной ценой (его денежным выражением). Смит пишет, что «труд является действительным мерилом меновой стоимости всех товаров». Работник, получающий плату за труд, расстаётся частью своей жизни — своим покоем, свободой, безопасностью, — и именно поэтому труд выступает подлинной валютой всякого обмена. Эта трудовая теория стоимости позже будет развита Рикардо и Марксом, хотя сам Смит применял её гибко, понимая различие между стоимостью, определяемой затраченным трудом, и стоимостью, определяемой трудом, на который товар обменивается.

Компоненты цены: заработная плата, прибыль и рента

В главах с шестой по одиннадцатую Смит разлагает цену любого товара на три составные части:

1. заработную плату — возмещение труда работника;
2. прибыль — возмещение капитала предпринимателя, который авансирует материалы и платит работникам до продажи товара;
3. земельную ренту — плату собственнику земли за допуск к использованию её производительных сил.

Это породило классическую трёхклассовую модель общества: работники, капиталисты и землевладельцы. Анализируя каждую часть, Смит делает наблюдения, сохранившие актуальность:

• Заработная плата зависит не от объёма национального богатства как такового, а от темпа его роста: в быстро развивающейся экономике спрос на труд растёт быстрее, чем предложение, и ставки поднимаются. Смит сочувственно замечает, что рабочие «всегда и повсюду находятся в своего рода молчаливом, но постоянном и единообразном стачечном состоянии», а законы того времени запрещали союзы работников, но не хозяев — критика, звучащая на удивление современно.
• Прибыль на капитал не зависит, в отличие от заработной платы, от размера капитала (хотя абсолютная прибыль велика там, где велик капитал), и в целом низка в богатых странах и высока в бедных — за исключением стран, идущих к разорению.
• Рента — это монопольная цена, зависящая не от затрат землевладельца на улучшение земли, а от того, что может заплатить арендатор. Землевладелец стремится присвоить даже те улучшения, которые произведены не им, а арендатором.

Смит также проводит различие между производительным трудом (создающим товары, в которых овеществляется стоимость) и непроизводительным трудом (услуги, которые «гибнут в самый момент их оказания»). Сюда он относит труд слуг, а также — с характерной для него прямотой — государственных чиновников, военных, священников, юристов, актёров и музыкантов. Эта классификация позже подвергнется справедливой критике, но логика Смита состояла в другом: непроизводительный труд содержится за счёт продукта производительного, и страна, содержащая слишком много «непроизводительных рук», замедляет накопление.

Книга вторая: о природе, накоплении и применении капитала

Накопление как источник роста

Вторая книга посвящена капиталу. Смит проводит различие между непосредственным потреблением (запас, идущий на текущие нужды) и капиталом, приносящим доход. Капитал делится на основной (машины, постройки, улучшения земли, полезные способности людей) и оборотный (деньги, материалы, готовые товары на складах). Ключевая идея: рост производительности общества определяется объёмом капитала, направляемого на содержание производительного труда. Одна и та же страна может кормить больше работников и производить больше товаров, если накапливает и инвестирует, а не проедает.

Отсюда — знаменитая максима Смита: «Бережливость, а не трудолюбие, служит непосредственной причиной возрастания капитала». То, что ежегодно сберегается, так же продуктивно, как то, что ежегодно затрачивается; скупость вредна лишь в крайних формах, а расточительство и злоупотребления — подлинный враг накопления. Именно частное сбережение, превращаемое в инвестиции, двигает экономику вперёд.

Формы применения капитала

Смит перечисляет четыре направления, куда может быть вложен капитал, располагая их по возрастанию количества производительного труда, который они приводят в движение:

1. сельское хозяйство и добыча первичных продуктов — здесь «работают» не только люди и скот, но и сама природа;
2. обрабатывающая промышленность;
3. оптовая торговля (внутренняя полезнее иностранной, а торговля предметами потребления полезнее транзитной);
4. розничная торговля.

