«Портрет» Гоголя — краткое содержание и глубокий анализ повести

Повесть Николая Васильевича Гоголя «Портрет» — одно из самых загадочных, мистических и философски насыщенных произведений русской литературы XIX века. Впервые опубликованная в 1835 году в сборнике «Арабески» и существенно переработанная в 1842 году, она соединяет в себе городскую петербургскую легенду, романтическую фантастику, притчу о судьбе художника и глубокое размышление о природе зла, искусства и денег. Это книга о том, как легко талант может быть продан, куплен и уничтожен — и о том, что истинное искусство не терпит сделок с тёмными силами.

Как книжный обозреватель и литературный критик, я предлагаю читателю подробный пересказ обеих частей повести, разбор её ключевых идей, анализ образов и символов, а также практические выводы, которые это произведение несёт современному читателю — ведь проблемы, поднятые Гоголем почти два столетия назад, сегодня звучат острее, чем когда-либо.

История создания и две редакции повести

Замысел «Портрета» возник у Гоголя в начале 1830-х годов, в период его увлечения романтизмом с его интересом к демоническому, сверхъестественному и таинственному. Первая редакция повести вошла в знаменитый сборник «Арабески» (1835) и отличалась более открытой фантастикой, более «немецким», гофмановским колоритом. Во второй редакции (1842), опубликованной в третьем томе «Сочинений», Гоголь значительно смягчил прямолинейность мистики, углубил психологизм, добавил вторую часть — рассказ-притчу о происхождении зловещего портрета, — и сделал акцент не на внешнем ужасе, а на внутренней драме художника, предавшего своё призвание.

Принято считать, что именно вторая редакция представляет собой зрелое гоголевское высказывание. В ней повесть обретает стройную двухчастную композицию: первая часть — история падения молодого живописца Чарткова, вторая — история появления самого портрета и рассказ о монахе-иконописце, чья кисть послужила орудием зла. Обе части связывает мотив аукциона, на котором роковым образом пересекаются судьбы произведения искусства и людей.

Пересказ первой части: история Чарткова

Покупка на Щукином дворе

Действие начинается в петербургской лавчонке на Щукином дворе — месте, где среди всякого хлама иногда можно обнаружить подлинные сокровища искусства. Молодой художник Андрей Петрович Чартков, талантливый, но бедный студент Академии художеств, заходит в лавку и среди груды старых картин замечает портрет, поразивший его с первого взгляда.

На полотне изображён старик с бронзовым лицом, скулами восточного типа, в широких азиатских одеждах. Но главное — это глаза. Гоголь описывает их с почти физически ощутимым напряжением: глаза глядели прямо в зрителя, живые, полные странной, неземной силы. Казалось, они вот-вот выйдут из рамы. Чартков, сам того не понимая, не может отвести от них взгляда — в них есть нечто, что одновременно притягивает и пугает.

Художник покупает портрет за двугривенный — почти даром, отдав последние деньги. Лавочник, как выясняется, был рад избавиться от странной вещи. По дороге домой Чартков размышляет о портрете и чувствует, что в нём сокрыта какая-то тайна, какая-то необыкновенная сила мастера, написавшего эти глаза.

Первая ночь и кошмар

Дома, в бедной квартире на Васильевском острове, Чартков ставит портрет перед собой — и начинается череда событий, которые перевернут всю его жизнь. Ночью, когда художник в полудрёме смотрит на картину, ему кажется, что старик оживает: он выходит из рамы, подходит к постели Чарткова, считает золотые червонцы из принесённого свёртка. Этот кошмар повторяется несколько ночей подряд, и каждый раз старик во сне пересчитывает золото, а Чартков с мучительной завистью и жаждой наблюдает за ним.

Гоголь мастерски показывает, как страх перед сверхъестественным переплетается у героя с куда более земным и обыденным чувством — страстным желанием денег. Художник ещё не понимает, что настоящее наваждение живёт не в портрете, а в его собственной душе, а картина лишь разбудила и усилила дремавшую страсть.

Тысяча червонцев в раме

Наутро, когда приходит хозяин квартиры требовать платы за жильё, происходит чудесное (или проклятое?) событие: в порыве раздражения Чартков хватает портрет, трясёт его — и из рамы на пол сыплются золотые червонцы. Там оказывается ровно тысяча червонцев — огромное по тем временам состояние.

Эта сцена — поворотная точка повести. Гоголь не случайно прячет золото именно в раме: рама портрета становится символом ловушки, обрамления, в которое попадает душа художника. Деньги достаются не трудом, не творчеством, а чудом — и, как всё чудесное у Гоголя, даром такое богатство не проходит.

