«Бледный король» Дэвида Фостера Уоллеса: пересказ, анализ идей и смыслов романа

«Бледный король» (The Pale King) — последний, незавершённый роман выдающегося американского писателя-постмодерниста Дэвида Фостера Уоллеса, опубликованный посмертно в 2011 году. Это произведение — не просто литературный памятник трагически оборвавшейся жизни одного из самых значимых авторов рубежа XX–XXI веков, но и, возможно, самое зрелое высказывание Уоллеса о том, что он считал центральной проблемой современного человека: способности выносить скуку, удерживать внимание и находить смысл в монотонной, неблагодарной, «серой» работе. Действие романа разворачивается в 1985 году в Центре налоговой проверки Среднего Запада (Midwest Regional Examination Center) — подразделении Службы внутренних доходов США (IRS) в городе Пеория, штат Иллинойс. Место действия выбрано писателем не случайно: налоговая служба в американском культурном сознании — воплощение бюрократической скуки, бездушности и казённой рутины. Уоллес же задаётся парадоксальным вопросом: что если именно здесь, среди налоговых инспекторов, просматривающих бесконечные декларации, скрывается подлинный героизм современной эпохи?

В этой статье мы подробно разберём историю создания и публикации книги, её структуру, ключевых персонажей, основные сюжетные линии, философские идеи и стилистические особенности, а также сформулируем практические выводы, которые современный читатель может извлечь из этого сложного, многослойного и — вопреки своему «скучному» материалу — удивительно увлекательному тексту.

История создания и публикации: роман, собранный из черновиков

Дэвид Фостер Уоллес работал над «Бледным королём» более десяти лет — с середины 1990-х годов, после выхода монументального романа «Бесконечная шутка» (Infinite Jest, 1996), который принёс ему мировую славу и статус голоса поколения. Работа шла трудно: писатель страдал от тяжёлой депрессии, несколько раз менял композицию, писал сотни страниц, которые затем отбрасывал. 12 сентября 2008 года Уоллес покончил с собой в своём доме в Клермонте, Калифорния. В его кабинете остались сотни разрозненных рукописей, черновых глав, набросков и пометок — приблизительно три тысячи страниц материала разной степени готовности.

Ответственную и неблагодарную работу по превращению этого архива в читабельную книгу взял на себя Майкл Питч, редактор Уоллеса в издательстве Little, Brown and Company, который более двадцати лет работал с писателем. Питч собрал, упорядочил и отредактировал текст, опираясь на авторские пометки, черновые оглавления и внутренние указания на структуру. В 2011 году роман вышел в свет — как «незавершённый роман» (an unfinished novel), о чём прямо сообщалось на титульном листе. Питч написал предисловие, в котором честно описал принципы своей работы: он не дописывал ни строчки за автора, но был вынужден принимать решения о том, какие главы включать, в каком порядке их располагать и как соединять фрагменты.

Важно понимать, что мы имеем дело с реконструкцией, а не с авторской финальной версией. Роман состоит из пятидесяти глав разной длины и степени завершённости: некоторые из них — цельные новеллы, другие — обрывки на одну-две страницы. Тем не менее критики и читатели в большинстве своём признали: даже в таком виде «Бледный король» — произведение огромной силы, а в тематическом отношении, возможно, более сосредоточенное и ясное, чем «Бесконечная шутка». Русскоязычное издание романа в переводе вышло в 2010-х годах и также вызвало широкий интерес.

«Предисловие автора»: Уоллес как персонаж собственной книги

Один из самых примечательных элементов романа — глава, обозначенная как «Предисловие автора» (Author’s Foreword), помещённая в середину книги. В ней Уоллес от первого лица утверждает, что всё написанное — правда, что он сам работал в налоговой службе и что книга представляет собой мемуар, лишь слегка изменённый по юридическим соображениям. Он описывает себя как автора, живущего в Клермонте, Калифорния, с женой, и рассуждает о жанровых границах между документом и вымыслом.

