«Орикс и Коростель» Маргарет Этвуд: пересказ, анализ и разбор ключевых идей антиутопии

В 2003 году канадская писательница Маргарет Этвуд выпустила роман «Орикс и Коростель» (Oryx and Crake) — первую книгу трилогии «Беззумный Адам», которая впоследствии продолжилась романами «Год потопа» и «Беззумный Адам». Это произведение быстро получило статус одного из самых значимых антиутопических текстов начала XXI века, было включено в шорт-лист Букеровской премии и закрепилось в массовом сознании как эталон «спекулятивной фантастики» — жанра, который сама Этвуд отличает от научной фантастики. Роман рассказывает о мире, уничтоженном не ядерной войной и не инопланетным вторжением, а тихой, будничной, коммерчески обоснованной биоинженерной катастрофой. И делает это настолько убедительно, что читатель то и дело ловит себя на мысли: всё описанное уже почти существует.

Как книжный обозреватель, я позволю себе утверждать: «Орикс и Коростель» — это не просто постапокалипсис. Это роман-предупреждение, роман-диагноз и одновременно роман о любви, дружбе и вине, замаскированный под историю о конце света. В данной статье мы подробно перескажем сюжет, разберём ключевых персонажей, выделим главные идеи и концепции и сформулируем практические выводы, которые читатель может унести с собой после знакомства с книгой.

Об авторе и месте романа в её творчестве

Маргарет Этвуд — пожалуй, самая известная живая писательница Канады, лауреат Букеровской премии, автор более пятидесяти книг: романов, поэтических сборников, эссе и литературной критики. Она выросла partly в лесных лагерях Северной Канады, где её отец работал энтомологом, и этот опыт близости к природе и к науке заметно отразился на «Орикс и Коростель». Этвуд всегда настаивала, что её антиутопии — включая знаменитое «Рассказ служанки» — не выдумывают ничего принципиально невозможного: она использует правило, согласно которому в книге не должно происходить ничего такого, чего человечество уже не делало или не могло бы сделать имеющимися средствами.

«Орикс и Коростель» продолжает эту линию, но переносит фокус с политического и гендерного контроля на биотехнологический. Если «Рассказ служанки» исследует, как тело становится инструментом власти, то роман 2003 года показывает, как тело становится продуктом, патентом и сырьём. Трилогия «Беззумный Адам» в целом стала для Этвуд способом осмыслить три взаимосвязанных кризиса современности: экологический, технологический и духовный. Именно первая книга трилогии считается её художественной вершиной в этом цикле — наиболее сжатой, жёсткой и безысходной.

Жанр: почему это не фантастика, а «спекулятивная проза»

Этвуд принципиально называет свои антиутопии speculative fiction — спекулятивной, или домысливающей, прозой. В её понимании научная фантастика (science fiction) описывает то, что ещё невозможно: межзвёздные перелёты, говорящих кальмаров, машины времени. Спекулятивная же проза работает с тем, что уже возможно или вот-вот станет возможным: клонирование, генетические модификации, корпоративные анклавы, частные армии, пандемии, детская порнография в сети, трансляция казней в прямом эфире. Всё это в «Орикс и Коростель» не выдумано — оно лишь сгущено и доведено до логического конца.

Такой жанровый выбор принципиален для понимания эффекта книги. Читателю не нужно верить в лазеры и пришельцев — ему предлагают поверить в новостную ленту ближайшего будущего. Именно поэтому роман пугает сильнее классических антиутопий: у Оруэлла тоталитаризм навязывается государством сверху и воспринимается как зло, у Хаксли удовольствие используется как инструмент контроля, а у Этвуд катастрофа приходит через рынок — как побочный продукт спроса, прибыли и человеческого равнодушия. Никто не нажимает зловещую кнопку: мир просто делает очередной выгодный шаг.