При этом Смит подчёркивает: частный инвестор выбирает не по критерию общественной пользы, а по критерию личной безопасности и доходности. И здесь появляется центральная метафора всего труда:

«Вкладывая капитал в поддержку отечественной промышленности, он имеет в виду лишь собственную выгоду; направляя эту промышленность таким образом, чтобы её продукт обладал наибольшей ценностью, он имеет в виду лишь свой собственный выигрыш. В этом случае он, как и во многих других, управляется невидимой рукой, преследуя цель, которая совсем и не входила в его намерения… Преследуя свои собственные интересы, он часто более действенным образом служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стремится служить им».

«Невидимая рука» — не метафизическая сила и не гарантия всеобщей гармонии, а описание механизма, при котором децентрализованные решения собственников, координируемые ценами и конкуренцией, приводят к распределению ресурсов, близкому к общественно оптимальному. Любопытный исторический нюанс: сам Смит употребил это выражение всего трижды за всю жизнь — в «Истории астрономии», в «Теории нравственных чувств» и здесь.

Процент и расточители

Смит связывает процентную ставку с количеством свободного капитала: чем больше сбережений в стране, тем ниже процент. Он язвительно описывает «расточителей», которые проедают капиталы, завещанные предками, и тем самым уменьшают фонд, из которого общество могло бы содержать производительных работников, в противоположность «хозяевам», чья трезвая бережливость год за годом наращивает национальное богатство.

Книга третья: о различии в ходе естественного развития богатства у разных народов

Третья книга — самая короткая, но важная историческая интерлюдия. Смит формулирует «естественный ход вещей»: капиталы общества естественно направляются сначала в сельское хозяйство, затем в мануфактуры и лишь потом во внешнюю торговлю. Однако в Европе, наследовавшей феодальные порядки, этот порядок был перевёрнут.

Причины искажения — институты: майоратное наследование, запрещающее дробить крупные поместья; система первородства; ограничения на отчуждение земли; притеснение городского ремесла цехами и городскими привилегиями. Землевладельцы-аристократы, презирая труд, препятствовали улучшениям, а городские корпорации и цеховые уставы ограничивали конкуренцию и свободу передвижения труда. В результате городское население получало искусственные преимущества, а сельское — искусственные препятствия. Смит показывает: экономический рост — это прежде всего вопрос институтов и свободы, а не только ресурсов. Именно там, где законы позволяют человеку безопасно пользоваться плодами своего труда, общество богатеет; там, где собственность беззащитна перед произволом, накопление замирает.

Книга четвёртая: о системах политической экономии

Разгром меркантилизма

Четвёртая книга — самая полемическая и самая влиятельная. Здесь Смит систематически разбирает и опровергает меркантилистскую систему, господствовавшую в европейской политике два столетия.

Меркантилизм исходил из двух посылок: богатство состоит в деньгах (золоте и серебре), и страны, лишённые собственных рудников, должны добывать его через благоприятный торговый баланс — продавать больше, чем покупают. Отсюда следовала целая система государственного вмешательства: высокие пошлины на импорт, субсидии (премии) экспорту, монопольные торговые компании, колониальные ограничения, навигационные акты.

Смит методично разбирает каждый элемент:

• Деньги — не богатство. Богатство народа состоит в совокупности предметов потребления и удобств, которые он ежегодно производит и потребляет. Золото — лишь средство обращения, причём дорогое; держать в стране избыток металла невыгодно, как невыгодно держать лишнюю посуду на кухне. Импорт товаров в обмен на экспорт — это выгодный обмен, а не потеря.
• Торговый дефицит — иллюзия проблемы. Таможенные книги фиксируют лишь объявленную стоимость и систематически переоценивают экспорт и недооценивают импорт, давая купцам ложные сигналы о «прибыльности» торговли.
• Ограничения импорта контрпродуктивны. «Мудрость» каждого частного лица состоит в том, чтобы не пытаться производить дома то, что дешевле купить у других. Если чужая страна может снабжать нас товаром дешевле, чем мы способны произвести его сами, выгоднее покупать его, обменивая на часть продукта нашей собственной промышленности, в которой мы имеем преимущество. «То, что является благоразумием в поведении каждой частной семьи, вряд ли может быть безрассудством в поведении большого королевства» — так звучит основа аргумента о международной специализации, позже развитого Рикардо в теорию сравнительных преимуществ.
• Премии (субсидии) экспорту — налог на народ ради искусственного поддержания неэффективных отраслей; они заставляют общество дважды платить за товар: налоги на субсидию и высокая внутренняя цена.
• Колониальная система — монопольная торговля с колониями отвлекает капиталы от более выгодных применений (ближней торговли) к дальней, замедляет оборот капитала и создаёт опасность разрыва; Смит прямо обсуждает кризис отношений с американскими колониями и предлагает радикальный для своего времени план постепенной унии с представлением колоний в парламенте — план, который сам же признаёт политически неисполнимым, но экономически разумным.
• Монопольные компании вроде Ост-Индской — «бич страны во всех отношениях»: они сочетают худшие черты монополиста и чиновника, их управление колониальными территориями ведёт к эксплуатации и застою.

Из всей этой критики вырастает знаменитая формула «системы естественной свободы»: каждый человек, пока он не нарушает законов справедливости, должен быть предоставлен самому себе в преследовании своих интересов своим собственным способом, со своим трудом и капиталом конкурируя с трудом и капиталом любого другого лица или класса лиц. Суверен освобождается при этом от «множества обязанностей», в исполнении которых он неизбежно запутается, но три обязанности остаются — и о них речь в пятой книге.

Критика физиократов

Вторая половина четвёртой книги посвящена физиократам — французской школе (Кенэ, Тюрго и др.), считавшей единственным продуктивным классом земледельцев, а мануфактуры и торговлю — «бесплодными». Смит отдаёт должное их стремлению к совершенной свободе и справедливости (физиократы первыми выдвинули лозунг laissez-faire), но указывает на их системную ошибку: труд ремесленника и купца не менее продуктивен, чем труд земледельца, ибо воспроизводит своё содержание и приносит прибыль. Представление же о том, что ремесленники лишь «возвращают» потреблённое, не создавая ничего нового, ведёт к недооценке всего городского хозяйства. Смит завершает четвёртую книгу выводом: и меркантилистская, и физиократическая системы грешат одним — попытками направить экономику искусственно; истинное богатство рождается там, где труд свободен.

Книга пятая: о доходах государя или государства

Три обязанности суверена

Заключительная книга — подробный трактат о государственных финансах и функциях государства. Вопреки популярному упрощению, Смит вовсе не был сторонником «государства-ночного сторожа» в радикальном смысле. Он очерчивает три обязанности суверена:

1. Защита общества от насилия и вторжения других обществ (оборона).
2. Защита каждого члена общества от несправедливости и угнетения со стороны других членов — отправление правосудия (включая точное исполнение обязательств, защиту собственности и личную безопасность).
3. Создание и содержание общественных учреждений и сооружений, которые никогда не могут быть выгодны отдельному лицу или небольшой группе лиц, но содержание которых окупается для большого общества: дороги, мосты, каналы, гавани, а также учреждения для образования и для поддержания достоинства самого государя.

Особенно важен третий пункт. Смит подробно доказывает, что общественные работы могут и должны финансироваться за счёт их пользователей — дорожные пошлины, взимаемые пропорционально весу повозок, справедливее общих налогов, ибо они восстанавливают причинённый износ. Это ранняя формулировка принципа «платит тот, кто пользуется», сочетающаяся с призывом к прозрачности: средства на дороги должны идти исключительно на дороги, иначе это становится источником казнокрадства.