Разумеется, это блестящая мистификация — или, точнее, сложная литературная игра. Уоллес действительно вставлял своё имя и биографические детали в текст (персонаж по имени Дэвид Уоллес, «Дэйв Уоллес», появляется и среди сотрудников Центра), но само «предисловие» — фикция, сознательная провокация читательского доверия. Эта игра выполняет несколько функций. Во-первых, она размывает границу между реальностью и вымыслом, заставляя читателя усомниться в статусе всего прочитанного. Во-вторых, она тематически связана с главной проблемой романа: что есть «правда» в мире, перегруженном информацией, документами, отчётностью? Налоговая декларация — это ведь тоже своего рода автофикшн, исповедь гражданина перед государством, в которой факты подвергаются интерпретации. В-третьих, присутствие автора внутри текста подчёркивает исповедальный характер книги: Уоллес писал о скуке, тревоге и поиске смысла как о проблемах, знакомых ему не понаслышке.

Место и время действия: Пеория, 1985 год, налоговая реформа

Роман погружает нас в 1985 год — эпоху президентства Рональда Рейгана, расцвета риторики о «государстве, которое не является решением, но является проблемой», дерегулирования и торжества рыночного индивидуализма. Именно в этом году IRS переживает внутреннюю трансформацию: на смену старым инспекторам-«экзаменаторам», которые видели в своей работе служение и почти детективное искусство выявления уклонистов, приходит новое поколение управленцев вроде энергичного и циничного директора Лероя К. «Спэко» Спэка (Leroy K. «Spack» Spack). Спэк провозглашает курс на автоматизацию и эффективность: Центр должен превратиться из места, где люди ловко находят мошенников, в гигантский конвейер по механической обработке документов. Электронные системы matching — сопоставления данных из разных источников — должны заменить живое внимание инспектора.

Этот конфликт — «старое служение против новой эффективности» — образует скрытый политико-философский каркас романа. Уоллес показывает бюрократию не как карикатурное зло, а как сложный организм, в котором переплетаются идеалы общественного блага, карьеризм, страх, лень и подлинная самоотверженность. Знаменитый монолог инспектора Криса Фогла, который рассказывает, как в юности, ещё до службы, он подслушал разговор о предназначении налоговой системы — что «вся цивилизация держится на добровольном согласии людей платить», что уплата налогов есть форма гражданского договора и любви к обществу, — звучит как идеалистический манифест, который сама система постепенно размывает.

Основные персонажи и сюжетные линии

Шейн Дринер — «Мистер Иррелевант» и сверхчеловек внимания

Центральная и, пожалуй, самая знаменитая фигура романа — Шейн Дринер (Shane Drinion), прозванный коллегами «Мистером Иррелевантом». Дринер обладает почти сверхъестественной способностью: он может бесконечно долго, не испытывая ни скуки, ни усталости, концентрироваться на самой монотонной работе — проверке деклараций. Более того, в моменты глубочайшей концентрации он в буквальном смысле начинает левитировать: поднимается над рабочим столом на несколько сантиметров. Эта фантастическая деталь — редчайшее отступление Уоллеса от реализма — работает как метафора трансценденции через внимание: полный, бескорыстный фокус на задаче освобождает человека от тяжести собственного «я», от тоски и экзистенциальной тошноты.

Дринер рассказывает другому персонажу (Леонарду Стечику, а в другой сцене — на групповой беседе) свою философию: блаженство — не в развлечениях и не в поиске счастья как такового, а в способности тотального внимания к тому, что находится прямо перед тобой, каким бы унылым это ни казалось. «Внимание — это не скука, а её противоположность», — таков, по сути, тезис Дринера. Уоллес, который много писал о медитации и осознанности ещё до того, как mindfulness стал массовым трендом, вложил в этого персонажа свою самую заветную идею: свобода — это умение управлять собственным вниманием.

Леонард Стечик — «скучный святой»

Леонард Стечик (Leonard Stecyk) — ещё один инспектор, о котором коллеги рассказывают в серии коротких новелл, каждая из которых начинается с фразы «Леонард Стечик…» и описывает какой-нибудь поразительный эпизод его жизни. Стечик — «скучный святой»: человек настолько добрый, скромный и лишённый эгоизма, что это вызывает у окружающих раздражение и даже ненависть. Он добровольно берётся за самую мерзкую работу — например, очищает заброшенный подвал Центра от многолетних залежей мусора и фекалий; он ухаживал за больным отцом; он всегда честен, всегда готов помочь, никогда не жалуется. Коллеги изощрённо издеваются над ним, подбрасывают в его ящик гадости, — и он сносит всё с кроткой улыбкой.

