«Дерево растёт в Бруклине» Бетти Смит: пересказ, анализ и главные идеи романа

Роман «Дерево растёт в Бруклине» (A Tree Grows in Brooklyn), опубликованный в 1943 году американской писательницей Бетти Смит, — одно из тех произведений, которые мгновенно обретают статус классики. Книга разошлась тиражом более миллиона экземпляров в первый же год, была выбрана книжным клубом месяца, экранизирована Элиа Казаном (фильм 1945 года получил премию «Оскар»), и вот уже восемь десятилетий остаётся обязательным чтением для всех, кто хочет понять, из чего складывается американская мечта — не парадная, глянцевая, а настоящая: грязная, голодная, упрямая и в конечном счёте торжествующая. Как книжный обозреватель и редактор, я возьмусь утверждать: это один из самых честных романов взросления (bildungsroman) в мировой литературе, и его актуальность нисколько не померкла.

Об авторе: Бетти Смит и её Бруклин

Бетти Смит (урождённая Элизабет Викнер, 1896–1972) родилась в Бруклине, в семье немецких иммигрантов, и её собственное детство поразительно похоже на детство Фрэнси Нолан — главной героини романа. Смит росла в бедности, рано бросила школу, работала, читала запоем в публичной библиотеке и лишь благодаря упорству получила образование: сначала журналистские курсы, затем университет Мичигана, где она была одной из немногих женщин на курсе драматургии. Роман во многом автобиографичен, хотя Смит всегда подчёркивала, что это художественное произведение, а не мемуары. Этот сплав личного опыта и литературного мастерства придаёт книге редкую достоверность: каждый эпизод — от сбора тряпья для старьёвщика до чтения «Шекспира и Библии по странице в день» — написан так, словно автор сама пережила это.

Композиция романа: пять частей, одно дерево

Книга разделена на пять частей, каждая из которых открывается знаменитым описанием дерева айлант (Ailanthus altissima), которое в Америке называют «небесным деревом», а в народе — «деревом, растущим в Бруклине». Это дерево растёт везде: в щелях тротуаров, на пустырях, из цемента и мусора, без солнца и воды. Оно выживает там, где не выживает ничто другое. Бетти Смит прямо делает его метафорой жителей бруклинских трущоб — и прежде всего самой Фрэнси Нолан. Этот лейтмотив задаёт тон всему повествованию: роман не о страдании, а о выживании и прорастании сквозь камень.

Действие начинается в 1912 году в квартале Уильямсбург, Бруклин. Одиннадцатилетняя Фрэнси Нолан сидит на пожарной лестнице своего многоквартирного дома, смотрит на двор, где растёт дерево, и читает. Так открывается первая из пяти частей, охватывающих несколько лет жизни семьи Нолан и окрестного квартала.

Подробный пересказ сюжета

Семья Нолан и круг Rommely

Мать Фрэнси, Кэти Роmmely-Нолан, — женщина тридцати с небольшим лет, работающая уборщицей в трёх домах, чтобы прокормить семью. Она происходит из рода сильных женщин: её мать, Марья Роммели, приехала из Австрии неграмотной, но научила дочь главному — читать детям вслух каждую ночь страницу из Библии и страницу из Шекспира, а также владеть землёй. Кэти следует этому завету с фанатичной дисциплиной: каждый вечер, уложив детей, она читает им вслух, и этот ритуал становится фундаментом, на котором вырастет будущее Фрэнси.

Отец, Джонни Нолан, — обаятельный, красивый, талантливый певец и официант, которого обожают все женщины квартала и собственная дочь. Но Джонни — алкоголик, неспособный удержать работу и обеспечить семью. Кэти знает это лучше всех и трезво признаёт: Джонни не жилец, он не выдержит тяжести их жизни. Между супругами существует странное равновесие: она держит дом, он даёт детям мечту и красоту. Фрэнси обожает отца — он единственный понимает её воображение, её «небывальщину», её мечты. Младший брат Нили внешне и характером похож на отца, и Кэти любит его иначе, но, как покажет время, именно сходство с отцом определит его судьбу.