Государство и образование

Одна из самых цитируемых страниц пятой книги — предупреждение Смита о пагубных последствиях крайнего разделения труда для самого работника. Человек, вся жизнь которого проходит в выполнении немногих простых операций, «теряет привычку к напряжению ума» и становится настолько тупым и невежественным, насколько это возможно для человеческого существа; он утрачивает способность судить о делах своей страны и защищать её. Разделение труда увеличивает продукт, но обедняет самого работника. Противоядие — народное образование: Смит предлагает, чтобы государство в каждой общине учреждало небольшие школы с умеренной платой (чтобы учитель был заинтересован в качестве), вводило экзамены и поощряло премии за успехи. Он настаивает на умении читать, писать и считать для всех детей простолюдинов, а также на физических упражнениях. Здесь Смит выступает как сторонник активной роли государства в развитии человеческого капитала — идея, опередившая своё время на полтора столетия.

Налоги: четыре правила Смита

Глава о доходах государства содержит классическую теорию налогообложения. Смит формулирует четыре принципа, которые до сих пор печатают в учебниках:

• Справедливость: подданные должны участвовать в содержании правительства соответственно доходу, получаемому под его покровительством, — пропорционально своим способностям.
• Определённость: налог, время и способ его уплаты должны быть точны и известны заранее, а не произвольны. Неопределённость налогов, по Смиту, «поощряет наглость и способствует развращению» сборщиков.
• Удобство: налог должен взиматься в то время и тем способом, которые наиболее удобны для плательщика.
• Экономичность: налог должен как можно меньше изымать из карманов народа сверх того, что поступает в казну, — то есть издержки сбора должны быть минимальны, а побочные эффекты (стеснение промышленности, контрабанда, разорение налогоплательщиков) устранены.

Разбирая конкретные налоги, Смит обсуждает рентный налог, налог на прибыль, налог на заработную плату (предупреждая, что он в итоге перекладывается на хозяев через рост издержек и на землевладельцев через рост цен), налоги на предметы потребления (роскошь облагать можно и нужно, предметы первой необходимости — опасно, ибо их удорожание ведёт к росту зарплаты и цен). Он критикует произвольные налоги вроде подушной подати в неравных степенях, налог на оконные проёмы, гербовые сборы, и выступает против налогов, побуждающих к контрабанде чрезмерной тяжестью.

Государственные расходы и публичный долг

Смит анализирует рост расходов на войну: в современную эпоху порох, артиллерия, дисциплина и снабжение сделали войны длиннее и дороже; мирные бюджеты уже не покрывают военных издержек, что привело к появлению системы государственных долгов. Смит относится к публичному долгу резко негативно: он отвлекает капиталы от производительного применения, порождает класс «государственных кредиторов», заинтересованных в продолжении заимствований, и ведёт страну к ослаблению и в перспективе — к разорению. Его предупреждение о «системе заимствований, которая в настоящее время разорила все великие государства Европы» звучало пророчески.

О торговле и пошлинах: неожиданные оговорки

Стоит отметить честность Смита как учёного: даже в своей свободоторговой позиции он делает практические оговорки. Он признаёт, что отмена пошлин сразу может разорить отрасли, привыкшие к покровительству, и предлагает делать это постепенно. Знаменита его уступка в вопросе об обороне: «оборона, однако, гораздо важнее, чем богатство» — этим он оправдывает Навигационный акт, ограничивавший допуск иностранных судов в торговлю с Англией ради создания собственного торгового флота как резерва военного. Эта оговорка позже дала пищу протекционистам вроде Фридриха Листа, ссылаться на «чистого» Смита которым было бы затруднительно.

Сквозные идеи и концепции книги

Соберём вместе концептуальный каркас «Богатства народов»:

1. Источник богатства — труд и его производительность, а производительность определяется разделением труда, которое, в свою очередь, ограничено размерами рынка и обеспечено капиталом.
2. Свобода обмена и конкуренция — естественное состояние хозяйства; искусственные ограничения (монополии, цехи, пошлины, запреты) почти всегда снижают общее благосостояние, даже если обогащают отдельных лиц.
3. Цены как сигнальная система: рыночная цена колеблется вокруг «естественной цены» (издержек, включающих обычные ставки зарплаты, прибыли и ренты), направляя капиталы туда, где они нужнее обществу.
4. Накопление капитала — двигатель роста; бережливость и безопасность собственности важнее сиюминутных стимулов.
5. Ограниченное, но не бездейственное государство: правосудие, оборона, общественные работы, образование — обязанности, без которых рынок существовать не может.
6. Интересы землевладельцев и монополистов часто противоположны интересам общества: ставка ренты и монопольная цена растут «за счёт» остальных; Смит без колебаний указывает на конфликт между «хозяевами» и работниками, между купцами и потребителями. «Люди одного и того же ремесла редко собираются вместе даже для развлечения, но их беседа заканчивается сговором против публики или каким-нибудь способом поднять цены» — эта цитата стала эпиграфом для всей истории антимонопольного регулирования.
7. Экономический рост — процесс, а не состояние: богатство народа определяется не накопленным запасом золота, а непрерывным потоком производства «предметов первой необходимости, удобств и удовольствий жизни».

Практические выводы для читателя

Что современному читателю — предпринимателю, управленцу, гражданину — даёт книга Смита сегодня?

Для предпринимателя и менеджера

• Ищите возможности специализации: углубление разделения труда и автоматизация рутинных операций остаются главным источником производительности — булавочная мануфактура предвосхитила конвейер Форда и современную глобальную производственную цепочку.
• Расширяйте рынок сбыта: производительность растёт вместе с масштабом рынка, поэтому инвестиции в логистику, экспорт и каналы сбыта оправданы.
• Остерегайтесь соблазна лоббизма: прибыль, добытая через привилегии и монополии, неустойчива и вредна для общества; устойчивое преимущество даёт конкуренция и эффективность.
• Накапливайте и реинвестируйте: рост фирмы определяется не текущей выручкой, а долей прибыли, направляемой обратно в производство.

Для политика и государственного служащего

• Протекционизм — налог на потребителей ради привилегии избранным отраслям; вводить его можно лишь временно и осознанно, понимая цену.
• Налоги должны быть справедливыми, предсказуемыми, удобными и дешёвыми в сборе; произвольное налогообложение разрушает стимулы к труду и накоплению сильнее высоких, но ясных ставок.
• Инвестиции в образование и инфраструктуру — не «непроизводительные расходы», а условие долгосрочного роста, особенно когда разделение труда угрожает деградацией массовой квалификации.
• Государственный долг не бесконечен: систематические заимствования на текущее потребление подрывают будущий рост.

Для обычного гражданина

• Богатство страны измеряется не резервами валюты, а доступностью товаров, услуг и качеством жизни для всех классов населения, включая «низшие».
• Свобода выбирать занятие, место жительства и контрагента — базовое условие процветания; любые сословные и административные барьеры в итоге оплачивает сам народ.
• Скептически относитесь к обещаниям «выгодной торговли», которая сводится к продаже больше, чем покупаешь: взаимный обмен выгоден обеим сторонам, и это не игра с нулевой суммой.

Критическая оценка: сильные стороны и уязвимые места

Как литературный критик и обозреватель, обязан отметить не только величие книги, но и её ограничения — тем более что многие из них сам Смит осознавал.

Сильные стороны. Во-первых, беспрецедентная системность: впервые хозяйство было описано как целостный организм с внутренними закономерностями, а не набор рецептур для казны. Во-вторых, эмпирическая насыщенность: страницы Смита полны конкретных данных о ценах на зерно, серебро, шерсть, о пошлинах, о жалованье профессоров и солдат — он писал не абстрактную теорию, а политическую экономию, укоренённую в фактах. В-третьих, моральная глубина: экономический анализ у Смита неотделим от вопроса о том, как институты влияют на характер людей. В-четвёртых, литературное мастерство: ясность изложения, ирония, живые примеры сделали пятитомный труд читаемым для публики — книга выдержала множество изданий ещё при жизни автора.

