Дафнис и Хлоя — Лонг: пересказ романа, анализ и значение пасторальной идиллии Древней Греции

Среди немногих памятников античной литературы, которые до сих пор читаются не как академический артефакт, а как живое, волнующее произведение, роман Лонга «Дафнис и Хлоя» занимает особое место. Это единственное дошедшее до нас произведение этого автора — мы не знаем о нём практически ничего достоверного, кроме имени, времени (предположительно II–III век нашей эры, эпоха так называемого «второй софистики» в Римской империи) и места действия романа — острова Лесбос. Лонг, однако, оставил после себя книгу, которую Иоганн Вольфганг фон Гёте называл произведением, которого хватило бы на целую жизнь удовольствия и удивления, и которую многие исследователи считают вершиной древнегреческого пасторального романа — жанра, соединившего любовную интригу эллинистического романа с буколической поэзией Феокрита и Вергилия.

В этой статье мы подробно разберём содержание романа книга за книгой, рассмотрим его ключевые идеи и художественные особенности, проследим его влияние на европейскую литературу, музыку и изобразительное искусство, а также сформулируем практические выводы: что может дать текст почти двухтысячелетней давности современному читателю — от понимания природы первой любви до уроков литературного мастерства.

Исторический и литературный контекст

Прежде чем перейти к сюжету, необходимо понять, в какой традиции работает Лонг и чем он отличается от своих предшественников и современников. Античный роман сложился к I–II векам нашей эры: это «Эфиопика» Гелиодора, «Херея и Каллироя» Харитона, «Левкиппа и Клитофонт» Ахилла Татия. Их общая схема — двое прекрасных юношей влюбляются, разлучаются, переживают пиратов, кораблекрушения, мнимые смерти, плен и, наконец, воссоединяются. Действие происходит в большом мире: герои путешествуют между городами Средиземноморья, история разворачивается на фоне войн и морской стихии.

Лонг совершает радикальный шаг: он сжимает пространство романа до двух долин на одном острове, а время действия — до четырёх летних и зимних сезонов. Его герои — не дети знатных горожан, а найдёныши, воспитанные пастухами. Вместо бурь и пиратов — козни завистливых сверстников, набеги соседних горожан, да и те остаются периферией повествования. Главное событие романа — не внешнее приключение, а внутреннее: пробуждение любви в душах двух подростков, выросших вдали от цивилизации и не знающих даже названия своего чувства. Именно поэтому «Дафнис и Хлою» называют романом воспитания чувств, психологическим романом в зачаточной форме.

Предисловие к роману (оно сохранилось и принадлежит, судя по стилю, самому Лонгу или близкому к нему автору) прямо формулирует замысел: рассказчик видит в Митилене, в роще нимф, картину, изображающую историю любви, и, восхитившись её красотой, находит рассказчика, который истолковывает изображение. Лонг пишет, что создал книгу как «приношение Эроту, нимфам и Пану» и как «целительное средство для людей» — от любовной тоски, для переживших любовь и для тех, кому она ещё предстоит. Это одно из первых в европейской литературе формулировок терапевтической функции искусства: книга не просто развлекает, она утешает и исцеляет.

Книга первая: встреча двух найдёнышей

Действие начинается на Лесбосе, в окрестностях города Митилена. Пастух Ламон, пасущий стада богача, находит в роще нимф младенца мужского пола, которого кормит своим молоком коза. Ребёнок прекрасен лицом, при нём — дорогие пелёнки, застёжка и кинжал в золотых ножнах. Ламон и его жена Миртала решают оставить найдёныша себе, скрыв драгоценные знаки признания, и называют его Дафнисом — «лавровым». Дафнис растёт пастухом, пасёт коз, которые когда-то его вскормили, и проводит дни в долинах под открытым небом.

Через два года соседний пастух Дриас находит в той же роще другого младенца — девочку, которую кормит овца; при ней — золотые украшения: повязка для волос, ожерелья, золотые сандалии. Дриас и его жена Напея берут девочку в дом и называют Хлоей — «зеленеющей», «молодой порослью». Имена символичны: оба они названы в честь растительного мира, оба — дети природы, подкидыши, чьё подлинное происхождение пока скрыто.

