Кладбище домашних животных Стивена Кинга — подробный пересказ и разбор романа

Роман «Кладбище домашних животных» (Pet Sematary), опубликованный в 1983 году, занимает особое место в творчестве Стивена Кинга. Сам писатель неоднократно называл эту книгу самой страшной из всего, что он когда-либо написал, и даже на несколько лет отказывался от её публикации, посчитав слишком мрачной и безысходной. Это история не о монстрах из шкафа и не о призраках в старом доме — это история о горе, о неспособности человека принять смерть близких и о той чудовищной цене, которую приходится платить за попытку обмануть естественный порядок вещей. В данной статье мы подробно перескажем сюжет романа, разберём его ключевых персонажей, исследуем философские и психологические темы, а также сформулируем практические выводы, которые читатель может извлечь из этой мрачной притчи.

История создания и контекст

Идея романа родилась из реального, глубоко личного переживания Кинга. В конце 1970-х годов писатель с семьёй арендовал дом в Оррингтоне, штат Мэн, стоявший у оживлённой дороги, по которой с большой скоростью неслись грузовики местной нефтяной компании. За домом начиналась тропинка, ведущая в лес, к старому кладбищу домашних животных, которое поколениями устраивали местные дети, хоронившие своих погибших под колёсами питомцев. Однажды кот семьи Кингов, Смирк, попал под машину и погиб. А вскоре чуть не произошла настоящая трагедия: двухлетний сын писателя, Оуэн, выбежал на дорогу и едва не попал под грузовик — его успела схватить няня. Эти два события наложились друг на друга, и в воображении Кинга возник вопрос: «Что, если бы ребёнка не успели спасти? И что, если бы убитый горем отец попытался вернуть его из мёртвых?»

Кинг написал роман в 1979 году, но результат настолько потряс его самого, что рукопись легла в стол. Писатель находил книгу отталкивающей: герой, совершающий немыслимое, был ему неприятен, а финал казался безнадёжным до черноты. Опубликовать «Кладбище домашних животных» Кинг согласился лишь несколько лет спустя — во многом по контрактным обязательствам перед издательством Doubleday, которому он задолжал ещё одну книгу. Показательно, что сам автор признавался: если бы у него была возможность, он бы уничтожил рукопись. Именно эта искренняя авторская неприязнь к собственному произведению и делает его таким действенным — Кинг писал не «страшилку ради страшилки», а выворачивал наизнанку собственный страх потери ребёнка.

Роман вышел в ноябре 1983 года и немедленно стал бестселлером, получив номинацию на Всемирную премию фэнтези. Название отсылает к одноимённой песне группы Ramones «Pet Sematary», написанной специально для книги, — музыканты гостили у Кингов в Бангоре, и их дети показали писателю настоящее кладбище домашних животных на холме. Специфическое написание «Sematary» с ошибками — намеренная стилизация под детские надписи на самодельных надгробиях.

Главные герои романа

Луис Крид

Центральный персонаж книги — Луис Крид, молодой врач из Чикаго, недавно переехавший с семьёй в городок Ладлоу в штате Мэн, чтобы возглавить медицинский пункт университета. Луис — человек рациональный, добрый, профессионально привыкший иметь дело со смертью, но воспринимающий её как медицинский факт, а не как экзистенциальную проблему. Именно эта рациональность делает его падение таким убедительным: Кинг показывает, что перед лицом настоящего горя научное мировоззрение не защищает, а лишь оставляет человека один на один с отчаянием, не давая опоры в виде веры или принятия. Луис — не злодей и не глупец; он любящий отец и муж, и тем страшнее путь, по которому он проходит.

Рэйчел Крид

Жена Луиса, Рэйчел, — один из самых сложных женских образов у Кинга. В детстве она пережила тяжелейшую психологическую травму: её старшая сестра Зельда, страдавшая от спинального менингита, медленно умирала, и родители оставляли маленькую Рэйчел присматривать за ней. Однажды Рэйчел застала сестру в момент мучительного припадка, а та обвинила её в своей болезни и умерла, когда Рэйчел не смогла позвать на помощь. С тех пор смерть для Рэйчел — не абстракция, а конкретный, живой ужас в облике иссохшей сестры. Её истеричная реакция на смерть кота Чёрча и особенно на гибель сына Гейджа обнажает этот застарелый страх. Рэйчел искренне пытается предупредить мужа об опасности кладбища, но её слова звучат как бред безумной, и трагедия в том, что она оказывается права.