Сюжет: два времени, один рассказчик

Роман построен на чередовании двух временных пластов. Первый — условное «после»: мир уже уничтожен, и последний (как он сам считает) человек на Земле, называющий себя Снеговиком (Snowman), влачит существование на берегу океана рядом с поселением искусственно созданных людей — дерни́ан (в русском переводе чаще «крейкеры» или «люди Коростеля»). Второй пласт — воспоминания Снеговика о его жизни «до»: о мальчике по имени Джимми, его друге Гленне по прозвищу Коростель и загадочной женщине Орикс, чьи судьбы сплелись в смертельный узел, приведший к гибели цивилизации.

Пласт первый: Снеговик после катастрофы

Роман открывается одной из самых узнаваемых строк современной антиутопии: «Снеговик просыпается в листве». Герой лежит под деревом, завернувшись в простыню, слушает гул океана и разговаривает сам с собой — а точнее, с часами на запястье, с мёртвыми голосами в голове и с придуманными им именами для невидимых явлений. Он обгорел, истощён, у него повреждена нога, он страдает от жары, жажды и нашествий мух-«корпс-флаев», питающихся трупами. Мир вокруг — руины: обугленные строения, брошенные автомобили, мёртвые тела, одичавшие генетически модифицированные животные.

Рядом с Снеговиком живёт племя дерниан — прекрасных, зеленоглазых, нагих существ с безупречной кожей, которые пасутся на траве, мурлычут, не знают ни денег, ни собственности, ни ревности, ни страха смерти. Они считают Снеговика пророком и хранителем знаний, а Коростеля и Орикс — своими создателями-богами. Сам же Снеговик знает страшную правду: эти существа созданы его погибшим другом в лаборатории как замена человечеству. Он одновременно опекает их, обманывает, рассказывает им небылицы о Коростеле и страдает от одиночества: он — последний человек старой породы, «человек-пережиток», как он сам себя называет.

Быт Снеговика — это постоянная борьба за выживание среди опасной фауны: свиноргов (piggoons) — гигантских гибридов свиньи и человека, несущих человеческие ткани; поркунов (rakunks) — помеси енота и скунса; волкогов (wolvogs) — волкоподобных хищных гибридов. Эти твари — наследие лабораторий, пережившие своих создателей. Однажды Снеговик отправляется в заброшенный комплекс «Купол Рая» (Paradice) за припасами и, вернувшись, обнаруживает, что дерниане подобрали его ружьё. Осознав, чем это может обернуться, он решает идти к развалинам другого купола — в надежде найти выживших людей и одновременно в ужасе от этой надежды.

Пласт второй: детство Джимми и дружба с Коростелем

Дальнейшее повествование — это воспоминания Снеговика, возвращающие нас в мир «до». Джимми растёт в закрытом корпоративном городке «ОрганИнк» (OrganInc Farms), где работают его родители-учёные. Этот мир разделён на две зоны: защищённые, благоустроенные compound’ы корпораций, где живут сотрудники, и внешние «плебеполисы» (pleeblands) — гигантские грязные мегаполисы, где обитает всё остальное население. Между ними — стены, пропуска, охрана и презрение.

Семья Джимми несчастлива. Отец — талантливый генетик, участвующий в создании свиноргов; мать — бывшая микробиолог, которая постепенно сходит с ума от чувства вины за то, что помогает корпорациям патентовать формы жизни. Она обвиняет мужа в том, что они «играют в Бога», вступает в конфликты с корпоративной службой безопасности и в итоге бесследно исчезняет — как позже выяснится, была казнена. Джимми не может простить себе ни её уход, ни собственного облегчения. Этот незакрытый гештальт вины будет преследовать его всю жизнь и в конечном счёте определит его парализующую нерешительность в решающий момент.

В школе Джимми знакомится с Гленном — странным, замкнутым, блестяще умным мальчиком, живущим в соседнем корпоративном городке «Гелиосер» (HelthWyzer), где его мать работает эпидемиологом. Гленн получает прозвище Crake — Коростель, по названию птицы с характерным скрипучим криком. Друзья часами смотрят в сети шокирующие видео — казни, теракты, вскрытия, порнографию с участием детей из бедных стран. Для Джимми эти трансляции — смесь ужаса и возбуждения; для Коростеля — материал для холодного анализа. Уже в детстве видно главное различие между ними: Джимми чувствует, но бездействует; Коростель не чувствует, но действует.

