«Москва и москвичи» Гиляровского: обзор книги, содержание и значение — подробный разбор

Есть книги, которые рассказывают о городе. А есть книги, которые самим городом и являются — пахнут калачами из печей на Трубе, мокрым снегом Хитрова рынка, пылью кулис Малого театра и трактирным чаем с лимоном. «Москва и москвичи» Владимира Алексеевича Гиляровского — именно такая книга. Это не путеводитель, не историческое исследование и не мемуары в строгом смысле слова. Это грандиозный словесный портмет мегаполиса рубежа XIX–XX веков, написанный человеком, который знал Москву так, как не знал её, пожалуй, никто ни до, ни после: от генерал-губернаторских гостиных до клоповников Хитровки, от лож Малого театра до ночлежек Сухаревки.

В этой статье мы подробно разберём историю создания книги, её композицию, ключевые темы и образы, стилистику Гиляровского, практическую ценность его наблюдений для современного читателя — писателя, журналиста, краеведа и просто любителя русской словесности.

Автор: кто такой «дядя Гиляй»

Чтобы понять, почему эта книга получилась именно такой, нужно хотя бы коротко представить себе её автора. Владимир Гиляровский (1853–1935) был фигурой почти легендарной ещё при жизни. Выходец из вологодской глубинки, потомок запорожских казаков по семейным преданиям, он в юности бунтовал против гимназической рутины, бежал из дома и попал в Москву «без гроша в кармане». Здесь он работал грузчиком, крючником на Волге, табунщиком, актёром провинциальных сцен, цирковым наездником, пожарным, репортёром — пока не стал одним из самых известных журналистов Москвы.

Современники звали его просто «дядя Гиляй» — за широкую натуру, физическую силу, заразительный смех, неизменную готовность помочь. Гиляровский обладал редчайшим свойством: он был «своим» везде. Купцы-миллионщики звали его к себе за стол, потому что он умел и водку пить, и разговаривать «по-ихнему»; театральная богема обожала его за блистательные импровизации и экспромты; полиция и содержатели ночлежек уважали его за то, что он мог войти в любой притон в одиночку и выйти целым; а московские «низы» — босяки, воры, нищие, беглые — доверяли ему, потому что он никогда не смотрел на них свысока.

Эта уникальная социальная всепроходимость и сделала возможным появление «Москвы и москвичей». Ни один кабинетный литератор не смог бы написать такую книгу: для неё нужно было не изучать материал, а прожить его.

История создания и публикации

Книга складывалась десятилетиями. Первые очерки Гиляровского о Москве появлялись в газетах и журналах ещё в 1880–1890-е годы: он был репортёром высочайшего класса, умевшим превращать газетную заметку в маленькое литературное произведение. Ходынская катастрофа 1896 года, пожары, эпидемии, громкие судебные процессы — всё это он видел своими глазами и описывал первым.

В 1912 году вышла книга «Московская газета» — по сути, предшественница «Москвы и москвичей», очерки о газетном мире. После революции Гиляровский, уже признанный патриарх журналистики, активно печатал мемуарные очерки в газетах и журналах: о театрах, о Чехове, о купеческой Москве, о Хитровке. В 1926 году вышел сборник «Москва газетная», объединивший значительную часть этих текстов. Работа над расширением и углублением материала продолжалась всю жизнь — Гиляровский писал, правил, добавлял главы буквально до последних лет.

Итоговая книга «Москва и москвичи» в привычном нам виде сложилась уже посмертно. При жизни автора, в 1935 году, была издана книга «Мои скитания» — автобиографический цикл, тесно связанный с московскими очерками. Полноценное издание «Москвы и москвичей» вышло в 1930-х и затем многократно переиздавалось, каждый раз пополняясь найденными в архивах текстами. Поэтому современные издания могут различаться составом глав — но ядро книги неизменно.