Джад Крэндалл

Сосед Кридов, восьмидесятилетний Джад Крэндалл, — хранитель местной тайны. Добрый, мудрый, но вместе с тем сломленный собственным горем старик, он становится для Луиса проводником в мир запретного знания. Именно Джад рассказывает о кладбище домашних животных, о тропе за ним, ведущей на древнее индейское погостальное место племени микмаков, и о том, что земля эта «кислая». Джад — фигура двойственная: он и друг, и своего рода тёмный жрец, толкающий Луиса на роковой шаг. Его мотивы неоднозначны — сочувствие к соседу, собственная одержимость мёртвой женой, а возможно, и влияние самой злой земли, которая использует людей как инструменты. Кинг намеренно оставляет вопрос открытым: сам Джад признаётся, что в момент решения о воскрешении кота им двигало нечто большее, чем жалость, — «это была земля».

Гейдж, Элли и Чёрч

Двухлетний Гейдж — младший сын Кридов, воплощение невинности и радости; его гибель становится центральным событием романа. Пятилетняя Элли — старшая дочь, чья безутешная скорбь по коту Чёрчу запускает цепь событий: именно её горе подталкивает Джада к мысли «помочь» Луису. Кот Чёрч (Уинстон Черчилль) — первый «воскресший», после возвращения становящийся злобным, вонючим, хищным подобием самого себя. Его превращение — первое наглядное доказательство правила романа: возвращённое из-за барьера никогда не бывает прежним.

Подробный пересказ сюжета

Часть первая. Переезд и предупреждения

Семья Кридов — Луис, Рэйчел, пятилетняя Элли, двухлетний Гейдж и кот Чёрч — переезжает из Чикаго в Ладлоу, Мэн. Дом стоит у дороги, по которой день и ночь мчат грузовики, и это обстоятельство сразу создаёт ощущение нависшей угрозы. Вскоре дети Кридов замечают процессию местных ребят, торжественно поднимающихся на холм за домом: они несут на носилках мёртвого пса, чтобы похоронить его на старом кладбище домашних животных. Надпись на покосившейся деревянной арке гласит «КЛАДБИЩЕ ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ» — с детскими ошибками. Элли приходит в восторг от этого места, а Луис чувствует смутную тревогу.

Первое столкновение со смертью в новом доме происходит быстро: в медицинский пункт университета привозят студента Виктора Паскоу, получившего смертельную травму в мотоциклетной аварии. Луис делает всё возможное, но юноша умирает у него на руках. Перед смертью Паскоу, находясь в бреду, называет Луиса именем «Гейдж» и кричит о кладбище за домом Кридов, умоляя не водить туда никого. В ту же ночь Паскоу является Луису во сне в виде полусгнившего трупа, предупреждает об опасности «земли за кладбищем домашних животных» и наутро исчезает. Луис убеждает себя, что всё это было галлюцинацией от стресса, но зерно страха уже посеяно.

Жизнь постепенно налаживается: Луис сходится с соседом Джадом Крэндаллом, между мужчинами завязывается дружба, напоминающая отношения отца и сына. Джад рассказывает об истории местности, о кладбище, которое существует уже больше двухсот лет, и о странной тропе, уходящей дальше, в чащу леса. Однажды Джад, Луис и дети поднимаются на кладбище, и старик показывает заросший завал тропу, ведущую вглубь, — но решительно уводит всех обратно, заявив, что «туда ходить не надо».

Часть вторая. Смерть Чёрча

Кульминация первого акта наступает, когда семья уезжает: кот Чёрч выбегает на дорогу и погибает под колёсами грузовика. Джад Крэндалл, видя, в каком ужасе Луис представляет реакцию Элли (девочка обожала кота и мечтала, чтобы Чёрч дожил до её взросления), предлагает решение. Он просит Луиса захватить лопату и идёт с ним не на детское кладбище, а дальше — по той самой тропе, через завал, на древнее погостальное место микмаков. Место производит гнетущее впечатление: земля здесь кажется неправильной, воздух — тяжёлым, а вокруг царит мёртвая тишина, в которой не слышно ни птиц, ни насекомых.