Разные пути: слова против чисел

После школы судьба разводит друзей по разным учебным заведениям — и это одна из важнейших социальных деталей романа. Элита делится не только по богатству, но и по типу мышления. Джимми, неспособный к точным наукам, поступает в академию Марты Грэм — гуманитарный колледж, который общество считает почти бесполезным: его выпускники идут в рекламу, PR и индустрию развлечений. Коростель же отправляется в престижнейший институт Уотсона-Крика — кузницу биоинженерных кадров, аналог Массачусетского технологического института нового мира.

В академии Марты Грэм Джимми учится на «проблематика» — специалиста по классической культуре, которого корпорации используют для создания рекламных слоганов и нарративов. Он становится циничным ремесленником слова: его задача — облекать в привлекательную обёртку чужие чудовищные изобретения. Этвуд здесь едко сатиризирует рекламную индустрию и обесценивание гуманитарного знания в мире, где всё измеряется прибылью. Джимми — не злодей, но винтик: он знает, что работает на систему, которую презирает, и оправдывает это тем, что «просто делает свою работу».

Карьера Джимми складывается посредственно: он работает в «Анаву» (AnooYoo), сети элитных спа-салонов, где продвигает услуги через сексуализированную рекламу и знакомится с несчастными богатыми клиентками. Это существование — комфортное, сытое, бесцветное — контрастирует со стремительным взлётом Коростеля, который делает карьеру в биоинженерии и со временем становится руководителем сверхсекретного проекта.

Возвращение Орикс

Однажды Джимми натыкается в сети на порнотрансляцию из Юго-Восточной Азии: девочка-подросток участвует в унизительном шоу. Он мгновенно узнаёт её — хотя раньше никогда не видел. Так в его жизнь входит Орикс. Позже Коростель нанимает Джимми в проект «Рай» (Paradice) — закрытый купол, где команда генетиков создаёт новое человечество. И именно там Джимми снова встречает Орикс — уже взрослую женщину, которую Коростель сделал своей правой рукой: она отвечает за образование дерниан и за распространение «препаратов» проекта во внешнем мире.

История Орикс — самое горькое место романа. Она происходит из бедной деревни, была продана родителями городской семье, затем попала в сеть детской порнографии, позже стала распространительницей наркотиков и «элитным» секс-работником. Орикс отказывается видеть себя жертвой: она рациональна, практична, эмоционально непроницаема. Между Джимми и Орикс возникает странная, мучительная связь: он влюбляется в неё почти мистически, она относится к нему с тёплой снисходительностью и использует его, не скрывая этого. При этом она остаётся партнёршей Коростеля — и Джимми, зная об этом, не может ни отказаться от неё, ни предъявить претензии другу.

Проект «Рай» и план Коростеля

Постепенно Джимми понимает, чем на самом деле занят проект. Коростель создал дерниан — людей нового типа: вегетарианцев, лишённых агрессии, собственнических инстинктов, ревности, стыда и религии, запрограммированных на гармонию с природой и друг с другом. Они не умеют читать и писать — Коростель намеренно лишил их символического мышления, считая его источником всех бед цивилизации. В их гены встроены механизмы саморегуляции: сезонное размножение, феромонная привязанность, иммунитет к болезням и, вероятно, встроенный «срок годности». Для Коростеля дерниане — не дети, а инженерное решение: способ устранить дефектный вид (человечество), сохранив при этом его экологическую нишу.