Важно понимать контекст: Гиляровский писал о мире, который погиб. Купцы в сюртуках, трактиры с половыми, балаганы на Девичьем поле, Хитров рынок с его ночлежками — всё это советская власть ликвидировала в первые же послереволюционные годы. Писатель, переживший слом эпох, зафиксировал уходящую натуру с остротой и любовью человека, который сознаёт: это уходит навсегда. Отсюда — особая интонация книги, сочетание репортёрской точности и элегической ностальгии без единой капли политической ненависти.

Жанр и композиция: как устроена книга

Жанр «Москвы и москвичей» определить непросто. Чаще всего говорят о цикле мемуарных очерков, или, пользуясь современным языком, о документальной прозе с элементами автобиографии. Гиляровский не выстраивает строгого сюжета и не соблюдает хронологию. Его принцип иной — тематический: каждая глава посвящена определённому «миру» Москвы, определённому социальному слою, месту или явлению.

Условно книгу можно разделить на несколько больших тематических пластов:

• Автобиографический пласт. Главы о приезде юного Гиляровского в Москву, о его первых шагах: «Мои скитания», работа грузчиком, табунщиком, первые встречи с городом. Здесь Москва показана глазами пришлеца, новичка, что даёт читателю точку входа.
• Театральный мир. Огромный цикл очерков о Малом театре и театральной Москве: великие актёры — Щепкин, Садовские, Глинка-Малютин, Ленский, Южин, Ермолова, Савина, Федотова; театральная богема, актёрские байки, закулисные нравы, знаменитые «капустники».
• Литературная Москва. Портреты писателей и журналистов: Чехов, Бунин, Куприн, Дорошевич, Левитов, Успенский. Отдельные главы о Чехове стали, пожалуй, одним из лучших живых свидетельств об Антоне Павловиче.
• Купеческая Москва. Очерки о трактирах (Тестов, Егоров, Гурины), о купеческих обедах и банкетах, о миллионщиках и самодурах, о Сандуновских банях, о ярмарочных нравах, перенесённых в столицу.
• «Дно» города. Хитров рынок и его ночлежки, Сухаревка, Ржаная крепость, босяки, воры, нищие, торговцы краденым, беглые каторжники. Главы «На Хитровом рынке», «Самозванцы», «Богема» и другие.
• Городская жизнь и происшествия. Ходынская катастрофа, московские пожары, бани, конка и первые трамваи, праздники, гулянья, блины на Масленицу, рождественские ёлки, уличная торговля, гробовщики, свахи, «тёмные» личности.
• Историческая память города. Главы, восходящие к рассказам старожилов: Москва 1812 года, пожар, французы, предания, передававшиеся из поколения в поколение.

Такая «лоскутная» композиция не случайна: она воспроизводит саму структуру огромного пёстрого города, где за углом дворца может начинаться трущоба, а в трактире за одним столом сидят купец-миллионщик и разорившийся актёр. Гиляровский монтирует книгу как мозаику, и целостный образ Москвы рождается в голове читателя из сотен деталей.

Москва как главный герой книги

Главный персонаж «Москвы и москвичей» — не Чехов, не купцы и не хитрованцы. Главный персонаж — сам город. Гиляровский был первым русским писателем, который сделал мегаполис полноценным литературным героем со своим характером, голосом и судьбой. До него Москва присутствовала в литературе как фон (у Пушкина, у Толстого, у Островского), как декорация человеческих драм. Гиляровский вывел город на авансцену.

Город контрастов

Ключевая черта гиляровской Москвы — её чудовищная, почти неправдоподобная контрастность. На нескольких страницах автор может показать обед у купца-миллионщика, где шампанское льётся рекой, а стерлядь подаётся «в рост», — и тут же спустить читателя в хитровскую ночлежку, где люди спят вповалку на грязных нарах и где за гривенник можно купить «место» на каменном полу.