Газетная реклама и первая картина

Сначала Чартков ещё полон благородных намерений: он хочет три года посвятить уединённому труду, написать картину, которая прославит его как настоящего художника. Но в этот момент в газете появляется статья — хвалебная заметка о его портрете и о найденном богатстве, написанная, по всей видимости, не без участия заинтересованных лиц. К Чарткову валит поток заказчиков.

Первой приходит богатая дама, желающая заказать портрет своей дочери. И здесь происходит ключевое испытание героя: вместо того чтобы писать честно, по законам искусства, Чартков начинает потакать вкусу заказчицы. Она просит «смягчить» черты, убрать тени под глазами, сделать дочь «милее». Художник, польщённый вниманием светской дамы и щедрыми авансами, соглашается. Он всё больше угождает, всё меньше думает о правде изображения.

Портрет выходит гладкий, приятный, безжизненный — и заказчица в восторге. Чартков получает деньги и славу. Гоголь показывает здесь тончайший механизм развращения таланта: сначала маленький компромисс, потом ещё один — и художник незаметно для себя перестаёт быть творцом, превращаясь в ремесленника-угодника.

Блеск и пустота светской жизни

Проходит несколько лет. Чартков — признанный модный портретист. Он одевается с иголочки, завёл экипаж, снял прекрасную квартиру, даёт обеды, входит в светское общество. Он пишет портреты, которые нравятся заказчикам, потому что льстят им. Его манера стала шаблонной: он усвоил набор «выгодных» приёмов и штампует картины одну за другой.

Но однажды происходит событие, которое наносит сокрушительный удар по его самоуспокоенности. В газетах появляется восторженная статья о картине его бывшего товарища по Академии, долго работавшего в Италии и вернувшегося на родину с подлинным шедевром. Чартков едет посмотреть картину — и с ужасом понимает: это настоящее искусство, а то, чем занимается он сам, — лишь жалкая подделка.

Гоголь описывает, как герой стоит перед полотном друга и впервые за много лет чувствует в себе пробуждение того самого таланта, который когда-то подавал такие надежды. На мгновение в нём вспыхивает искра: он пытается писать заново, вспоминает юношеские мечты. Но годы лёгкого успеха сделали своё дело — искра гаснет, руки не слушаются, вкус испорчен, душа огрубела. Художник не может вернуть утраченное.

Безумие и смерть

Отчаяние Чарткова переходит в чудовищную, иррациональную страсть: он начинает скупать всё лучшее, что производит живопись. Он тратит на картины колоссальные суммы, превращает свой дом в склад шедевров. Но покупает он не из любви к искусству — им движет чёрная зависть ко всему прекрасному, созданному другими.

И когда картины попадают к нему в дом, происходит страшное: Чартков запирается среди них и начинает уничтожать — рвёт полотна в клочки, топчет их ногами, рубит на куски. В этом безумном разрушении красоты Гоголь показывает конечную точку пути человека, который продал свой дар: не сумев создать, он одержим желанием уничтожить.

Повесть первой части заканчивается смертью героя: Чартков умирает в припадке безумия, среди обрывков растерзанных шедевров. А таинственный портрет исчезает из его собрания — будто его и не было. Смерть художника Гоголь описывает как страшную: всё тело его было как бы лишено жизни, глаза не выражали ничего. Зло, поселившееся в портрете, перешло в душу Чарткова и выжгло её дотла.

Пересказ второй части: тайна происхождения портрета

Аукцион и рассказ художника

Вторая часть повести переносит действие на аукцион, где среди лотов вновь появляется тот самый портрет ростовщика. Картина производит фурор: собравшиеся поражаются живостью изображения, и цена стремительно растёт. В этот момент из толпы выступает художник Б. — и заявляет, что имеет на портрет особые права: он просит выслушать его историю, после которой, возможно, присутствующие поймут, почему эта вещь должна достаться именно ему.

Далее следует рассказ в рассказе — приём, характерный для романтической традиции, но у Гоголя наполненный новым содержанием. Художник Б. рассказывает о своём отце и о таинственном ростовщике, жившем много лет назад на Петербургской стороне.

Ростовщик — воплощение зла

Ростовщик, по описанию рассказчика, был существом почти нечеловеческим: высокого роста, с бронзовым лицом, жгучими глазами, в широких азиатских шароварах. Он давал деньги в долг всем — от вельмож до бедняков, — но всякий, кто брал у него взаймы, погибал ужасной смертью или впадал в несчастья. Проценты его были невелики, условия — словно выгодны, но за каждым таким займом стояло проклятие.