Через Стечика Уоллес исследует парадокс: почему безусловная доброта воспринимается как агрессия? Почему человек, лишённый иронии и самозащиты, так раздражает циничное окружение? Ответ романа связан с тем, что добродетель Стечика — зеркало, в котором окружающие видят собственную мелочность. Его «святость» не имеет ничего общего с религиозной экзальтацией — это святость рутины, терпения и ежедневного выбора в пользу других, и в этом он смыкается с Дринером: оба демонстрируют разные модусы преодоления эгоцентризма.

Лейн Дин-младший — искушение в отделе №34 и ангел света

Одна из самых сильных глав романа посвящена Лейну Дину-младшему (Lane Dean, Jr.), инспектору, который часами просматривает декларации и при каждой декларации, требующей перевода в разряд подозрительных, должен включать специальный световой сигнал. Пока он работает, его одолевают мысли: о невесте Бонни, которая беременна (сам сюжет беременности и решения жениться развивается в нескольких главах — Лейн и Бонни, сидя в машине и на скамейке в парке, мучительно обсуждают, что делать); о тоске; о том, что время тянется невыносимо. Лейн замечает, что каждый раз, когда он «выпадает» из работы в мечты и тревоги, минуты растягиваются в часы; но стоит ему целиком погрузиться в цифры — и время летит незаметно.

В кульминационный момент, когда Лейн уже готов сдаться скуке, перед ним — или в его воображении — появляется светящийся ангел, который произносит слова, ставшие одним из самых цитируемых мест у позднего Уоллеса: каждое мгновение работы — это не тюрьма, а дар; задача не в том, чтобы «убить время», а в том, чтобы позволить ему протекать через тебя. Лейн возвращается к декларациям, и глава заканчивается тем, что он снова включает сигнальную лампу — уже не как повинность, а как осмысленное действие. Эта глава — почти буддийская притча, встроенная в роман о налоговой службе: страдание порождается не обстоятельствами, а сопротивлением обстоятельствам.

Крис Фогл — исповедь идеалиста

Крис Фогл (Chris Fogle) — инспектор старой закалки, чей обширный монолог-воспоминание занимает несколько глав. Фогл рассказывает о своей юности: о погибшем брате, о родителях, о своём пути от безалаберного студента к сознательному выбору профессии налогового инспектора. Ключевой момент его исповеди — услышанный им когда-то рассказ о высоком смысле налоговой системы: о том, что общество — это соглашение, скреплённое в том числе деньгами, которые граждане добровольно отдают на общее благо, и что работа в IRS — форма служения этому соглашению. Фогл — голос гражданской романтики, которая в романе постоянно подвергается проверке реальностью: карьеризмом, реформами Спэка, превращением служения в «обработку данных».

Дэвид Каск — человек, который никогда не спит

Среди черновых персонажей выделяется Дэвид Каск (David Cusk), страдающий редчайшим расстройством: он практически не способен спать — его организм не умеет переключаться в сон, и любая попытка расслабиться превращается в пытку бессонницы. Линия Каска — исследование пределов человеческого страдания и того, как хроническое мучение формирует личность. Это один из самых тёмных и физиологически достоверных сюжетов романа, напоминающий о том, что Уоллес, сам много лет боровшийся с депрессией и бессонницей, писал о страдании изнутри.

Мередит Проуст, Глендола Глэйд и другие женщины Центра

Роман населяет целая галерея женских персонажей. Мередит Проуст (Meredith Probst) — эффектная, сексуально раскрепощённая сотрудница, которая при этом несёт глубокую внутреннюю травму и одиночество; за её образом Уоллес скрывает тему разрыва между внешним благополучием и внутренней пустотой. Глендола Глэйд (Glenda Gleadow) — пожилая инспектор, чья новелла о рабочем дне полна комизма и человечности. Отдельно стоит упомянуть Тони Уэйр (Toni Ware) — жёсткую, немногословную женщину, чья история связана с насилием и местью; её главы выпадают из общей тональности Центра и напоминают о том, что роман вбирал в себя материал разных регистров.

«Свистун» Говард Элмсфорд и этика доноса

Сквозная сюжетная линия — история «свистуна» (whistleblower), сотрудника, который обнаруживает масштабное занижение данных и готовится предать огласке информацию о том, что руководство Центра намеренно манипулирует статистикой проверок ради красивых показателей. Линия поднимает вопрос о лояльности: кому ты служишь — начальству, коллегам, учреждению или абстрактному «общественному благу»? Уоллес не даёт простых ответов: его бюрократия — это система, в которой любой моральный выбор оборачивается клубком компромиссов, а сам доносчик не является ни героем, ни злодеем.