Эта контрастность не публицистический приём и не социальный обличительный пафос. Гиляровский фиксирует её как природное свойство Москвы того времени. Город в его книге — живой организм, в котором роскошь и нищета не просто соседствуют, а взаимопроникают: разорившийся купец становится завсегдатаем Хитровки, а выходец со «дна» может попасть в газетные знаменитости. Сам автор прошёл этот путь — от крючника до мэтра журналистики — и потому описывает социальную мобильность московского мира без морализаторства, как очевидец.

Город голосов и запахов

Гиляровский пишет предельно физиологично, сенсорно. Его Москва звучит: свистят приставы на Хитровке, гудит басом трактирный половой, звенит гармонь в ночлежке, скрипит перо в газетной редакции, топчутся тысячи ног на Толкучке. Его Москва пахнет: горячими калачами и щами в трактире, махоркой и сыростью в подвале, пылью и конским потом на площади, смолой и краской в бане.

Это фирменный метод автора, которому стоит учиться любому прозаику: он никогда не говорит о месте абстрактно. Каждая сцена у него привязана к конкретной улице, конкретному заведению, конкретному часу дня. Названия мелькают с калейдоскопической плотностью: Трубная площадь, Неглинка, Солянка, Подколокольный переулок, Балчуг, Охотный ряд, Сандуны, Кузнецкий Мост. Читая книгу, можно буквально ходить по старому городу с картой в руках.

Ключевые миры книги: подробный разбор

Хитров рынок: столица «дна»

Очерки о Хитровом рынке — пожалуй, самые знаменитые страницы книги. Хитровка, находившаяся в районе нынешней Солянки, была крупнейшей в Москве биржей труда для нищих, воров и босяков, а также центром ночлежек, притонов и скупки краденого.

Гиляровский описывает этот мир с этнографической точностью. Он знает и передаёт читателю всю внутреннюю иерархию Хитровки: «барыги» и «утюги» (скупщики краденого), «раки» (пьяницы, пропившие всё), «утюги» и «жиганы» (воры), «коты» и «шмары», ночлежные хозяева, «золоторотцы» — нищие, специализирующиеся на определённых уловках. Он описывает знаменитые хитровские трактиры и ночлежки вроде «Пересыльной» и «Каторги», где за пятак можно было получить место на нарах, а за гривенник — «в проходе», вповалку с другими.

Важнейшая особенность: Гиляровский не романтизирует дно (как это сделают позже в некоторых произведениях) и не ужасается ему (как делали публицисты-обличители). Он его изучает и показывает — с сочувствием к конкретным людям и трезвым пониманием системности явления. Его хитрованцы — не «благородные разбойники» и не демоны, а сломанные обстоятельствами люди, среди которых немало бывших студентов, офицеров, актёров, купеческих детей. Тема «как человек попадает на дно» — один из лейтмотивов этих очерков.

Именно гиляровские рассказы о Хитровке стали, по широко известному свидетельству, одним из важнейших источников для Максима Горького при работе над пьесой «На дне». Горький сам обращался к Гиляровскому за консультациями о быте ночлежников — и дядя Гиляй водил его по Хитровке, показывая всё лично. Таким образом, книга Гиляровского — это ещё и документ, из которого выросла классическая русская драма.

Трактиры и купеческая Москва

Второй великий мир книги — купеческая Москва с её культом еды, бани и широких жестов. Гиляровский был признанным знатоком и участником этого мира: он описывает легендарные трактиры — Тестова в Охотном ряду, Егорова, «Эрмитаж» Оливье, Яр — с любовью и аппетитом, от которого у читателя буквально текут слюнки.

Страницы о стерляжьей ухе, расстегаях с вязигой, поросятах с хреном, гурьевской каше и блинах у Тестова — это не просто гастрономические описания. Это портрет целой культуры: купеческого застолья как социального института, где за обедом заключались миллионные сделки, где официант («половой») знал клиента лучше родни, где умение есть и угощать было формой статуса и деловой репутацией.