Отдельного внимания заслуживает тётя Сисси — сестра Кэти, фигура стихийной жизненной силы. Сисси десять раз выходила замуж (нередко не утруждая себя разводами), она щедра, бесцеремонна, скандальна и при этом — самый надёжный человек в романе. Именно она спасает семью в критические моменты и именно она произносит важную мысль о том, что жизнь надо брать целиком, со всеми её грязными сторонами. Сисси — ещё один тип женской силы в романе: не стоической, как у Кэти, а витальной, наступающей.

Ритуалы бедности: кофе, хлеб и библиотека

Один из самых знаменитых эпизодов романа — утренний кофе. Кэти варит детям кофе, но Фрэнси и Нили лишь отпивают по глотку, а остальное выливают в раковину — им разрешено это сделать, потому что «иногда человеку полезно выбросить хорошую еду, чтобы понять: он вправе это сделать». В нищете, где каждая крошка на счету, этот жест становится уроком достоинства и свободы: даже у бедного человека должно быть право на расточительство. Этот эпизод часто цитируют как ключ к философии книги — бедность не должна отнимать у человека чувство собственной значимости.

Каждую субботу дети собирают тряпьё, бумагу, металлолом и продают старьёвщику — это их вклад в семейный бюджет и одновременно школа предпринимательства: Фрэнси учится торговаться, копить и откладывать монетки в копилку, вбитую в пол чулана. Библиотека — второй дом Фрэнси: она берёт по книге в день и движется методично, от полки к полке, по алфавиту авторов. Её любимое место — пожарная лестница под окном, где она читает, глядя на дерево во дворе. Чтение для неё — не развлечение, а способ построить другую жизнь.

Школа и борьба за лучшее образование

Фрэнси учится в переполненной районной школе, но узнаёт о лучшей школе в другом конце Бруклина и уговаривает отца помочь ей туда перевестись. Джонни сопровождает её в первый день, и она, солгав о месте жительства, добивается зачисления. Каждый день она проходит пешком несколько километров — но именно эта школа расширяет её кругозор. Позднее, уже в старших классах, произойдёт один из важнейших эпизодов романа: на уроке литературы учительница мисс Гардинер заставляет Фрэнси получить неудовлетворительную оценку за сочинения, в которых та честно описала жизнь своего квартала — пьяниц, грязь, нищету. Учительница требует писать о «прекрасном» и буквально предлагает сжечь «грязные» страницы. Фрэнси отстаивает своё право писать правду — и это принципиальная позиция всей книги: честность важнее благопристойности, реальный опыт бедняка — законный материал литературы. В финале Фрэнси всё же сжигает сочинения в печи — но не потому, что согласилась с учительницей, а как символический акт: правда, однажды записанная, уже стала частью её силы.

Смерть Джонни и взросление семьи

Кульминация средней части романа — смерть Джонни Нолана. Узнав, что Кэти снова беременна, он понимает, что не сможет быть опорой семье, спивается окончательно и умирает от пневмонии в возрасте тридцати с небольшим лет. Сцена его похорон — одна из самых сильных в американской литературе: женщины всего квартала, многие из которых были тайно влюблены в обаятельного певца, приходят прощаться, бросают цветы, и Кэти с горьким стоицизмом принимает это. Фрэнси, любившая отца больше всех, переживает утрату так, что впервые по-настоящему видит свою мать — её силу, её жертву, её одиночество. Роман деликатно показывает сложный психологический узел: Кэти знала, что Джонни её погубит, и всё же любила; Фрэнси унаследовала эту любовь к «красивым, но слабым» людям и должна будет её преодолеть.

После смерти мужа беременная Кэти выходит замуж за офицера полиции Макшейна — доброго, надёжного человека, давно и безответно влюблённого в неё. Это не романтическая любовь, а разумный союз, обеспечивающий детям будущее, и роман не осуждает Кэти ни на секунду: практическая мудрость женщины из трущоб показана как форма героизма.