Одновременно Коростель работает над «Блисс Плюс» (Bly+) — препаратом, который продаётся внешнему миру как средство для повышения либидо, молодости и здоровья. На деле это носитель спящего вируса, который по сигналу активируется и вызывает мгновенную смертельную пандемию. Всё подготовлено: дерниане находятся внутри герметичного купола «Рай», Коростель и Джимми вакцинированы, пандемия запланирована на конкретный день. Коростель объясняет свой план с ледяной логикикой: человечество — это раковая опухоль биосферы, единственный способ спасти планету и самого человека — удалить его в нынешнем виде и заменить лучшей версией.

Кульминация: выбор Снеговика

В день X начинается пандемия. Миллиарды людей умирают за считанные дни — на улицах, в домах, в прямом эфире. Дерниане в куполе наблюдают гибель старого мира, не понимая её смысла, и Коростель рассказывает им, что старые люди «ушли» и они остались одни. Когда всё заканчивается, Коростель приводит в купол Орикс — и на глазах у Джимми перерезает ей горло. Джимми, обезумев от горя и ярости, стреляет в друга. Коростель падает мёртвым, а в его последнем взгляде Джимми читает не ужас, а торжество: весь этот сценарий, включая собственную смерть от руки Джимми, был спланирован. Коростель заранее назначил Снеговика пастырем для своих созданий — и знал, что Джимми не сможет отказаться, потому что тот всегда делал то, чего от него ждали другие.

Дальше — одиночество. Джимми, не способный ни убить себя, ни присоединиться к дернианам, берёт имя Снеговик — в честь легендарного снежного человека, «пережитка» эволюции. Он становится хранителем мифа о Коростеле и Орикс, сочиняет для дерниан богословие, которого они не могут понять, и медленно сползает в безумие, разговаривая с мёртвыми. Роман заканчивается открытым финалом: Снеговик, раненый и истощённый, стоит перед выбором — идти к куполу «Гелиосер», откуда доносятся следы людей, или уйти в океан. Он произносит слова, обращённые к невидимым слушателям: «Что вы хотите, чтобы я сделал?» — и делает шаг вперёд. Читатель так и не узнает, выжило ли ещё хоть несколько настоящих людей, — хотя «Год потопа» отчасти отвечает на этот вопрос.

Ключевые персонажи и их функции

Снеговик (Джимми): человек-пережиток

Снеговик — ненадёжный рассказчик, сентиментальный, ироничный, сломленный. Он воплощает тип «лишнего человека» техногенной эпохи: гуманитария в мире инженеров, чувствующего в мире рационального. Джимми всю жизнь был зрителем — смотрел видео, смотрел на женщин, смотрел, как друзья принимают решения за него. Даже его профессия — создание словесных оболочек для чужих поступков. Трагедия Джимми в том, что единственный по-настоящему самостоятельный поступок в его жизни — выстрел в Коростеля — тоже был частью чужого сценария. Его прозвище Снеговик символично: снеговик тает, он сделан из снега и не может существовать в тепле — как и сам герой не может существовать в новом мире.

Коростель: разум без сердца

Гленн-Коростель — один из самых пугающих персонажей современной литературы, потому что он не классический злодей. Он не садист, не мегаломан в плаще; он — чистый рационалист, доведший логику спасения до логического конца. Детство в «Гелиосере», корпорации, специализирующейся на создании и лечении болезней (её бизнес-модель — заражать людей патогенами, чтобы потом продавать вакцины), воспитало в нём абсолютное недоверие к человеческой природе. Смерть его отца, исчезновение матери, цинизм системы — всё убедило Коростеля, что человек неисправим и подлежит замене. При этом Этвуд оставляет ему человеческую черту: Коростель по-своему любил и Орикс, и Джимми. Но его любовь выражается в контроле и планировании — вплоть до планирования собственной смерти.