Гиляровский мастерски показывает и обратную сторону купеческого раздолья: самодурство, дикие выходки «князей из грязи», запои, разорение целых состояний за одну кутёжную ночь. Его купцы — фигуры трагикомические: огромная природная сила и деловая хватка сочетаются в них с бескультурьем и неуёмной потребностью «показать себя». Это честный, лишённый лакировки портрет сословия, которое создало индустриальную Москву и во многом её же погубило.

Отдельная жемчужина — очерк «Блины» о масленичной Москве, где описание блинного ритуала превращается в поэму о народном празднике, и глава о Сандуновских банях — настоящая энциклопедия банного быта с его парильщиками, номерами, традициями и типажами.

Театральная Москва

Театр был второй любовью Гиляровского после газетной работы — и первой в юности: он сам был актёром провинциальных трупп. Поэтому театральный цикл книги написан с абсолютным знанием кухни: от гримёрных и суфлёрских будок до дирекционных кабинетов.

Центр этого мира — Малый театр, «дом Щепкина». Гиляровский создаёт галерею портретов великих актёров: Михаила Щепкина (в пересказе старших коллег), Пров Садовский отец и сын, Александр Ленский, Александр Южин, Мария Ермолова, Гликерия Федотова, Мария Савина. Каждый портрет строится не на пересказе ролей, а на живых деталях: привычках, шутках, случаях на репетициях, отношениях внутри труппы.

Особое место занимают рассказы о театральной богеме — о актёрских пирушках, о знаменитых розыгрышах и экспромтах, о нищих гениальных артистах, пропивающих талант, и о молодых дарованиях, спящих в костюмерных. Гиляровский показывает театр как замкнутый мир со своими законами чести, своей иерархией и своей жестокой изнанкой: за блеском рампы — нищета хористок, интриги, зависимость актёра от антрепренёра.

Эти страницы ценны ещё и тем, что запечатлели устную театральную традицию — байки, анекдоты, реплики, которые нигде не фиксировались и исчезли бы бесследно. Гиляровский, обладавший феноменальной памятью и талантом рассказчика, сохранил их для русской культуры.

Литературная Москва и образ Чехова

Гиляровский дружил со многими писателями, но центральная фигура его литературного цикла — Антон Чехов. Их дружба длилась более двадцати лет, и очерки о Чехове по праву считаются одним из лучших мемуарных источников о великом писателе.

Чехов у Гиляровского — живой, тёплый, ироничный человек, лишённый какого-либо пьедестала. Мы видим его на даче в Луке, в московских квартирах, за обедом у Тестова, в компании актёров, в работе — собирающим материал, слушающим рассказы, наблюдающим людей. Гиляровский показывает, как Чехов перерабатывал жизненные впечатления в прозу, как ценил точность детали, как мог часами слушать собеседника из любой социальной среды. Известно, что некоторые сюжеты и типы Чехов почерпнул из рассказов Гиляровского — и дядя Гиляй с гордостью об этом пишет.

Рядом с Чеховым в книге встают портреты Бунина (молодого, язвительного, влюблённого в слово), Куприна (буйного, широкого, «глыбы»), Дорошевича (короля фельетона), Помяловского и Левитова (писателей, спившихся, — эта тема «гибели таланта» проходит через всю книгу скорбным рефреном).

Газетный мир: репортёр как профессия

Значительная часть книги посвящена миру журналистики — «Московской газете», «Русскому слову», «Русских ведомостей», редакционным нравам, фигуре репортёра. Гиляровский был репортёром-скандинавом, «летучим голландцем» московской прессы: он первым прибывал на место происшествия, доставал информацию оттуда, куда не пускали никого.