Фрэнси, Ли Макшейн и прощание с Бруклином

В последних частях повествования Фрэнси — пятнадцатилетняя девушка, которая бросает школу, чтобы работать (телеграфисткой, затем читальщицей новостей в газете — её первая «литерная» работа, где она перерабатывает чужие тексты и понимает, что может писать сама). Она дружит с умным, начитанным Беном Блейком — он влюблён в неё, помогает ей и олицетворяет путь образования и упорства, параллельный её собственному.

Но сердце Фрэнси отдаёт Ли Макшейну — солдату, уезжающему на фронт Первой мировой войны. Свидание перед отправкой, письмо, обещание жениться — и затем Ли молчит, и в итоге женится на другой девушке, тоже ждущей солдата. Фрэнси узнаёт об этом случайно и переживает первое настоящее сердечное горе. Она сжигает его письма и розу в том самом дворе, где растёт дерево, — символически завершая прощание с детством. Здесь роман замыкает круг: как когда-то Кэти любила обаятельного, но ненадёжного Джонни, так Фрэнси полюбила красивого, но чужого Ли — и, в отличие от матери, сумела это отпустить.

Финал: благодаря протекции Бена Блейка Фрэнси получает шанс поступить в Мичиганский университет — и она уезжает из Бруклина. Последние страницы написаны от лица соседа, наблюдающего, как Фрэнси собирает вещи, и от лица самой девушки, сидящей на пожарной лестнице: «До свидания, Фрэнси». А Кэти с Нили, проходя мимо их старого двора, видят: дерево, срубленное прошлым летом, снова дало побег — зелёный, живой, упрямый. Метафора завершена: Фрэнси уехала, но дерево растёт в Бруклине.

Ключевые идеи и концепции романа

1. Дерево айлант как образ выживания

Центральная метафора книги многозначна. Дерево растёт из цемента, без света и ухода, его рубят, жгут — оно прорастает снова. Это образ самих Ноланов и тысяч таких семей: иммигрантов, бедняков, детей трущоб, которых среда должна была бы сломать, но которые прорастают сквозь неё. Важно, что Смит не романтизирует выживание: дерево живёт не «благодаря», а «вопреки» — точно так же Фрэнси вырывается не потому, что среда её питала, а потому что она нашла силы взять у среды всё лучшее (книги, заветы бабки) и отвергнуть худшее (алкоголизм, фатализм).

2. Образование как единственный социальный лифт

Роман — программное высказывание о силе чтения и образования. Завет прабабки (страница Шекспира и страница Библии каждый вечер) — это буквальная стратегия накопления культурного капитала: у семьи нет денег, но есть доступ к великим текстам, и этот доступ меняет судьбу трёх поколений. Фрэнси читает по книге в день, ходит пешком в лучшую школу, не бросает учёбу даже работая. Роман утверждает: в обществе, где у бедного ребёнка отнято почти всё, знание остаётся единственным активом, который нельзя отобрать.

3. Матриархальная линия силы

По женской линии — от безграмотной австрийской прабабки через Марью Роммели и Кэти к Фрэнси — передаётся не имущество, а воля. Смит выстраивает род, где каждая женщина сильнее предыдущей, потому что каждая получает чуть больше инструментов: прабабка владела землёй, Марья — верой, Кэти — дисциплиной, Фрэнси — словом. Мужчины в этом роду — прекрасные, но хрупкие существа (Джонни), и роман без злобы, но без иллюзий показывает: обаяние не кормит семью, а талант без характера разрушителен.

4. Честность письма и достоинство бедняка

Конфликт с мисс Гардинер — манифест книги о литературе. Учительница требует «прекрасного», Фрэнси настаивает на правде. Смит на стороне Фрэнси: литература, которая стыдится бедности, лжёт. Право бедного человека рассказывать свою историю — без прикрас и без стыда — и есть право на достоинство. Эпизод с выливанием кофе работает в той же логике: достоинство состоит не в обладании вещами, а в праве распоряжаться своей жизнью, пусть даже символически.