Когда Дафнису исполняется пятнадцать, а Хлое — тринадцать, отцы (приёмные) назначают их пастухами одного стада: Ламон во сне видел нимф, вручающих Дафнису посох и поручающих ему общее стадо. Юноша и девушка начинают пасти вместе. Летом они вместе гоняют коз и овец, днём отдыхают в тени, едят вместе из одной сумы, играют на свирели; Дафнис охотится, Хлоя собирает цветы для венков нимфам. Лонг описывает их дружбу с редкой для античной прозы психологической точностью: они не понимают, что с ними происходит, но привязываются друг к другу всё сильнее.

Первые уроки любви

Ключевая сцена первой книги — встреча с пастушкой Дорконией, которая учит Дафниса целоваться. Хлоя целует его в ответ, и оба чувствуют, что поцелуй оставил в них «жало». С этого момента их поведение меняется: они томятся, не находят себе места, теряют аппетит. Хлоя жалуется своей няне Миртале (в других переводах — самой себе), что чувствует боль в груди и не знает, что с ней.

Тогда появляется старуха-знахарка (в тексте — некая старая женщина, наставница в делах любви, часто именуемая в пересказах Клеаристой или просто «старухой»), которая объясняет Хлое: «Это любовь». Девушка спрашивает, есть ли от любви лекарство, и получает ответ: лекарства нет, кроме самого возлюбленного. Хлоя пытается бороться с чувством: она выбрасывает венки, ломает свирель, перестаёт есть, худеет, но всё тщетно. Лонг показывает любовь как стихию, которой невозможно противостоять волей, — мотив, восходящий к Феокриту, но разработанный с большей психологической достоверностью.

Тем временем соперничество за внимание Хлои завязывается между двумя юношами из Митилены — богатыми и развращёнными горожанами Дорконом (в некоторых переводах имя связывают с грубым пастухом, влюблённым в Хлою) и позднее — другими поклонниками. В первой книге важную роль играет эпизод с пастухом Дорконом, который домогается Хлои, переодевшись в шкуру волка, чтобы испугать её стадо и под видом спасителя приблизиться к девушке. Собаки разрывают волчью шкуру, Доркон избит, Хлоя спасена, а Дафнис, ничего не знавший о коварстве, оказывается героем в её глазах по воле случая. Этот эпизод демонстрирует излюбленный приём Лонга: любовь всегда сопровождается интригой, соперничеством и комизмом положений.

Первая книга заканчивается зимой. Дафнис возвращается домой к приёмным родителям, Хлоя — к своим. Разлука мучительна для обоих, но зима кончается, и с приходом весны они снова вместе. Лонг выстраивает композицию романа по сезонам: каждая книга соответствует одному году из жизни героев, и смена времён года организует и внешний сюжет, и внутренний ритм взросления чувств.

Книга вторая: осень, Пан и нашествие врагов

Вторая книга охватывает осень. Лето прошло, наступает пора сбора винограда. Здесь разворачиваются два важных сюжетных узла.

История Сиринги и рождение свирели

По случаю праздника Дафнис и Хлоя отдыхают под деревом, и старый пастух Филет рассказывает им миф о нимфе Сиринге и боге Пане. Сиринга, прекрасная нимфа, убегала от влюблённого Пана; достигнув реки Ладон, она превратилась в тростник. Пан срезал тростинки разной длины, скрепил их воском и создал свирель — сирингу. Рассказ Филета — это миф об этимологии музыкального инструмента, но у Лонга он приобретает иносказательный смысл: любовь недостижима, возлюбленная ускользает и превращается в песню. Вся пасторальная культура — свирель, пение, музыка — рождается из неразделённой тоски. Этот миф становится ключом к пониманию поэтики всего романа: искусство есть сублимация неразделённого желания.

Нашествие метимнейцев

Осенью происходит эпизод, вводящий в идиллический мир большую историю: молодые богачи из города Мефимны прибывают на Лесбос на корабле, чтобы поохотиться и покуролесить. Пока они пируют, местный пастух (по имени Доркон, уже знакомый нам соперник Дафниса) угоняет их привязанную лодку, а канат лопается; мефимнейцы, пытаясь вернуть судно, избивают пастуха. Начинается драка; Хлоя, испугавшись, бросается к Дафнису, но тот в схватке получает удар. Мефимнейцы уводят с собой стадо и пастухов как добычу, но Дафнис, оставшийся на свободе, поднимает тревогу, и лесбосцы догоняют их. Разыгрывается битва, в которой погибают некоторые из обидчиков, а Доркон, смертельно раненный, перед смертью просит Хлою поцеловать его и передаёт ей свою свирель. Хлоя целует умирающего — жест, в котором смешиваются жалость, благодарность и первая встреча со смертью.