Джад велит Луису похоронить кота в каменной пирамиде из валунов и warnsит: уходить нужно быстро и ни в коем случае не оглядываться. На обратном пути Луис слышит за спиной звуки — тяжёлые прыжки, будто что-то огромное следует за ним по вершинам каменной гряды. Он вспоминает предупреждение и не оборачивается. Ночью Луису снится Паскоу, который благодарит его и говорит, что теперь Луис «всё поймёт сам».

Наутро Чёрч возвращается домой. Кот жив, но это уже не тот ласковый домашний питомец: он двигается неестественно, от него исходит тошнотворный запах тлена, глаза стали мутно-жёлтыми, а поведение — хищным и злобным. Чёрч ловит и убивает животных, которых раньше игнорировал, подолгу неподвижно сидит, глядя в пустоту, и однажды Луис застаёт его за поеданием летучей мыши с остекленевшим, бессмысленным взглядом. Джад объясняет потрясённому соседу суть места: земля за кладбищем домашних животных принадлежит некоей древней силе — вендиго, духу голода и осквернения из легенд северных племён. Всё, что похоронено на этой земле, возвращается, но возвращается испорченным. «Земля там кислая», — говорит Джад, — и люди, жившие здесь прежде, знали это. Микмаки тоже хоронили там мёртвых и получали обратно нечто ужасное, после чего научились бояться этого места. Джад рассказывает историю о Тимми Баттерфилде, мальчике, которого в 1930-е годы вернул из могилы обезумевший от горя отец: то, что вернулось, было злобным существом, которое пришлось уничтожить. Джад признаётся, что сам однажды похоронил там любимую собаку и знает: делать этого не следовало.

Часть третья. Гибель Гейджа

Проходит несколько месяцев. Семья возвращается к обычной жизни, но читатель ощущает: зло, выпущенное на волю, уже изменило атмосферу вокруг дома. Осенью происходит катастрофа: двухлетний Гейдж, играя во дворе, выбегает на дорогу и попадает под несущийся грузовик. Водитель пытается затормозить, но бесполезно. Луис, ставший свидетелем гибели сына, в отчаянии бросается к мальчику и пытается оказать помощь, но Гейдж умирает. Сцена написана с беспощадным натурализмом — Кинг не отводит камеру, показывая растерзанное тело ребёнка и отца, чей разум отказывается принимать случившееся.

Похороны становятся ещё одним ударом: безутешная Рэйчел впадает в истерику, а отец Луиса, Ирвин, в своей надгробной речи произносит слова, которые Луис воспринимает как личное обвинение. На поминках между Луисом и тестем вспыхивает ссора. В ночь после похорон Луис не может заснуть, и в его измученном сознании зарождается безумная мысль: земля за кладбищем возвращает мёртвых. Если Чёрч вернулся, почему не может вернуться Гейдж? Рациональный врач убеждает себя, что кот и мальчик — разные случаи, но это уже не логика, а самообман горя.

Луису вновь является призрак Виктора Паскоу — но теперь студент не предостерегает, а, напротив, указывает путь: он говорит, что Луис «зашёл слишком далеко» и должен сделать то, что задумал. Граница между реальностью и наваждением окончательно стирается. Джад Крэндалл, наблюдающий за состоянием соседа, понимает, к чему идёт дело, и пытается в последний раз удержать Луиса. Старик говорит с ним начистоту: возвращённые — не те, кого хоронили; они приходят обратно «пустыми» или, хуже того, одержимыми силой, живущей в земле. Джад рассказывает, что однажды уже сам поддался: после смерти жены Нормы он похоронил её на древнем погосте — и получил назад не жену, а издевающуюся, чужую сущность, которая знала его самые потаенные страхи и унижала его. Он убил её во второй раз и понял, что земля «использует» скорбящих, заставляя их вновь и вновь совершать святотатство. Джад умоляет Луиса остановиться, но одновременно Кинг подспудно показывает: возможно, сама земля уже поработила старика, и его «предостережения» — часть её игры, ведь именно Джад однажды открыл Луису дорогу к погосту.