Его очерки о профессии — настоящий учебник репортёрского мастерства, актуальный до сих пор. Из них можно вывести принципы, которые сам Гиляровский исповедовал:

1. Проверять лично. Никогда не писать по чужим словам, если можно увидеть самому. Каждая деталь в его очерках — свидетельская.
2. Быть своим в любой среде. Репортёр должен уметь говорить и с министром, и с вором на их языке, не теряя лица.
3. Скорость плюс точность. Гиляровский гордился тем, что сдавал материалы первым, но никогда не жертвовал достоверностью ради сенсации.
4. Уважение к герою. Даже о самых тёмных личностях он пишет без высокомерия, видя в каждом человека.
5. Деталь решает всё. Один точно схваченный жест или реплика заменяют абзац описаний — этот принцип Гиляровский довёл до совершенства.

Стилистика Гиляровского: почему книгу до сих пор читают

Язык «Москвы и москвичей» — отдельный предмет восхищения и изучения. Его главные черты:

• Сказовость. Гиляровский пишет так, будто рассказывает — вслух, за столом, жестикулируя. Фразы короткие, ритмичные, с ударными концовками. Текст буквально звучит голосом рассказчика.
• Речевое многоголосие. В книгу вмонтированы пласты живой речи: купеческий говорок, актёрский жаргон, воровская феня Хитровки, язык приказчиков, извозчиков, студентов. Гиляровский был выдающимся собирателем городского фольклора — песен, частушек, поговорок, и щедро рассыпает их по тексту.
• Глагольность и динамика. Его проза почти лишена статичных описаний — всё движется, звучит, пахнет, сверкает. Минимум прилагательных, максимум точных существительных и глаголов.
• Юмор без злобы. Дядя Гиляй умел смеяться над людьми, не унижая их. Его ирония всегда направлена на ситуацию, а не на человека.
• Документальная плотность. Названия, имена, адреса, суммы, даты — текст насыщен конкретикой так, что служит историческим источником. Краеведы до сих пор сверяют по нему реалии старой Москвы.

При этом Гиляровский — не стилизатор и не «писатель вообще». Он репортёр, поднявшийся до уровня художника. Его метод — не вымысел, а отбор и монтаж реальности: из тысячи подлинных фактов и сцен он собирает картину, которая оказывается выразительнее любого романа.

«Москва и москвичи» как исторический источник

Ценность книги для истории Москвы трудно переоценить. Гиляровский зафиксировал быт, который к моменту выхода книги уже перестал существовать, и сделал это из первых рук. Что конкретно даёт книга историку и краеведу?

• Подробнейшее описание городской топографии: улиц, площадей, рынков, трактиров, бань, ночлежек с их внутренней планировкой и порядками.
• Социальную карту города: кто где жил, где ел, где работал, как взаимодействовали сословия.
• Экономику повседневности: цены на еду, жильё, баню, извозчика, ночлег; размеры жалованья актёров, репортёров, половых.
• Городские ритуалы: масленичные блины, пасхальные заговенья, банные дни, трактирные церемонии, похоронные и свадебные обычаи.
• Языковую среду: словарь Хитровки, жаргоны профессий, уличный фольклор.
• Свидетельства о конкретных событиях: Ходынка 1896 года, пожары, наводнения, судебные процессы.

Разумеется, как любой мемуарный источник, книга требует проверки: память может подводить, Гиляровский иногда сгущает краски, а кое-где, по мнению исследователей, допускает художественные преувеличения. Но сам факт того, что историки продолжают спорить с текстом и сверяться с ним, говорит о его весе. Это документ эпохи, пропущенный через личность незаурядного свидетеля.

Ключевые идеи книги

Несмотря на внешнюю «лоскутность», книга внутренне едина. Вот главные идеи, которые можно из неё извлечь.

1. Город — это люди, а не здания

Гиляровский почти не описывает архитектуру. Кремль, соборы, памятники возникают в книге лишь мельком. Зато Москва его книги населена сотнями живых лиц — и в этом главный смысл: город есть сумма его жителей, их нравов, привычек, судеб. Снести дом — и город не изменится; исчезнут типажи, описанные Гиляровским, — и исчезнет та Москва. Эта идея делает книгу вечной: она учит видеть в городе прежде всего человеческое измерение.