Орикс: жертва, отказавшаяся быть жертвой

Орикс — самый загадочный персонаж романа. Её биография — это история глобализированной эксплуатации: нищая деревня, продажа ребёнка, порноиндустрия, наркобизнес, элитная проституция и наконец — должность в проекте, который уничтожит мир. Орикс невозмутима, практична и лишена сентиментальности; она отказывается рассказывать о своём прошлом как о травме и не принимает жалости. Джимми отчаянно хочет её «спасти» и понять, но она остаётся для него закрытой — как и её настоящее имя, и её родина. В структуре романа Орикс выполняет функцию недоступного объекта: оба героя любят её, но ни один не способен увидеть в ней живого человека до конца. Её гибель от руки Коростеля — возможно, акт чудовищной «защиты»: он не мог допустить, чтобы она пережила его и осталась с Джимми.

Дерниане: человечество версии 2.0

Крейкеры — коллективный персонаж и одновременно философский эксперимент Этвуд. Они красивы, миролюбивы, экологичны, лишены всего, что, по Коростелю, погубило Homo sapiens: религии, искусства лжи, собственности, символьного мышления. Но Этвуд задаёт неудобный вопрос: остаются ли они людьми? Дерниане не способны на культуру, на историю, на страдание, придающее смысл жизни. Более того, финал намекает: несмотря на программу, они начинают изобретать — ритуалы, пение, поклонение. Значит, символическое мышление неустранимо, и проект Коростеля обречён повторить ошибку создателя. «Идеальное человечество» оказывается не идеальным — оно просто другое, и его будущее так же непредсказуемо.

Ключевые идеи и концепции

1. Коммодификация жизни: тело как товар

Центральная тема романа — превращение живого в продукт. Свинорги выращивают человеческие органы для трансплантации; «цыплячьи шишки» (ChickieNobs) — бесформенные массы куриной ткани, растущие без голов и сознаний, чтобы не нарушать законы о защите животных; дерниане запатентованы как биотехнологический товар; дети продаются в порноиндустрию; вакцины продаются вместе с болезнями, которые они лечат. Этвуд показывает мир, в котором снят последний запрет: продавать можно всё, включая человеческое тело, геном и страдание. Логика патента вытесняет этику, а вопрос «можно ли это делать?» заменён вопросом «кто владеет правами?».

2. Апокалипсис как бизнес-проект

Катастрофа в романе не является ни случайностью, ни наказанием — она спланирована и профинансирована. Коростель, работая на корпорацию, создаёт вирус и «лекарство» от него по той же схеме, по которой «Гелиосер» всю жизнь продавал болезни вместе с вакцинами. В этом смысле геноцид человечества — не безумие одиночки, а масштабирование обычной корпоративной практики. Этвуд делает радикальное утверждение: система, способная извлекать прибыль из эпидемий, неизбежно однажды решит извлечь прибыль (или власть) из конца света. Финальный акт разрушения — не разрыв с логикой этого мира, а её чистейшее воплощение.

3. Наука без мудрости

Роман не антинаучен: Этвуд сама блестяще разбирается в биологии. Её мишень — не наука, а её союз с неограниченным рынком и отсутствие гуманитарной рефлексии. Показательно распределение ролей: гении-естественники (Коростель, отец Джимми) создают технологии, а недоучившиеся гуманитарии (Джимми) упаковывают их в привлекательные мифы. Обе стороны снимают с себя ответственность: первые — потому что «просто познают мир», вторые — потому что «просто пишут слоганы». Мать Джимми, единственная, кто пытается сопротивляться системе, устраняется как помеха. Мораль романа: технологическая мощь, опережающая этическую зрелость, — это не риск, а приговор с отложенной датой.

4. Любовь, дружба и вина как двигатели сюжета

Под слоем антиутопии «Орикс и Коростель» — камерная история о трёх израненных людях. Треугольник Джимми — Коростель — Орикс держится на взаимном непонимании: Джимми ревнует и нуждается, Коростель опекает и использует, Орикс принимает обоих и принадлежит только себе. Апокалипсис в романе буквально запускается личной драмой: мир погиб не только из-за вируса, но и из-за того, что трое людей не смогли друг другу открыться. Этвуд связывает микроуровень (неспособность к близости) с макроуровнем (неспособность цивилизации к ответственности). Мир, где люди стали товарами, закономерно производит людей, не умеющих любить.