Часть четвёртая. Святотатство

Луис не слушает никого. Он принимает решение эксгумировать тело сына. Ночью, одурманенный горем и бессонницей, он достаёт гроб Гейджа из могилы на кладбище Плезант-Маунтин. Эта часть романа — вершина кинговского натуралистического ужаса: описание вскрытия могилы, перевозки разлагающегося тела двухлетнего ребёнка через весь город на машине, погрузки его на сани и перехода через завал к погосту микмаков написано так, что читатель физически ощущает тошнотворный запах и липкий страх. Луис разговаривает с трупом сына, убеждая себя, что всё делает правильно, что «это просто тело, а Гейдж вернётся в него». На обратном пути с погоста за его спиной снова раздаются тяжёлые прыжки того, что идёт по каменной гряде, — вендиго напоминает о своём присутствии.

Тем временем Рэйчел, находящаяся у родителей в Чикаго, видит страшный сон о сестре Зельде и получает тревожный звонок от Джада, который умоляет её немедленно вернуться: её муж сошёл с ума. Рэйчел мчится домой, но опаздывает.

Гейдж возвращается. Внешне это снова живой двухлетний мальчик, но внутри — нечто иное. Кинг показывает возвращение постепенно, через страшные детали: следы грязных детских ног, ведущих от могилы к дому; детский смех в пустых комнатах; нож, пропавший из кухонного ящика. Гейдж ходит к Джаду Крэндаллу, и старик, впадая в детство от ужаса, принимает его — то ли из жалости, то ли потому, что зло притягивает его. Существо, носящее облик Гейджа, убивает Джада, вспоров ему горло скальпелем, а затем подстерегает вернувшуюся Рэйчел и убивает её. Сцена, в которой Рэйчел поднимается по лестнице и слышит голос «сына», зовущий её, а затем видит иссохшую фигуру сестры Зельды, оборачивающуюся Гейджем с окровавленным ножом, — одна из самых страшных в мировой хоррор-литературе.

Часть пятая. Финал

Луис, вернувшись домой, находит тела Джада и Рэйчел. Существо, которое было его сыном, нападает и на него, но Луис успевает сделать ему смертельную инъекцию морфия. Понимая, что произошло, он впадает в состояние, которое Кинг описывает как полное опустошение — «в нём что-то сломалось». Луис сжигает дом Джада вместе с телами старика и «Гейджа», чтобы уничтожить доказательства и дать покой хотя бы этим мёртвым.

Но на этом роман не заканчивается — и именно финал делает его, по словам самого Кинга, самой безнадёжной его книгой. Измученный Луис понимает: он всё ещё не может принять необратимость смерти. В его угасающем сознании зреет новая, ещё более чудовищная мысль — Рэйчел умерла только что, её тело ещё не начало разлагаться, и, значит, на этот раз «может получиться правильно». Он эксгумирует тело жены и относит его на погост микмаков. Роман заканчивается одной из самых знаменитых финальных строк в истории литературы ужасов: Луис играет с Рэйчел в карты, и вдруг холодная рука с грязными ногтями ложится ему на плечо, а знакомый до тошноты голос произносит: «Дорогой, как хорошо снова быть дома». Луис отвечает: «Да», и книга обрывается. Что происходит дальше, остаётся за пределами текста — но читатель уже знает: земля «всегда берёт своё», и возвращённое всегда оказывается злом.

Ключевые темы и идеи романа

Тема первая: смерть и невозможность принятия

Главная тема «Кладбища домашних животных» — не воскрешение мёртвых, а психология горя. Кинг исследует стадии принятия утраты и показывает, что происходит с человеком, застревающим на стадии торга и отрицания. Луис Крид — человек, который всю жизнь профессионально имел дело со смертью и считал, что понимает её. Но смерть ребёнка разрушает его рациональные защиты мгновенно. Роман утверждает жёсткую мысль: горе — это не метафора и не абстракция, это сила, способная полностью уничтожить личность, если не дать ей опоры. Похороны, скорбь, ритуал прощания существуют в человеческой культуре не случайно — они помогают принять необратимое. Луис отказывается от принятия и платит за это всем, что любил.

Тема вторая: опасность «второго шанса»

Сюжетный механизм романа — вариация классического мотива «обезьяньей лапки» (рассказ У. У. Джейкобса прямо упоминается в книге через Джада, который сравнивает погост микмаков с этой историей). Любой, кто пытается вернуть утраченное, получает не утраченное, а его злую пародию. Кинг формулирует это как почти физический закон: барьер между жизнью и смертью существует не просто так, и пересечение его всегда оборачивается осквернением. Чёрч возвращается вонючим хищником; Норма Крэндалл — издевающимся демоном в теле жены; Гейдж — убийцей. Важно, что «порча» не случайна: по логике романа, землю контролирует вендиго — дух голода, для которого воскрешение есть способ насытиться человеческим отчаянием. Каждое возвращение мёртвого кормит зло.