Гоголь приводит несколько историй о людях, связанных с ростовщиком: о знатном вельможе, чей характер после займа изменился до неузнаваемости — из доброго и щедрого он превратился в скупого тирана; о молодом человеке, чья жизнь после сделки с ростовщиком пошла под откос. Зло, исходящее от этого человека, было не физическим, а духовным: он как бы впускал в души людей разрушительную силу, развращал их, подтачивал основы их нравственности.

Рассказчик — отец художника Б., сам живописец, — однажды получил заказ от ростовщика: тот пожелал иметь свой портрет. Художник согласился, хотя с самого начала испытывал необъяснимое отвращение к модели. Он стремился написать портрет честно, передать не только внешность, но и внутренний мир ростовщика — и чем глубже он вглядывался в это лицо, тем более жуткое впечатление производила на него работа.

Исповедь монаха-иконописца

Дальше история делает ещё один виток: портрет написан, но отец рассказчика не может закончить работу — руки его дрожат, ему становится дурно от одного взгляда на полотно. Ростовщик требует портрет, художник отказывается отдать его, и тогда ростовщик умирает, так и не получив изображения. Портрет остаётся у живописца — и с этого момента в доме начинают происходить странные и страшные вещи.

Художник замечает, что портрет как бы влияет на всех, кто находится рядом с ним: появляются дурные мысли, раздражение, злость. В конце концов он решает избавиться от картины — отдаёт её другу, а тот, в свою очередь, перепродаёт её. Портрет начинает странствовать по рукам, принося несчастья каждому владельцу. Он исчезает, потом вновь появляется — и везде, где он оказывается, происходят беды.

Кульминация второй части — исповедь монаха-отшельника, которого отец рассказчика встречает в конце жизни. Этот монах и есть тот самый живописец, который когда-то написал портрет ростовщика. Он рассказывает потрясающую историю о своей жизни: в молодости он был монахом-иконописцем в уединённом монастыре, одержимым мыслью изобразить дьявола. Он мечтал создать образ нечистой силы настолько живой, чтобы все, глядя на него, ощущали присутствие зла.

Годы он работал над этим замыслом — и однажды ему явился ростовщик, живший неподалёку от монастыря и прославившийся своей жестокостью и связью с тёмными силами. Монах увидел в нём живое воплощение того, что искал, и написал с него портрет. Но едва работа была закончена, как случилось непоправимое: зло, которое монах стремился лишь изобразить, вошло в него самого. Он почувствовал в душе зависть, злобу, гордыню. Портрет стал живым сосудом демонической силы — и, по сути, орудием, через которое ростовщик продолжал своё дело даже после смерти.

Монах раскаивается: он понимает, что художник, изобразивший зло с такой силой и любовью, сам впал в грех — ведь искусство, направленное на воспевание тьмы, служит тьме. Он долгие годы замаливал грех, жил в аскезе, а затем, очистив душу покаянием, вновь взял кисть — но теперь писал только святые образы. Его последняя работа — икона, от которой исходит такое умиротворение и свет, что все, кто её видит, ощущают благодать. Монах умирает со словами о том, что высшая сила искусства — не в изображении ужасного, а в возвышении человеческой души.

Исчезновение портрета

Пока длится рассказ, происходит нечто необъяснимое: когда присутствующие на аукционе оборачиваются к стене, где висел портрет, его там уже нет. Кто-то говорит, что картину купил неизвестный, кто-то — что она исчезла сама собой. Гоголь намеренно оставляет финал открытым: зло не уничтожено, оно вновь растворилось в мире, чтобы когда-нибудь явиться вновь — возможно, уже в другом обличье.

Ключевые идеи и концепции повести

1. Искусство и деньги: несовместимость служения и торга

Центральная тема «Портрета» — конфликт подлинного творчества и коммерческого успеха. Гоголь убеждён: художник, который начинает работать не ради истины и красоты, а ради выгоды и угождения заказчику, неминуемо теряет свой дар. История Чарткова — это анатомия падения таланта, разложенная на этапы:

• Первый шаг — принятие «лёгких денег» (тысяча червонцев из рамы вместо честного труда).
• Второй шаг — первый компромисс с заказчиком (сглаживание черт на портрете).
• Третий шаг — закрепление успеха через ложь (светская слава, модные портреты).
• Четвёртый шаг — утрата способности творить (неудача перед лицом подлинного искусства).
• Пятый шаг — превращение зависти в разрушение (скупка и уничтожение шедевров).