Рейнольдс и монолог о «Бледном короле»

Персонаж по фамилии Рейнольдс произносит один из ключевых философских монологов романа, в котором появляется сам образ «Бледного короля» (the Pale King). Это иронический, почти гностический миф: Бледный король — фигура власти, требующая от подданных постоянного развлечения, отвлечения, шума; скука — его оружие, а борьба со скукой — форма сопротивления. Миф намеренно остаётся недосказанным и фрагментарным — в духе уоллесовской поэтики намёка. Название романа отсылает и к Шекспиру («Гамлет»: «бледный король» — намёк на смерть и бледность бюрократического существования), и к образу государства как бледной, анемичной силы, высасывающей живую кровь из граждан через налоги и отчётность, и одновременно — к состоянию самого человека в современном мире: бледного от экранов, бумаг и скуки, но способного, как показывает Дринер, обратить эту бледность в просветление.

Кенкес, директор Спэк и бюрократия как театр

Другие служащие Центра — Кенкес (Kenkes), организующий для коллег досуг и вечеринки в попытке «сделать работу приятной»; Тони Уэйр; «двойняшки» из отдела обработки; безымянные голоса многочисленных сотрудников, чьи короткие реплики образуют хор, — создают панораму бюрократического сообщества. Директор Спэк с его лозунгами эффективности и планами автоматизации — фигура неоднозначная: Уоллес не делает из него villain. Спэк по-своему искренне верит, что новая система позволит «освободить» инспекторов от рутины; трагедия в том, что сама рутина, как показывает роман, может быть не проклятием, а материалом для подвига.

Ключевые идеи и концепции романа

Скука как центральная проблема современности

Главный философский предмет «Бледного короля» — скука. Уоллес пишет о ней почти физиологически: как о физической боли, о зуде, о потребности немедленно отвлечься. В знаменитом фрагменте перечисляются все способы, которыми служащие Центра убивают время: точат карандаши, ходят в туалет, грезят наяву, разговаривают, играют с предметами на столе. Роман утверждает парадоксальную мысль: современная культура развлечений не решает проблему скуки, а усугубляет её, приучая человека к тому, что любой дискомфорт внимания должен немедленно устраняться стимулом. Человек, не способный выносить скуку, становится рабом отвлечений — и именно это делает его управляемым, «подданным Бледного короля». Прорыв происходит тогда, когда человек проходит сквозь скуку, а не обходит её: по ту сторону тотального погружения в «скучное» обнаруживается не тоска, а странный покой и даже экстаз.

Внимание как моральный выбор и форма свободы

Вторая сторона той же медали — внимание. Здесь «Бледный король» напрямую продолжает знаменитую речь Уоллеса «Это вода» (This Is Water, 2005): подлинное образование — это не накопление знаний, а умение выбирать, на что направлять внимание, и видеть смысл в обыденном. Дринер, Лейн Дин, Стечик — три разных модели такого выбора. Дринер обладает врождённым (или выработанным) даром концентрации; Лейн приходит к нему через страдание и почти мистический опыт; Стечик воплощает внимание, обращённое не на задачу, а на людей. Общий знаменатель: свобода — это способность удерживать фокус вопреки импульсу отвлечься. В эпоху, написанную задолго до повсеместного распространения смартфонов и лент соцсетей, эта идея звучит сегодня как пророчество: роман 1985-го (и писавшийся в 2000-х) описывает механизмы, которые цифровая экономика внимания довела до совершенства.

Героизм повседневности и незаметные люди

Уоллес сознательно помещает свой эпос туда, где, казалось бы, эпосу не место, — в офис налоговой службы. Его тезис: настоящие герои современности — не воины и не предприниматели, а те, кто изо дня в день выполняет тяжёлую, невидимую, неблагодарную работу, не ломаясь и не озлобляясь. «Скучные» люди — инспекторы, бухгалтеры, клерки — несут на себе цивилизацию; их труд — форма тихого подвига, о котором никто не напишет в газетах. Эта гуманистическая оптика роднит Уоллеса с традицией американской литературы о «маленьком человеке», но переворачивает её: маленький человек у него не жертва системы, а потенциальный святой и атлет духа.