Тема третья: детская невинность и её утрата

Кладбище домашних животных само по себе — символ детской попытки справиться со смертью: дети хоронят питомцев, ставят кресты из палочек, пишут надписи с ошибками. Это трогательный и в то же время тревожный ритуал — дети инстинктивно чувствуют потребность попрощаться. Кинг противопоставляет здоровый детский способ проживания утраты (Элли горюет по Чёрчу, но принимает похороны) и болезненный взрослый (Луис не принимает смерть Гейджа). Ужас романа во многом держится на осквернении образа маленького ребёнка: двухлетний малыш, который должен быть символом жизни, становится орудием смерти. Этот приём нарушает глубочайшее культурное табу, и именно поэтому книга пугает так сильно.

Тема четвёртая: рационализм против древнего зла

Луис Крид — человек науки. Кинг последовательно показывает ограниченность рационального мировоззрения: наука умеет констатировать смерть, но не умеет утешать. Когда Луис сталкивается с необъяснимым, его разум не отвергает ужас, а начинает рационализировать его — это и становится механизмом падения. Интересно, что носителем «правильного» знания в романе оказывается не церковь и не наука, а фольклорная мудрость Джада Крэндалла и легенды микмаков. Древнее зло старше всех цивилизаций, и оно знает о человеческой природе то, чего не знает медицина: скорбящий человек уязвим, и эту уязвимость можно использовать.

Тема пятая: вина и её роль в трагедии

Почти каждый персонаж романа несёт на себе груз вины. Рэйчел винит себя в смерти Зельды — и эта вина отравляет её жизнь десятилетиями, искажая восприятие любой смерти. Джад винит себя в том, что однажды воспользовался погостом и что показал дорогу Луису. Луис винит себя в том, что недоглядел за сыном (он был буквально в нескольких метрах, когда Гейдж выбежал на дорогу). Кинг показывает вину как топливо трагедии: именно стремление загладить вину, «исправить ошибку», толкает героев к роковым решениям. Если бы Луис смог простить себя, история закончилась бы похоронами, слезами и медленным, болезненным, но исцеляющим горем.

Художественные особенности и стиль

Роман построен как классическая трагедия в пяти актах, с неизбежностью рока: читатель с первых страниц чувствует, что всё закончится плохо, и наблюдает, как герой шаг за шагом идёт к пропасти, которую сам же и выкопал. Кинг мастерски использует приём медленного нагнетания: первые две трети книги — это почти семейная сага о переезде, соседской дружбе, детских радостях, и тем сокрушительнее удар, когда идиллия рушится.

Отдельного упоминания заслуживает работа с деталью. Ужас у Кинга почти всегда конкретен: не «невыразимый страх», а запах разлагающегося тела, грязные следы детских ног на полу, звук тяжёлых прыжков по каменной гряде. Писатель не боится физиологичности — сцена эксгумации Гейджа намеренно написана так, чтобы читатель испытывал почти физическое отвращение, ведь это отвращение — защитная реакция, которой лишён Луис.

Важную роль играет и структура повествования с повторяющимися мотивами: грузовики на дороге (смерть как безличная машина), завал из веток на тропе (граница между мирами), прыгающий вендиго (преследующее зло), карта таро «Смерть», которую Паскоу упоминает в бреду. Роман насыщен отсылками: помимо «Обезьяньей лапки», Кинг переосмысляет библейскую историю воскрешения Лазаря (Луис в какой-то момент прямо уподобляет себя Христу, идущему воскрешать сына, — кощунственная гордыня, которая и губит его) и легенды о вендиго из алгонкинского фольклора.

Стоит отметить и смелость Кинга-редактора по отношению к собственному материалу: он не щадит ни героев, ни читателя. В романе нет утешительного финала, нет победы добра, нет катарсиса в классическом смысле — есть лишь обрыв повествования на самой страшной ноте. Это редкий для мейнстримного хоррора ход, и именно он обеспечил книге статус культовой.