Уязвимые места. Трудовая теория стоимости в её смитовской форме внутренне противоречива: как только появляются капитал и земля, «затраченный труд» перестаёт однозначно определять обменные пропорции, и Смит фактически переходит к теории издержек, не согласовав её с исходными посылками — эту нестыковку позже вскрыли маржиналисты, построив субъективную теорию ценности. Разделение труда на производительный и непроизводительный сегодня выглядит архаичным: экономика услуг составляет в развитых странах большинство ВВП, и утверждать непроизводительность врача или учителя нелепо. Трёхклассовая схема общества не предусматривала множества промежуточных позиций современного мира. Смита справедливо упрекали (с разных сторон) и за то, чего он не сделал: за недостаточное внимание к проблемам неравенства и к тому, как рыночная власть крупных фирм искажает его собственную модель конкуренции — хотя, как мы видели, сам он корпоративные сговоры прекрасно замечал и презирал.

Отдельно стоит сказать о мифологии «невидимой руки». В XX веке фразу превратили в лозунг, будто Смит доказал, что эгоизм всегда и везде ведёт к общественному благу. Это вульгаризация. Смит писал о конкретной ситуации — направлении капитала в отечественную промышленность — и всюду предполагал наличие «законов справедливости», конкуренции и нравственных ограничителей, подробно разобранных в «Теории нравственных чувств». Рынок у Смита — институт, встроенный в моральный и правовой порядок, а не заменитель такового.

Влияние и наследие

Влияние «Богатства народов» трудно переоценить. Книга почти сразу стала настольной для политиков: Уильям Питт-младший, выстраивая бюджетную и торговую политику Британии, называл Смита лучшим источником практических решений; договор Идена 1786 года о свободной торговле с Францией несёт на себе отпечаток смитовских идей. На протяжении XIX века классическая школа — Мальтус, Рикардо, Милль — развивала и корректировала его построения. Маркс, при всём антагонизме выводов, опирался на смитовский анализ капитала, труда и классовой структуры. Неоклассики конца XIX века, преодолевая трудовую теорию стоимости, унаследовали от Смита сам предмет анализа и веру в координационную силу цен. В XX веке идеи Смит пережил несколько «возвращений»: у Чикагской школы (Фридман, Стиглер) — как знамя свободного рынка; у институционалистов (Коуз, Норт) — как отправная точка для вопроса, при каких институтах «невидимая рука» действительно работает. Сегодня его цитируют и сторонники глобализации, и критики монополий, и защитники прогрессивного налогообложения, ссылающиеся на его правило справедливости и симпатию к положению работников.

Примечательно, что публикация книги совпала по времени с провозглашением независимости американских колоний (1776) — и не случайно: спор о колониальной торговле был одной из живейших тем труда. Историк Рой Кэмпбелл назвал «Богатство народов» «библией капитализма», хотя сам Смит использовал это слово всего однажды и не в похвальном смысле. Правильнее сказать, что это книга о том, как общество может организовать свой труд так, чтобы «предметы первой необходимости, удобства и удовольствия жизни» доставались не только избранным, но и «низшим слоям народа» — определение богатства народа, данное самим Смитом, было подчеркнуто инклюзивным для своей эпохи.

Заключение: зачем читать «Богатство народов» сегодня

Два с половиной столетия спустя многие технические детали — рассуждения о биметаллизме, о пошлинах на португальское вино, о содержании колониальных гарнизонов — требуют исторического комментария. Но несущие конструкции книги не обветшали: производительность рождается специализацией; специализация ограничена рынком; рынок требует свободы обмена, защиты собственности и честной конкуренции; рост требует накопления; накопление требует предсказуемых правил; а сам рынок требует образования и институтов, без которых он вырождается в войну привилегий. Споры XXI века — о глобализации и протекционизме, о налогах и долге, о монополиях технологических гигантов, о человеческом капитале и неравенстве — ведутся на языке, грамматику которого создал Адам Смит.

«Исследование о природе и причинах богатства народов» стоит читать не как догму и не как памфлет, а как великий текст Просвещения: книгу, которая верила в силу разума, сочувствовала простому человеку и показала, что порядок и процветание могут возникать снизу, из миллионов свободных решений, без всевидящего дирижёра. Редко какое произведение так сильно изменило то, как человечество думает о самом себе, — и в этом смысле Адам Смит остаётся не просто экономистом, а одним из архитекторов современного мира.