Бюрократия, государство и гражданский договор

Роман — глубокое исследование бюрократии как формы коллективной жизни. Уоллес отказывается от дешёвой сатиры: его IRS одновременно абсурдна и величественна. Налоги — это кровь общественного тела; отчётность — язык, на котором гражданин разговаривает с государством; налоговая проверка — исповедь и суд одновременно. Конфликт «старой» IRS (служение, экспертиза, живое внимание) и «новой» (эффективность, автоматизация, метрики) предвосхищает современные дебаты об алгоритмическом управлении, KPI и выгорании. Уоллес показывает: когда работа сводится к обработке потока, человек теряет связь со смыслом; но смысл можно восстановить изнутри, даже не меняя работу.

Капитализм, развлечение и экономика внимания

Миф о Бледном короле можно прочитать как критику общества спектакля: система власти заинтересована в том, чтобы граждане были постоянно отвлечены, развлечены, лишены способности к сосредоточению, — ибо сосредоточенный человек опасен и неподатлив. Тема перекликается с «Бесконечной шуткой» (фильм, убивающий зрителя наслаждением) и с рейгановской Америкой 1985 года, где потребительский оптимизм стал квазирелигией. Уоллес не предлагает политических рецептов — его «сопротивление» индивидуально: это дисциплина внимания, которую каждый практикует на своём рабочем месте.

Одиночество, исповедь и невозможность коммуникации

Почти все персонажи романа глубоко одиноки и неспособны говорить о главном. Монологи Фогла и Рейнольдса, новеллы о Стечике, разговоры Лейна и Бонни — все они устроены как исповеди, которые либо не имеют адресата, либо прерываются, либо тонут в шуме. Уоллес, известный своим тезисом о том, что задача литературы — напомнить нам, «что значит быть человеком» среди одиночества, здесь показывает одиночество изнутри бюрократического муравейника: люди сидят в метре друг от друга годами и не знают, чем живёт сосед по кабинке.

Стиль и поэтика: как устроен текст

Стилистически «Бледный король» продолжает позднюю манеру Уоллеса, но делает её более сдержанной по сравнению с барочной избыточностью «Бесконечной шутки». Ключевые приёмы:

• Гипердетализация и «гиперреализм скуки». Уоллес описывает рабочие процедуры, бланки, номера статей налогового кодекса с такой тщательностью, что читатель сам начинает испытывать лёгкое головокружение от монотонности — и тем самым проживает опыт персонажей. Скука передаётся не рассказом о скуке, а формально: длинными перечислениями, повторами, вязкими периодами.
• Фрагментарная композиция. Роман собран из глав-новелл, монологов, диалогов, списков; единого сквозного сюжета в привычном смысле нет. Эта фрагментарность частично следствие незавершённости, частично — осознанный метод: коллективный портрет места складывается из множества голосов, как мозаика.
• Смена регистров. Рядом с натуралистическими описаниями (болезнь, телесность, насилие) соседствуют почти мистические сцены (левитация Дринера, ангел Лейна Дина) и чёрный комизм офисных анекдотов. Трагикомическая оптика — фирменная черта Уоллеса.
• Игра с достоверностью. «Предисловие автора», включение самого писателя в число персонажей, документальная фактура налогового дела — всё это ставит под вопрос границу вымысла и факта.
• Синтаксис как инструмент. Знаменитые уоллесовские периоды на полстраницы с системой вставок и сносок (сносок в «Бледном короле» меньше, чем в ранних вещах, но они есть) имитируют работу сознания, которое не может остановиться, — то есть формально воспроизводят поток неконтролируемого внимания.

Связь «Бледного короля» с другими работами Уоллеса

Роман замыкает смысловую триаду позднего Уоллеса: «Бесконечная шутка» исследовала развлечение как тоталитарную силу; речь «Это вода» сформулировала этику внимания в афористической форме; «Бледный король» поместил эту этику в максимально неподходящее, казалось бы, место — в налоговую инспекцию — и показал, что она работает. Кроме того, роман автобиографичнее, чем принято думать: Уоллес в юности сам подрабатывал, имел опыт работы в офисе, его отец преподавал, а сам писатель годами наблюдал за «скучными» людьми Среднего Запада, откуда был родом (Иллинойс). Тема самоубийства, вины и невозможности «просто быть счастливым», звучащая в линиях отдельных персонажей, окрашивает книгу глубоко личным тоном.