Экранизации

В 1989 году на экраны вышла экранизация Мэри Ламберт — «Кладбище домашних животных», ставшая неожиданно большим хитом при скромном бюджете. Сценарий написал сам Кинг (он же исполнил камео священника на похоронах), поэтому фильм довольно близко следует книге, хотя и смягчает отдельные моменты и меняет некоторые сюжетные линии (в частности, обстоятельства гибели Джада). Фильм запомнился атмосферой, детским кладбищем в тумане и саундтреком Ramones. В 2019 году вышел ремейк режиссёров Кёльша и Видмайера с Джейсоном Кларком и Эми Саймец в главных ролях — он существенно переработал сюжет (в частности, «меняет местами» судьбы детей), получил сдержанные оценки критиков, но познакомил с историей новое поколение зрителей. Обе экранизации проигрывают роману в психологической глубине: на бумаге Кинг показывает не столько «что случилось», сколько «как рушится сознание», и этот внутренний процесс экранизировать практически невозможно.

Практические выводы: чему учит роман

«Кладбище домашних животных» — это не только хоррор, но и глубоко психологическое произведение, из которого можно извлечь важные жизненные уроки:

1. Горе нужно проживать, а не обманывать. Роман показывает, что отказ принять утрату разрушительнее самой утраты. Психология подтверждает это: незавершённое горе ведёт к депрессиям, зависимостям и разрушительному поведению. Луис Крид — наглядная иллюстрация того, как «торг с реальностью» превращает человека в чудовище.
2. Ритуалы прощания важны. Похороны, поминки, кладбища, могильные плиты — всё это существует, чтобы дать живым возможность проститься и начать отпускать. Детское кладбище домашних животных в романе — здоровый способ учить детей встрече со смертью; древний погост — извращённая попытка отменить смерть, и она всегда оборачивается катастрофой.
3. Вина — плохой советчик. Решения, принятые под диктовку вины («я должен всё исправить»), почти всегда ведут к новым бедам. Прощение себя — необходимое условие нормального переживания утраты.
4. Некоторые границы нельзя переходить, даже из любви. Кинг формулирует жёсткий парадокс: самое страшное в романе совершается из любви — отец воскрешает сына, потому что не может жить без него. Но любовь, отказывающаяся признавать пределы, превращается в одержимость. Уважение к воле умерших и к естественному порядку вещей — тоже форма любви.
5. Рациональность не защищает от иррациональных решений. Интеллект и профессия не гарантируют устойчивости психики. В критический момент человек опирается не на знания, а на веру — и если веры нет, её место занимает суеверие или безумие.
6. Прислушивайтесь к предупреждениям. Почти каждый в романе пытается остановить Луиса: призрак Паскоу, Джад, Рэйчел, даже собственные сомнения. Трагедия героя в том, что он слышит только голос своего горя. В реальной жизни сигналы близких и интуиции часто указывают на опасность, которую мы склонны игнорировать.

Почему эту книгу стоит прочитать

«Кладбище домашних животных» — это эталон того, чем может быть литература ужасов, когда её пишет большой писатель. Под оболочкой истории о воскрешающих мёртвых скрывается точный, почти клинический портрет разрушения личности горем. Роман заставляет читателя пережить страшный опыт безопасно — и, возможно, заранее усвоить урок, который Луис Крид усвоить не смог: смерть нельзя победить, но её можно принять, и только в принятии — спасение живых.

Эта книга рекомендуется читателям, интересующимся психологическим хоррором, американской литературой XX века, вопросами экзистенциальной философии и психологии горя. Она тяжела, местами почти невыносима — но именно эта тяжесть делает её честной. Кинг не развлекает читателя страхом, он исследует вместе с ним самую тёмную территорию человеческого опыта: что мы готовы сделать, когда умирают те, кого мы любим. И ответ, который даёт роман, звучит как предостережение, актуальное для каждого: иногда самое страшное чудовище — это не вендиго из легенд, а любящий отец с лопатой в руках, идущий ночью на кладбище.

Если вы ищете не просто «страшную книгу на вечер», а произведение, которое останется с вами надолго и заставит задуматься о собственном отношении к смерти, утрате и принятию, — «Кладбище домашних животных» обязательна к прочтению. Это тот редкий случай, когда признание автора в том, что он боится собственной книги, служит лучшей рекомендацией.