Эта лестница падения поразительно универсальна: по ней может скатиться не только художник, но и писатель, музыкант, учёный — любой человек, изменивший своему призванию ради внешнего успеха.

2. Природа зла: зло как живая сила, ищущая сосуд

Гоголь в «Портрете» отстаивает почти богословскую концепцию зла: зло не абстрактно, оно персонифицировано и активно. Портрет ростовщика — не просто картина, а вместилище демонической силы, которая переселяется из души в душу. Важно, что зло действует не грубо, а тонко: оно не заставляет человека грешить прямо, а лишь пробуждает в нём то, что уже дремлет, — жадность, зависть, тщеславие. Глаза ростовщика «выходят из рамы» именно потому, что встречают в душе зрителя отклик.

Исповедь монаха раскрывает ещё более глубокую мысль: зло может войти в мир через само искусство. Художник, создавший слишком живой, слишком убедительный образ тьмы, становится её соучастником. Гоголь, сам глубоко верующий человек, здесь формулирует важнейший для себя принцип: искусство ответственнó за то, что оно впускает в мир.

3. Два пути художника: Чартков и монах

Композиция повести построена на зеркальном противопоставлении двух судеб творца:

1. Чартков — талантливый художник, получивший всё (деньги, славу, признание) и потерявший всё (дар, душу, разум, жизнь). Его путь — нисходящий: от мечты о великом искусстве к штампам, от штампов к зависти, от зависти к безумию.
2. Монах-иконописец — творец, впавший в грех гордыни и служения тьме, но нашедший путь покаяния. Его путь — восходящий: через страдание, аскезу и молитву к созданию образов, несущих свет и умиротворение.

Гоголь показывает, что падение не является приговором: монах, чей портрет стал источником бед, сумел очиститься и обратить свой талант на служение добру. Чартков же, имевший все возможности для возрождения (вспышка вдохновения перед картиной друга), не нашёл в себе сил — потому что слишком долго кормил свою страсть.

4. Петербург как пространство искушения

«Портрет» входит в круг «петербургских повестей» Гоголя, и Петербург здесь — не просто фон, а полноценный участник событий. Город с его лавками старьёвщиков, светскими гостиными, газетной рекламой и аукционами — пространство, где всё имеет цену, где талант легко превращается в товар. Мистика Гоголя вырастает из самой ткани городской жизни: нечистая сила обитает не в замках и подземельях, а в доходных домах, редакциях газет и модных салонах. Это делает повесть предвестницей всей будущей «городской» фантастики — от Достоевского до Булгакова.

5. Взгляд и глаза: символика портрета

Главный образ повести — глаза ростовщика, «живые», глядящие прямо на зрителя. В европейской и русской культуре взгляд традиционно связан и с гипнозом, и со сглазом, и с проникновением в душу. У Гоголя взгляд портрета — это канал, по которому зло перетекает в человека. Недаром все владельцы картины испытывают одно и то же: сначала страх, потом заворожённость, потом одержимость.

Рама портрета — ещё один важный символ. Золото спрятано именно в раме: искушение обрамляет картину, оно буквально встроено в конструкцию зла. Можно сказать, что Гоголь предупреждает: опасность таится не только в изображении, но и в его оправе — в том контексте, в том «обрамлении», в которое поставлено искусство и человеческая жизнь.

6. Проблема ответственности творца

Через исповедь монаха Гоголь поднимает вопрос, который станет одним из главных в его позднем творчестве (включая «Выбранные места из переписки с друзьями»): какова ответственность художника перед Богом и людьми? Монах признаёт, что его гордыня — желание изобразить дьявола «так, как никто до меня» — сама по себе была греховна. Творец не имеет права играть с тёмными силами, даже из художественного любопытства, потому что создаваемый образ обретает самостоятельную жизнь.

Разбор ключевых персонажей

Андрей Петрович Чартков

Чартков — один из самых трагических персонажей Гоголя. В начале повести это мечтательный, бедный, но честный и подающий большие надежды юноша, способный видеть красоту в обыденном. Его падение тем страшнее, что оно происходит не в результате одного рокового выбора, а через множество мелких уступок. Гоголь психологически точно показывает, как человек, однажды вкусив лёгкого успеха, теряет способность к напряжённому труду, как слава подменяет ему творчество, как зависть вытесняет любовь к искусству. Финал Чарткова — безумие и смерть среди растерзанных картин — это приговор не столько конкретному герою, сколько самой логике сделки таланта с золотым тельцом.