2. Достоинство есть на любой социальной ступени

Автор с равным уважением пишет и о миллионщике, и о босяке. В его мире человек определяется не положением, а поступками: купец может оказаться подлецом, а вор с Хитровки — человеком чести (или наоборот). Этот гуманистический пафос без сентиментальности — нравственный стержень книги.

3. Профессия как призвание и школа характера

Через всю книгу проходит тема профессионального достоинства: репортёр, актёр, половой, банщик, извозчик — у каждого своё ремесло со своими тайнами, кодексами и мастерами. Гиляровский любуется профессионализмом как таковым и показывает, что любое дело, доведённое до вершины, делает человека интересным.

4. Уходящее надо успеть записать

Главный мотив позднего Гиляровского — миссия хранителя памяти. Он сознательно собирал уходящие голоса города: записывал рассказы старожилов, фиксировал песни, зарисовывал типажи, которые вымирали на глазах. Книга — памятник этой сознательной мемориальной работе и урок для каждого: культура жива, пока кто-то записывает свидетельства очевидцев.

Практические выводы: чему книга учит современного читателя

«Москва и москвичи» — не только исторический памятник, но и работающий инструмент. Вот какие практические уроки можно из неё извлечь.

Для пишущих людей

• Учитесь наблюдательности. Метод Гиляровского — «быть везде, видеть всё, запоминать точно». Ведите записную книжку, фиксируйте подлинные реплики, детали интерьеров, внешность людей — это капитал любого автора.
• Точная деталь вместо общего слова. Гиляровский никогда не пишет «трактир был богатый» — он пишет, какая скатерть, какой половой, какое блюдо и по какой цене. Один конкретный образ работает сильнее десяти прилагательных.
• Слушайте живую речь. Диалоги Гиляровского — записанная речь реальных людей. Чтобы герои заговорили, нужно коллекционировать то, как говорят настоящие представители их среды.
• Не выдумывайте, когда жизнь богаче вымысла. Лучшие сцены книги — подлинные. Документальная основа не сковывает, а раскрепощает рассказчика.

Для журналистов и репортёров

• Работайте ногами: информация добывается на месте, а не по телефону.
• Заводите сеть источников во всех слоях общества — от чиновников до дворников.
• Будьте первым, но не врите ради первенства: репутация дороже сенсации.
• Пишите о людях, а не об абстракциях: за каждым событием стоят конкретные судьбы.

Для краеведов и городских активистов

Книга даёт эталон того, как нужно писать о городе: через людей, быт, язык, а не через перечисление дат. Локальная история оживает, когда она рассказана как история повседневности. Кроме того, очерки Гиляровского — богатейший источник для восстановления утраченного городского ландшафта: по ним можно реконструировать облик целых кварталов и утраченных заведений.

Для всех читателей

Книга учит любви к своему городу — не парадной, открыточной, а настоящей: с его подворотнями, рынками, странностями и болью. Москва Гиляровского — модель любого большого города, и, читая о Хитровке столетней давности, внимательный читатель увидит закономерности, работающие в любом мегаполисе и сегодня: механику падения человека на дно, социальное расслоение, силу городских субкультур, роль рынков и трактиров (ныне — кафе и соцсетей) как пространств общения.

Сильные стороны и слабые места книги

Как честные обозреватели, отметим и сильные, и слабые стороны.

Сильные стороны:

• Уникальная информированность автора — охват социальных слоёв от верха до самого дна, недоступный никому другому.
• Неподдельная живость языка и ритма — книга читается легко, несмотря на объём.
• Выдающаяся документальная ценность — источник по быту Москвы рубежа веков.
• Гуманизм без сюсюканья и без морализаторства.
• Богатейшая коллекция портретов великих современников — Чехова, актёров, художников, журналистов.