Этот эпизод выполняет несколько функций. Во-первых, он показывает хрупкость идиллии: мир пастухов не герметичен, в него вторгаются война, насилие и смерть. Во-вторых, смерть Доркона — первое серьёзное испытание для героев: любовь впервые оказывается сопряжена с утратой. В-третьих, конфликт между Мефимной и Митиленой вводится как политический фон, напоминающий, что пасторальный роман — это всегда остров внутри бурного мира.

Книга вторая завершается зимой: Дафнис и Хлоя вновь разлучены на время холодов, и разлука становится для них всё более мучительной. Хлоя, оставшись дома, получает от матери Напеи намёки о замужестве; Дафнис же страдает от ревности, узнав, что у Хлои появились богатые женихи из Митилены — Лампис, пастух, и другие. Лонг вводит мотив социального неравенства: пастух-бедняк не пара девушке, к которой сватаются городские богачи.

Книга третья: зима, разлука и испытание разлукой

Третья книга — самая «зимняя» и самая драматичная. Ламон и Миртала, родители Дафниса, получают весть, что их господин (владелец земель, где пасётся стадо) приезжает в деревню с семьёй. Пастухи готовят дом к приёму хозяев. В это время Хлоя, ревнуя к мысли, что Дафнис может жениться на другой (до него доходят слухи о сватовстве дочери одного из митиленских богачей — Хлои называют имя соперницы), отдаляется от него. Дафнис, со своей стороны, уверен, что Хлоя предпочла богатого жениха. Оба страдают молча.

Кульминация книги — эпизод, который часто считается одним из самых поэтичных во всей античной прозе. Дафнис, не в силах вынести разлуку, приходит к дому Хлои и вызывает её на разговор. Они объясняются, и выясняется, что оба были жертвами ложных слухов. Примирение происходит зимой, на снегу. Хлоя дарит Дафнису поцелуй — первый настоящий поцелуй любви, а не детской игры. Лонг описывает зиму как время испытания: природа замерла, чувства — на грани отчаяния, но именно в этой точке герои осознают, что не могут жить друг без друга.

Однако примирение не приносит немедленного счастья. Дафнис беден, он найдёныш, и его приёмный отец Ламон не может дать за него достойного выкупа (в Греции жених вносил приданое или выкуп за невесту). Сватовство к Хлое откладывается. Более того, новый конфликт: знатный митиленец (по имени Гнатон, в некоторых пересказах — богатый юноша Доркон или Астил) пытается добиться благосклонности Дафниса и предлагает ему стать его любовником. Дафнис, воспитанный в простоте, отказывается; тогда Гнатон пытается соблазнить его силой или хитростью. Ламон, узнав об этом, открывает хозяину правду о происхождении Дафниса: он показывает найденные при ребёнке драгоценности — застёжку и кинжал. Господин (по имени Дионисофод или Дионисофан) узнаёт в них знаки своего пропавшего сына.

Так в третьей книге начинается развязка интриги признания (ананорисиса) — обязательного элемента античного романа. Дафнис оказывается сыном богатейшего землевладельца Лесбоса. Но Лонг не спешит с воссоединением: признание откладывается до четвёртой книги, и Хлоя пока остаётся в неведении о перемене участи Дафниса, а Дафнис — о том, что и Хлоя не простая пастушка.

Книга четвёртая: весна, признание и свадьба

Четвёртая книга начинается с приезда настоящего отца Дафниса — Дионисофана, владельца поместий, из Митилены. Он приезжает с женой Клеаристой и сыном Астилом. Дионисофан видит Дафниса, узнаёт в нём черты семьи, сравнивает найденные при ребёнке знаки с описанием утраченного сына и объявляет Дафниса своим наследником. Дафнис из пастуха превращается в юношу из знатной семьи; его готовят к городской жизни, обучают, одевают в городское платье.

Но счастье Дафниса омрачено: он не может взять Хлою с собой — она бедная пастушка, а он теперь наследник состояния. Хлоя, узнав о перемене, впадает в отчаяние; она молится нимфам, жалуется на судьбу. Лонг описывает её горе с проникновенной точностью: девушка не понимает, почему любовь, которая казалась равной, вдруг стала невозможной из-за социального неравенства.