Практические выводы: чему «Бледный король» учит современного читателя

1. Скука — это тоннель, а не тупик. Роман утверждает: за порогом скуки, если не сбегать от неё в отвлечения, лежит способность к глубокой работе и даже к переживанию полноты жизни. Практический вывод: тренируйте выносливость к монотонности — выделяйте время на работу без телефона, музыки и параллельных стимулов.
2. Внимание — это мускул и моральный выбор. Как говорил Уоллес в «Это вода», свобода — это умение выбирать, о чём думать. Каждый раз, когда вы возвращаете фокус к задаче вместо импульсивного отвлечения, вы совершаете маленькое освободительное действие.
3. Смысл создаётся изнутри работы, а не приходит извне. Ни должность, ни признание не гарантируют смысла. Лейн Дин находит его в самой процедуре, Фогл — в идее служения, Стечик — в отношении к людям. Спросите себя: какую историю я рассказываю себе о своей рутине — и можно ли рассказать другую, более достойную?
4. «Скучные» люди рядом с вами заслуживают интереса. За каждой серой фигурой в офисе скрывается целая жизнь — роман демонстративно построен как серия портретов людей, которых никто не замечает. Практика радикального внимания к окружающим — этическое ядро книги.
5. Доброта без иронии требует мужества. Пример Стечика показывает: быть искренне добрым в циничной среде труднее, чем быть циником, и это форма героизма.
6. Остерегайтесь экономики отвлечения. Миф о Бледном короле читается как предупреждение: системы, которым выгодно ваше рассеянное состояние, будут бесконечно совершенствоваться. Способность к концентрации сегодня — буквально средство политической и личной независимости.
7. Время нельзя «убить» безнаказанно. Формула Лейна Дина: страдание от работы — это не сама работа, а сопротивление ей. Принятие текущего момента («позволь времени течь через тебя») парадоксальным образом ускоряет его и облегчает.

Критика и reception: как приняли книгу

Публикация «Бледного короля» стала литературным событием 2011 года. Критики разделились: одни (например, значительная часть американской прессы) назвали роман шедевром и достойным завершением карьеры Уоллеса, отмечая его тематическую цельность и гуманизм; другие указывали на неизбежную рыхлость конструкции, на то, что редакторская сборка не может заменить авторскую волю, и что местами текст проигрывает «Бесконечной шутке» в энергии и изобретательности. Почти все рецензенты сходились в одном: главы о Дринере, Лейне Дине и Стечике принадлежат к лучшим страницам, когда-либо написанным Уоллесом, а тема внимания и скуки делает роман удивительно актуальным — с каждым годом всё более актуальным, поскольку цифровые отвлечения лишь усилились.

Для русскоязычного читателя «Бледный король» — также возможность увидеть «другого Уоллеса»: не эксцентричного энциклопедиста поп-культуры, а почти моралиста в традиции Монтеня и Толстого, задающегося вопросами «как жить?» и «как выносить жизнь?». Незавершённость книги здесь работает на неё: она сама подобна декларации с пропусками, которую читателю предлагается «досчитать» самостоятельно, — что полностью соответствует уоллесовской идее о сотворчестве внимания.

Заключение: роман-завещание

«Бледный король» — это книга о том, как оставаться человеком в мире, организованном так, чтобы человек постоянно от себя ускользал: в развлечениях, в бумагах, в шуме, в бесконечном откладывании жизни на потом. Уоллес не предлагает ни религиозной догмы, ни политической программы — он предлагает дисциплину внимания, сострадание к «скучным» людям (и к самому себе как к «скучному» человеку) и убеждение, что подвиг возможен там, где его никто не ищет: в кабинке налогового инспектора, в очереди, в восемь часов утра понедельника.

Читать этот роман — само по себе упражнение в том, чему он учит: текст требует терпения, местами испытывает читательскую выносливость намеренно, вознаграждая того, кто не сдаётся, сценами поразительной красоты и ясности. Как писал Уоллес в «Это вода», «важна не способность думать, а способность выбирать, на что направить внимание». «Бледный король» — его последнее и, возможно, самое прямое высказывание об этом выборе: выбор в пользу присутствия — в собственной жизни, в собственной работе, среди собственных ближних — и есть та форма святости, которая доступна современному человеку. Бледный король скуки побеждается не бегством, а полным, мужественным вниманием — и в этом простом, трудном, непропагандистском послании заключается главная ценность последнего романа Дэвида Фостера Уоллеса.