Ростовщик

Ростовщик — фигура почти мифологическая. Он не просто злодей, а воплощение разрушительной силы, живущей за счёт человеческих страстей. Примечательно, что Гоголь наделяет его восточными, азиатскими чертами: для писателя это знак «чуждости», инаковости, принадлежности к миру, лежащему вне христианской цивилизации. Ростовщик даёт деньги всем, но каждый заём оборачивается катастрофой — потому что принимающий деньги принимает и заключённое в них проклятие. Даже после смерти он продолжает действовать через портрет: зло, однажды выпущенное в мир, переживает своего носителя.

Монах-иконописец

Монах — нравственный центр второй части. Его история — это история грехопадения и искупления. Гордыня (желание превзойти всех в изображении зла) приводит его к соучастию в делах тьмы; покаяние и аскеза возвращают ему способность творить. Финальная икона монаха, от которой исходит свет и покой, — прямой антипод портрета ростовщика. Гоголь проводит здесь чёткую линию: искусство может быть либо иконой (возводящей к горнему), либо идолом (порабощающим душу). Третьего не дано.

Отец художника Б. и рассказчик

Отец рассказчика, написавший портрет ростовщика по заказу, — фигура промежуточная. Он честный мастер, но сама работа над изображением зла оставляет на нём отпечаток: портрет приносит несчастье и ему, и всем последующим владельцам. Этот образ усиливает мысль Гоголя о том, что даже невольное, даже техническое соприкосновение с демоническим небезопасно для творца.

Художественные особенности и место повести в творчестве Гоголя

«Портрет» занимает особое место в наследии Гоголя. С одной стороны, это вершина его романтического периода: здесь присутствуют все признаки романтической фантастики — оживающее полотно, демонический двойник, роковое проклятие, композиция «рассказа в рассказе», открытый финал. С другой стороны, повесть уже пронизана тем трезвым, почти физиологическим анализом быта, который позже проявится в «Шинели» и «Мёртвых душах»: сцены торговли на Щукином дворе, описание модного портретиста, механизмы газетной рекламы и светского тщеславия написаны с беспощадным реализмом.

Гоголь мастерски соединяет оба регистра: ужас у него не готический, а повседневный. Самое страшное происходит не в полночь на кладбище, а в газетной статье, в комплименте заказчицы, в шелесте червонцев. Эта техника — «мистика обыденного» — сделала Гоголя одним из самых влиятельных писателей мировой литературы. Достаточно вспомнить, как мотив живого, преследующего взглядом портрета отзовётся позже у Оскара Уайльда в «Портрете Дориана Грея» — хотя у Уайльда портрет стареет вместо героя, а у Гоголя портрет развращает своих владельцев; оба произведения исследуют одну тему: цену, которую человек платит за вечную молодость, славу или успех.

Отдельного упоминания заслуживает язык повести. Описание глаз ростовщика — один из сильнейших образцов гоголевской прозы: писатель добивается эффекта почти физического присутствия зла, заставляя читателя самого испытывать дискомфорт от «живого» взгляда. Сцены же светской жизни написаны с характерной гоголевской иронией, которая во второй части уступает место торжественной, проповеднической интонации исповеди монаха.

Сравнение первой и второй редакций: что изменил Гоголь

Литературоведы отмечают существенные различия между редакциями 1835 и 1842 годов:

• В первой редакции фантастика была более прямолинейной: портрет активнее «действовал» сам по себе, кошмары Чарткова описаны подробнее и натуралистичнее.
• Во второй редакции Гоголь усилил психологическую мотивировку: падение Чарткова объясняется не только демоническим влиянием, но и его собственными слабостями — тщеславием, ленью, жадностью.
• Вторая часть с исповедью монаха была существенно переработана: акцент сместился с внешней жути на внутреннее раскаяние и тему искупления через творчество.
• Финал стал более открытым и философским: исчезновение портрета на аукционе оставляет зло «в мире», делая повесть предупреждением для всех времён.

Эти изменения отражают общую эволюцию Гоголя: от романтика-фантаста к писателю-проповеднику, для которого литература — инструмент нравственного воспитания души. Зрелый Гоголь меньше пугает и больше вразумляет.