Признание Хлои

В это время в поместье Дионисофана приезжает гость — знатный митиленец Мегакл, который когда-то потерял дочь. Увидев Хлою (её приводят во дворец по случаю праздника нимф), Мегакл узнаёт в ней свою дочь по украшениям — той самой золотой повязке, ожерельям и сандалиям, которые были найдены при младенце в роще нимф. Происходит вторая сцена признания: Хлоя оказывается дочерью богатого горожанина, оставленной в детстве (по мотиву, обычному для античного романа, — из-за бедности или по воле оракула; в тексте причина не разъясняется подробно, и это намеренная недосказанность Лонга).

Таким образом, оба найдёныша оказываются детьми знатных семей. Социальное препятствие к браку исчезает. Дионисофан и Мегакл договариваются о свадьбе Дафниса и Хлои. Однако Лонг добавляет финальный штрих, полный иронии: перед свадьбой выясняется, что Хлоя уже была обручена в детстве с другим (в некоторых версиях пересказа — с Астилом, братом Дафниса, или с иным женихом), но помолвка расторгается, и ничто не мешает влюблённым.

Свадьба и финал

Роман завершается пышной свадьбой. Дафнис и Хлоя сочетаются браком в присутствии обеих семей, приёмных родителей-пастухов (Ламон и Миртала, Дриас и Напея — все они приглашены и одарены), жителей деревни. Ночью, в брачной спальне, молодые супруги, наивные и не знающие тайн любви, получают наставление от старой служанки (в тексте — от кормилицы Лидии или другой пожилой женщины), которая объясняет им, что происходит между мужем и женой. Их первая брачная ночь описана деликатно, без натурализма, но с тёплым юмором: Лонг не скрывает, что его герои были невежественны в том, чему их учила природа, и что цивилизация (в лице опытной служанки) должна была подсказать им последнее.

Финальные строки романа — гимн любви, победившей все препятствия: сословные преграды, разлуку, ревность, время. Дафнис и Хлоя живут долго и счастливо, у них рождаются дети, они сохраняют верность пастушеской простоте даже в богатстве. Роман заканчивается посвящением: автор приносит свою книгу Эроту, нимфам и Пану, надеясь, что она доставит удовольствие и исцеление читателям.

Ключевые идеи и концепции романа

1. Любовь как стихия и как школа

Главная идея «Дафниса и Хлои» — любовь есть сила, неподвластная разуму и воле, но одновременно это путь познания. Герои не знают слова «любовь», когда чувство охватывает их; они проходят через физическое томление, ревность, разлуку, отчаяние и, наконец, радость обладания. Лонг показывает любовь как процесс взросления: от детской привязанности через чувственное пробуждение к зрелому союзу. Это делает роман первым в европейской литературе произведением, где любовная линия развёрнута как психологическая эволюция, а не как череда внешних препятствий.

2. Природа как храм и как зеркало чувств

Природа в романе — не декорация, а действующее лицо. Смена сезонов синхронизирована с фазами любви героев: весна — пробуждение чувства, лето — расцвет и первые конфликты, осень — испытание и насилие внешнего мира, зима — разлука и кризис, новая весна — воссоединение и брак. Роща нимф, где были найдены оба младенца, — сакральный центр повествования: именно там любовь начинается и там же, по воле автора, завершается свадебным пиром. Лонг создаёт модель мира, в котором человек и природа неразделимы, а чувства героев буквально вырастают из земли, цветов, света и воздуха.

3. Идиллия как социальная утопия

Мир пастухов у Лонга — это утопия простоты: бедность не унижает, труд не тяготит, социальное неравенство преодолевается общей человечностью. Когда выясняется, что Дафнис и Хлоя — дети богачей, автор не отказывается от идиллии: даже став знатными, герои сохраняют верность пастушеской жизни. Это скрытая критика городской цивилизации: Митилена с её богачами, интригами и развратом противопоставлена деревне, где любовь чище, а люди — добрее. Пастораль Лонга — это не бегство от реальности, а взгляд на реальность под углом, который обнажает её изъяны.

4. Эрот как божество и как ирония

Роман посвящён Эроту, но божество у Лонга двойственно: это и грозная сила, подчиняющая себе людей, и объект лёгкой иронии. Автор то благоговейно описывает власть любви, то с улыбкой наблюдает за наивностью героев, их неведением и неловкостью. Эта смесь серьёзности и игривости — фирменная интонация «Дафниса и Хлои», отличающая её от более патетических романов Гелиодора или Харитона.