5. Любовь, трезвость и цена иллюзий

Роман предлагает почти клинически точную картину наследования романтических паттернов: Фрэнси любит отца, потому что он даёт мечту; мать любит отца, потому что не может не любить; обе платят за это годами труда и горя. Финал показывает разрыв цикла — Фрэнси переживает предательство Ли, но не ломается и не повторяет судьбу матери: она выбирает образование и уезжает. Это редкий для литературы 1940-х трезвый взгляд на женскую судьбу: счастье не в замужестве, а в способности выбирать.

Художественные достоинства и место в литературе

С точки зрения редактора, проза Смит подкупает сочетанием документальной точности и лиризма. Роман написан в основном в третьем лице, ограниченном перспективой Фрэнси, с редкими, но эффектными сменами фокуса (глазами соседа, глазами Кэти). Детали быта 1910-х — старьёвщики, пекарня, где чёрствый хлеб продают дешевле, «субботний вечер как праздник» — создают эффект полного погружения. При этом Смит избегает сентиментальности: смерть, пьянство, детские унижения показаны прямо, но без нажима.

Роман часто сравнивают с «Убить пересмешника» Харпер Ли и «Анжелой Эшвелл» — его ставят в один ряд с великими американскими книгами о детстве. Критики отмечали влияние натурализма (Золя, Драйзер) на изображение среды, но в отличие от классического натурализма у Смит среда не приговор: воля человека сильнее обстоятельств. Именно за это книгу любили и любят читатели — она честна о бедности и оптимистична о человеке.

Стоит упомянуть и культурное наследие: фильм Элиа Казана (1945) с Джоан Блонделл и Джеймсом Данном (премия «Оскар» за роль Джонни Нолана), телеспектакли, мюзикл на Бродвее. Но, как часто бывает, книга пережила все адаптации — её перечитывают поколениями, и она стабильно входит в школьные программы США.

Практические выводы: чему роман учит сегодня

• Дисциплина малых шагов. Страница Шекспира в день кажется пустяком, но за годы складывается в образованность. Это, пожалуй, самый практичный урок книги: великие перемены состоят из ежедневных микроскопических привычек.
• Чтение как стратегия, а не хобби. Фрэнси читает системно (по алфавиту авторов), а не хаотично. Системность превращает доступную библиотеку в университет.
• Право на достоинство. Жест с вылитым кофе напоминает: даже в дефиците важно сохранять ощущение свободы и собственного права на выбор, иначе среда победит изнутри.
• Образование важнее комфортного настоящего. Фрэнси ходит пешком в лучшую школу, работает и не бросает учёбу. Инвестиция в себя — единственный капитал, который не обесценивается.
• Писать правду своего опыта. Урок конфликта с мисс Гардинер: ваша история ценна именно своей реальностью, а не соответствием чужим представлениям о «прекрасном».
• Распознавать деструктивные паттерны любви. Фрэнси повторяет выбор матери, но успевает остановиться. Осознание унаследованных сценариев — первый шаг к их изменению.
• Стойкость как норма. Дерево, прорастающее из пня, — образ не героического, а повседневного упорства: продолжать после каждого удара — это не подвиг, а привычка выживания, которой можно научиться.

Кому и зачем читать эту книгу

«Дерево растёт в Бруклине» стоит прочитать подросткам — как прививку от жалости к себе и как доказательство, что происхождение не определяет судьбу; родителям — как напоминание о силе семейных ритуалов (чтение вслух стоит любых репетиторов); всем, кто пишет или хочет писать, — как учебник честности; и просто любому читателю, который ищет книгу, после которой хочется жить и работать. Это редкий случай, когда «утешительная» литература не лжёт: она признаёт, что мир бывает жесток, — и всё же оставляет читателя с ощущением, что дерево прорастёт.

Как критик, поставлю итоговую оценку без колебаний: это книга первого ряда, достойная стоять на одной полке с «Над пропастью во ржи» и «Убить пересмешника», — но в отличие от них она не о бунте и не о травме, а о тихом, упрямом росте. Именно поэтому она не стареет: деревья растут в Бруклине — и везде, где людям трудно, — каждый год заново.