Практические выводы: чему «Портрет» учит современного читателя

Несмотря на мистическую форму, «Портрет» содержит удивительно практичные уроки, актуальные в любую эпоху — от времён газетных реклам до эпохи социальных сетей и монетизации таланта:

1. Лёгкие деньги разрушают трудоспособность. Тысяча червонцев из рамы лишила Чарткова главного — привычки к напряжённой работе. Любое «халявное» благо — выигрыш, наследство, внезапная вирусная популярность — несёт риск атрофии воли. Настоящий успех строится на труде, и Гоголь показывает это безжалостно.
2. Маленькие компромиссы ведут к большой утрате. Никто не становится ремесленником за один день. Чартков начал с того, что «смягчил тени» на портрете по просьбе заказчицы, — а закончил уничтожением шедевров. Важно отслеживать в себе момент первой уступки принципам: именно там начинается необратимое скольжение.
3. Внешний успех — не критерий подлинности. Чартков был богат, знаменит и признан светом — и при этом внутренне мёртв. Единственный честный суд над его работой вынесла картина друга, а не восторженные заказчики. Современному читателю это напоминание: лайки, тиражи и гонорары не измеряют ценность сделанного.
4. Зависть превращает созидателя в разрушителя. Не сумев творить сам, Чартков начал уничтожать творения других. Зависть — это энергия, которая, не находя созидательного выхода, обязательно обращается в разрушение: сначала чужого, затем собственного.
5. Падение — не приговор, если есть покаяние. История монаха показывает альтернативу пути Чарткова: даже совершивший тяжкий грех творец может очиститься и вернуть своему таланту высокое назначение. Разница между ними — в способности признать ошибку и начать заново.
6. Искусство и любое дело ответственны за то, что впускают в мир. Гоголь предупреждает: созданный образ живёт своей жизнью и влияет на других. Сегодня, когда каждый человек публикует контент, эта мысль звучит особенно остро — мы все, в меру сил, «пишем портреты», и стоит задуматься, что через них смотрит на мир.
7. Зло действует через наши собственные слабости. Портрет не мог бы навредить тому, в ком нет жадности и тщеславия. Демоны Гоголя — это, по сути, персонифицированные страсти. Лучшая защита от них — честность с самим собой и трезвое знание своих уязвимых мест.

Почему «Портрет» стоит прочитать (или перечитать) сегодня

«Портрет» — произведение многослойное. Его можно читать как захватывающую мистическую историю о проклятой картине — и оно действительно держит в напряжении от первой до последней страницы. Можно читать как психологическую повесть о деградации художника — и тогда это один из самых точных в мировой литературе текстов о профессиональном выгорании и подмене творчества ремеслом. Можно читать как философско-религиозную притчу о природе зла, грехе и покаянии — и тогда повесть открывает глубину, роднящую её с поздним Гоголем и с духовными исканиями всей русской классики.

Особую ценность представляет двухчастная композиция: вторая часть не просто объясняет первую, но переворачивает её смысл. История Чарткова в свете исповеди монаха перестаёт быть частным случаем и превращается в звено длинной цепи: зло, порождённое одним творцом, проходит через множество рук и судеб, пока не находит самую уязвимую душу. Это заставляет читателя задуматься о собственной включённости в подобные цепи — о том, что мы получаем в наследство от чужих грехов и ошибок и что передаём дальше.

Наконец, «Портрет» — блестящий образец того, как Гоголь умел сочетать ужасное и смешное, возвышенное и пошлое. Сцены торга на Щукином дворе и описания светских заказчиков написаны с такой наблюдательностью, что читаются как репортаж из любой современной столицы. Мистика у Гоголя не уводит от реальности, а, наоборот, обнажает её скрытые механизмы.

Заключение

Повесть «Портрет» — это предупреждение, написанное почти двести лет назад и не утратившее силы. Гоголь сформулировал в ней то, к чему будет возвращаться всю жизнь: мысль о высоком, почти священном назначении творца и о страшной ответственности, которую несёт талант. Портрет ростовщика, исчезающий на аукционе и вновь появляющийся в мире, — это символ неистребимости зла, которое каждый раз заново ищет себе пристанище в человеческих душах.

Финал повести открыт, и в этом его сила. Гоголь не обещает победы над тьмой — он лишь показывает два пути: путь Чарткова, ведущий к безумию и смерти среди растерзанных шедевров, и путь монаха, ведущий через покаяние к свету. Выбор между ними остаётся за каждым — за художником, за читателем, за всяким человеком, перед которым жизнь однажды поставит раму с заманчивым блеском золота внутри. И, быть может, главный вопрос, который задаёт нам Гоголь, звучит так: чьи глаза смотрят на нас из того портрета, который мы сами пишем своей жизнью?