5. Мотив найдёныша и случайности судьбы

Оба героя — подкидыши, чья судьба определена случаем. Найденные в одном месте, в одной роще, вскормленные животными, они проходят путь от неизвестности к признанию. Лонг подчёркивает роль судьбы (тюхе) и провидения: всё, что кажется случайностью — найденные младенцы, уцелевшие драгоценности, приезд отцов в нужное время, — складывается в замысел, ведущий к счастливому финалу. Это философская основа романа: мир управляется не хаосом, а благодетельной силой, вознаграждающей невинность и верность.

Художественные особенности и стиль

Поэтическая проза

«Дафнис и Хлоя» написана ритмизованной прозой, близкой к стихотворной. Лонг мастерски использует ассонансы, повторы, ритмические клаузулы. Его фразы коротки, образы — зримы и осязаемы. Описания природы (знаменитые «пейзажные миниатюры» в начале каждой книги, где автор рисует весну, лето, осень, зиму) считаются шедеврами античной словесности: несколько строк, и читатель ощущает запах цветов, слышит пение цикад, видит игру света на листве. Гёте, прочитав роман в переводе Амио, воскликнул, что в нём «всё — разум, искусство, вкус, порядок, нравственность, красота».

Композиция по сезонам

Четыре книги романа соответствуют четырём годам (по другой интерпретации — четырём сезонам одного цикла). Эта кольцевая структура придаёт повествованию музыкальную завершённость: как природа возвращается к весне, так и любовь героев проходит круг от пробуждения к торжеству. Композиция Лонга — образец архитектурной стройности, редко достижимой в античной прозе.

Психологизм

В отличие от предшественников, Лонг интересует не внешнее действие, а внутреннее состояние. Он описывает физиологические проявления любви (бессонница, потеря аппетита, жар, дрожь), её психологические этапы (влечение, ревность, отчаяние, надежда), различие мужского и женского переживания чувства. Хлоя у Лонга — не пассивный объект, а самостоятельная героиня с собственной волей, страхами и желаниями. Это делает роман удивительно современным.

Юмор и эротика

Лонг не боится комических ситуаций: неловкость влюблённых, хитрости соперников, грубоватые шутки пастухов, финальная сцена обучения молодых супругов — всё это написано с лёгкой, никогда не переходящей в пошлость эротикой. Эротизм романа целомудрен: автор говорит о чувственности языком намёков, метафор, природных образов, что и позволило книге пережить века, не шокируя читателей разных эпох.

Судьба текста и влияние на мировую культуру

Рукописная традиция «Дафниса и Хлои» скудна: главный манускрипт (Codex Florentinus, XIII век) содержит лакуны, которые были восполнены по более поздним копиям. Первое печатное издание вышло в 1598 году во Франкфурте. Но подлинную славу роману принёс французский перевод Жака Амио (1559), который сам стал памятником французской прозы эпохи Возрождения. Амио, переводя Лонга, создал язык, повлиявший на всю французскую литературу XVI–XVII веков.

Влияние на литературу

• Торквато Тассо — его пасторальная драма «Аминта» (1573) прямо продолжает традицию Лонга.
• Педро де Вальдивьело и испанская пасторальная проза XVI века.
• Жан-Жак Руссо — «Юлия, или Новая Элоиза» выросла из пасторальной традиции, восходящей к Лонгу.
• Бернарден де Сен-Пьер — «Поль и Виргиния» (1788), один из самых читаемых романов XVIII века, — прямое подражание «Дафнису и Хлое»: двое детей, выросших в идиллической природе, трагическая любовь.
• Иоганн Вольфганг фон Гёте высоко ценил роман и, по свидетельству Эккермана, перечитывал его ежегодно.
• Марсель Швоб, Пьер Луис («Песни Билитис») — французские символисты и эстеты fin de siècle возрождали пасторальную манеру Лонга.
• В русской литературе влияние Лонга ощущается в «Бедной Лизе» Карамзина, в поэзии Аполлона Григорьева, в прозе Ивана Бунина («Тёмные аллеи» — книга о любви как стихии, во многом наследующая традиции античной идиллии).