Слабые места и оговорки:

• Отсутствие строгой композиции: не всем читателям легко воспринимать мозаичный текст, нет сквозного сюжета.
• Память мемуариста местами идеализирует прошлое; отдельные факты оспариваются историками.
• Пестрота качества глав: одни очерки — шедевры, другие ближе к газетной хронике.
• Специфический взгляд: Гиляровский пишет из среды зажиточной интеллигенции и «деловой» Москвы; рабочий класс, фабричные окраины представлены в книге слабее, чем трактиры и театры.

Место книги в русской литературе и её наследие

«Москва и москвичи» занимает особое место в истории русской словесности. Она стоит у истоков отечественной документальной прозы и городского очерка как художественного жанра. Без гиляровской традиции трудно представить и «Одноэтажную Америку» Ильфа и Петрова с её дорожной наблюдательностью, и московские страницы Булгакова (бытовая фактура старой Москвы у Гиляровского и в «Мастере и Маргарите» во многом общая), и позднейшую городскую прозу, и всю школу русского литературного репортажа.

Влияние книги прослеживается и в драматургии: уже упоминавшаяся связь с горьковским «На дне» — лишь самый известный пример. Театральные очерки Гиляровского до сих пор цитируются театроведами, а его записки о Чехове входят в корпус обязательного чеховедческого материала.

Популярность книги не угасает: она переиздаётся каждое десятилетие, по ней водят экскурсии по Москве («гиляровские маршруты» — отдельный жанр столичного краеведения), её экранизируют и инсценируют. Имя Гиляровского стало частью городского фольклора самой Москвы — ему поставлены памятники, его имя носят переулок и скверы. Редкий писатель удостоился того, чтобы стать персонажем собственной книги — частью описываемого города.

Как читать «Москву и москвичей»: рекомендации

Напоследок — несколько практических советов тем, кто берётся за книгу впервые.

1. Не пытайтесь прочитать её «по порядку» как роман. Это книга-город: входите в неё с любой главы, возвращайтесь, перескакивайте. Лучшая точка входа — автобиографические главы («Мои скитания» в составе книги) или очерки о Чехове.
2. Читайте с картой старой Москвы под рукой. Половина удовольствия — локализовать описываемые места в современной географии города.
3. Не бойтесь незнакомых реалий. Хорошие современные издания снабжены комментариями — пользуйтесь ими: «раки», «утюги», «половой», «нумера» требуют пояснений.
4. Обращайте внимание на язык. Если вы пишущий человек, читайте медленно, разбирая приёмы: как Гиляровский начинает сцену, как вводит персонажа, какой деталью закрывает эпизод.
5. Сопоставляйте с другими источниками. Прочитанное о Хитровке сверьте с «На дне» Горького, очерки о театре — с воспоминаниями актёров; книга раскроется объёмнее.

Заключение

«Москва и москвичи» — книга, переросшая собственный жанр. Задуманная как собрание очерков и воспоминаний старого журналиста, она стала литературным памятником целому городу в определённую эпоху — и одновременно вечной книгой о людях вообще: о том, как они падают и поднимаются, пируют и голодают, играют на сцене и играют в жизни, говорят и молчат.

Владимир Гиляровский совершил простой на первый взгляд и невозможный на деле подвиг: он запомнил и записал живой город — со всеми его голосами, запахами, лицами — и тем самым победил время. Читатель XXI века, открывая его страницы, попадает в Москву, которой давно нет, но которая благодаря дяде Гиляю продолжает существовать. В этом и заключается высшая сила документальной литературы: всё написанное с любовью и точностью переживает и автора, и предмет описания.

Эта книга обязательна к прочтению каждому, кто любит Москву; каждому, кто пишет или хочет писать; каждому, кто интересуется тем, как устроена жизнь большого города и живущих в нём людей. И просто каждому, кто хочет услышать голос настоящего рассказчика — из тех, что рождаются раз в столетие.