Влияние на музыку и живопись

Самое знаменитое музыкальное воплощение романа — балет «Дафнис и Хлоя» Мориса Равеля (1912, либретто Михаила Фокина по заказу Сергея Дягилева для «Русских сезонов»). Равель создал, по собственным словам, «обширную музыкальную фреску, менее озабоченную архаизмом, чем верностью той Греции моей мечты, которая сродни Греции французских живописцев». Музыка балета — одна из вершин импрессионизма.

В живописи сюжет разрабатывали: Франсуа Буше, Жан-Оноре Фрагонар, Огюст Роден (серия рисунков), Марк Шагал (литографии к изданию романа, 1952–1961). Иллюстрации Шагала — отдельная глава в истории книги: его воздушные, парящие фигуры влюблённых стали каноническим визуальным образом романа.

В XX веке выходили многочисленные переводы романа на русский язык — наиболее известны перевод А. К. Гаврилова и более поздний перевод С. П. Кондратьева (1975), которым пользуется большинство современных изданий. Перевод Кондратьева сохраняет ритмическую прозу Лонга и её поэтическую свежесть.

Практические выводы: чему «Дафнис и Хлоя» учит современного читателя

Для читателя

1. Любовь требует терпения и мужества. Герои проходят через ревность, ложные слухи, социальное неравенство и разлуку — и побеждают не благодаря чуду, а благодаря верности своему чувству. Роман учит: настоящая привязанность проверяется не счастьем, а препятствиями.
2. Природа — источник душевного равновесия. Лонг показывает, что ритм человеческой жизни синхронизирован с ритмом природы. Современному читателю, живущему в урбанистическом стрессе, роман напоминает о целительной силе простоты, сезонов, открытого неба.
3. Чувства нужно осознавать и называть. Дафнис и Хлоя страдают именно потому, что не понимают, что с ними. Способность распознать и принять своё чувство — первый шаг к зрелости.
4. Книга как утешение. Сам Лонг формулирует терапевтическую задачу литературы: его роман — «целительное средство». Чтение прекрасной прозы действительно способно утешать, исцелять, возвращать вкус к жизни.

Для пишущего автора и редактора

1. Ограничение пространства усиливает драму. Лонг замкнул действие в двух долинах — и получил концентрированную, эмоционально насыщенную историю. Не нужно гонять героев по миру, чтобы создать напряжение: достаточно поместить их в замкнутое пространство с сильными чувствами.
2. Композиция по природным циклам работает. Структура «весна — лето — осень — зима — весна» придаёт повествованию ритм и завершённость. Этот приём доступен любому автору: внешнее время может отражать внутреннее время героев.
3. Психология важнее интриги. Лонг доказал, что читателя захватывает не столько череда событий, сколько эволюция чувства. Подробно описанные переживания создают эффект достоверности, которого не дадут никакие внешние приключения.
4. Ирония — противоядие от сентиментальности. Пастораль легко скатывается в приторность; Лонг избегает этого благодаря лёгкой иронии и юмору. Правило для любого автора: чем серьёзнее тема, тем уместнее доля самоиронии.
5. Деталь решает всё. Золотые сандалии, застёжка, кинжал — несколько узнаваемых предметов организуют всю интригу признания. Вещь в рассказе может стать сюжетообразующим элементом, если ввести её вовремя и дать ей историю.

Заключение

«Дафнис и Хлоя» Лонга — это книга, которая почти чудом дошла до нас из глубины веков и до сих пор звучит современно. Её сила — в простоте: двое детей, природа, любовь, время. Но за этой простотой — глубочайшее понимание человеческой психологии, тончайшее владение словом, философская мудрость о власти судьбы и благодетельной силе любви. Лонг создал не просто роман, а архетип: историю первой любви, которую каждая эпоха переписывает заново — от «Поля и Виргинии» до балета Равеля и литографий Шагала.

Читая этот текст спустя восемнадцать столетий, мы обнаруживаем, что чувства Дафниса и Хлои ничем не отличаются от чувств современных подростков: та же робость, то же томление, та же ревность, та же радость открытия. Именно поэтому роман Лонга остаётся живым — он говорит о вечном на языке, который никогда не устаревает, потому что язык природы и любви един для всех эпох. Как написал сам автор в предисловии: пусть эта книга будет «приношением Эроту, нимфам и Пану» — и целительным средством для всех, кто любит, любил или будет любить.