5. Язык, миф и религия

Снеговик — филолог-неудачник, и роман постоянно играет со словом. Герой составляет словари вымерших понятий, придумывает дернианам мифологию о Коростеле-Творце и Орикс-Хаосе, сочиняет проповеди, которые сам же считает чушью. Этвуд показывает двойственную природу языка: слова — это инструмент и обмана (реклама, корпоративные эвфемизмы, «ОрганИнк», «Блисс Плюс»), и единственное средство осмыслить непроходимое горе. Религия возникает в романе не из веры, а из потребности в объяснении: даже существа, лишённые символьного мышления, начинают поклоняться. Коростель хотел уничтожить мифы — а стал мифом сам. Это, возможно, самая ироничная мысль книги: рационалист, возомнивший себя богом, посмертно превращается в бога буквально — но в бога мёртвого, созданного чужим одиночеством.

6. Экология и место человека в природе

Природа в романе не идиллична и не враждебна — она просто переживает человечество. Одичавшие свинорги, волкоги и поркуны, мухи-трупоеды, буйная растительность на руинах городов образуют картину мира, которому без человека хорошо. Дерниане встроены в эту экосистему как идеальный вид: они питаются травой, не охотятся, не накапливают. Но Этвуд не предлагает этот образ как рецепт: созданный лабораторией «рай» стерильно-бесчеловечен. Роман задаёт вопрос без утешительного ответа: может ли человечество вписаться в биосферу, не перестав быть собой?

7. Равнодушие зрителя

Отдельная мощная тема — медианасилие. Джимми и Коростель в детстве смотрят в сети реальные казни и порнографию, и граница между ужасом и развлечением для них стирается. Этвуд, писавшая роман в эпоху зарождения шок-контента и «red rooms», предвосхитила сегодняшние споры о десенсибилизации аудитории. Главный эффект постоянного просмотра чужих страданий — не садизм, а оцепенение: зритель перестаёт чувствовать себя причастным. Именно это оцепенение и позволяет миру романа спокойно двигаться к гибели.

Художественные особенности

Стоит отметить мастерство формы. Роман написан от третьего лица, но настолько близко к сознанию Снеговика, что читатель постепенно понимает: рассказчик безумен, его воспоминания выборочны, а его ирония — защитный механизм. Вставки из вымершего мира (рекламные слоганы, цитаты, обрывки новостей) создают эффект археологической реконструкции. Названия глав — перечисление событий, которые читатель расшифровывает лишь в конце, — работают как обратный отсчёт к катастрофе. Отдельного упоминания заслуживает фирменная атвудовская игра имён: Снеговик, Коростель, Орикс — все три имени заимствованы из природы и мифологии и ни одно не является «настоящим»: персонажи словно изначально лишены подлинной идентичности, как и мир, который они населяют.

Тон романа — смесь элегии и чёрного юмора. Снеговик комментирует собственный распад с издёвкой, дерниане вызывают то умиление, то оторопь, а корпоративный мир «до» описан с такой бытовой достоверностью, что его гротеск обнаруживается не сразу. Именно этот спокойный, почти репортажный язык делает катастрофу обыденной — и потому вдвойне страшной.

Практические выводы: что читатель может вынести из книги

Художественная литература не обязана давать инструкции, но «Орикс и Коростель» сконструирована так, что провоцирует читателя на ревизию собственных установок. Вот выводы, которые роман позволяет сформулировать:

1. Ответственность нельзя делегировать. Главный урок Джимми: позиция «я просто выполнял свою работу» не освобождает от соучастия. Любой профессионал — учёный, маркетолог, программист — участвует в создании того мира, который его работа делает возможным. Стоит регулярно спрашивать себя, чему служат результаты моего труда.
2. Технология — усилитель, а не решение. Коростель верил, что инженерная задача «исправить человека» имеет инженерное решение. Роман показывает: технологии, созданные без понимания человеческой природы (включая её тёмные стороны), воспроизводят те же пороки в новом масштабе.
3. Прибыль — плохой этический компас. Мир романа рухнул не от злодейства, а от последовательной логики извлечения выгоды. Каждый раз, когда критерием «можно или нельзя» выступает только вопрос «выгодно или нет», система приближается к точке, где выгодно станет что угодно.
4. Десенсибилизация реальна. Постоянное потребление шок-контента притупляет сочувствие — это не морализаторство, а механизм, показанный на примере обоих героев. Способность ужасаться — признак живой психики, и её стоит беречь.
5. Неразрешённое горе и вина деформируют всю жизнь. Джимми так и не пережил исчезновение матери, и эта незакрытая травма сделала его пассивным — вплоть до финальной катастрофы. Роман напоминает: с виной и утратами нужно работать, иначе они примут решения за вас.
6. Близость — это риск, а не комфорт. Ни один из треугольника героев не решился на подлинную откровенность: Джимми прятал чувства за иронией, Коростель — за контролем, Орикс — за практицизмом. Цена этой взаимной глухоты в масштабе романа — конец света; в масштабе обычной жизни — разрушенные судьбы.
7. Символы неустранимы. Попытка создать людей без мифов, религии и искусства проваливается: дерниане начинают петь и молиться. Культура — не надстройка, которую можно отменить, а способ человеческого существования. Подавление её потребности ведёт к мутациям, а не к освобождению.

Место романа в трилогии и его наследие

«Орикс и Коростель» читается и как самостоятельное произведение, но полный масштаб замысла раскрывается в продолжениях. «Год потопа» (2009) показывает те же события с точки зрения женщин из экорелигиозной коммуны «Беззумных Адамов» — Тоби и Рен, а финальный «Беззумный Адам» (2013) отвечает на вопрос финала первой книги: выжившие люди существуют, и их встреча с Снеговиком и дернианами ставит новые, ещё более тревожные вопросы о будущем обоих видов. Если первая книга — это элегия по погибшему миру, то трилогия в целом — размышление о том, каким может быть возрождение и стоит ли оно того.

Роман оказал заметное влияние на культуру: понятие «дерниане» вошло в дискуссии о трансгуманизме и биоэтике, книгу регулярно включают в списки «главных антиутопий XXI века», а предсказанные Этвуд детали — органы, выращенные в животных, массовые пандемии, коммерциализация вакцин — после 2020 года перечитываются уже не как домысливание, а как репортаж. Критики справедливо отмечают, что роман выдержал проверку временем лучше многих громких антиутопий нулевых: он стареет медленнее, чем реальность догоняет его.

Кому и зачем читать

«Орикс и Коростель» — книга не для тех, кто ищет утешения. В ней нет спасителя, нет надежды в привычном смысле и нет морального превосходства положительных героев. Но именно поэтому она честна. Её стоит прочитать тем, кто интересуется биоэтикой и философией технологий; тем, кто хочет понять, как устроены современные антиутопии после Оруэлла и Хаксли; тем, кто ценит психологическую прозу, замаскированную под жанровую. И, наконец, всем, кто когда-нибудь ловил себя на мысли, что новостная лента всё больше напоминает научную фантастику, — роман Этвуд объясняет, почему это ощущение нас не обманывает.

Заключение

Маргарет Этвуд написала роман, в котором конец света наступил не с грохотом, а со звуком кассового аппарата и уведомлением о патенте. «Орикс и Коростель» — это история о том, как три одиноких человека, не сумевших полюбить друг друга, стали тремя лицами апокалипсиса: рациональным, чувствующим и травмированным. Снеговик на пляже, разговаривающий с мёртвыми и присматривающий за детьми своего убитого друга, — один из самых сильных образов литературы XXI века. Книга не даёт ответов, но формулирует вопросы, от которых невозможно отмахнуться: что мы делаем, когда называем жизнь собственностью? кем мы становимся, когда перестаём чувствовать чужую боль? и что останется от человека, если вычесть из него всё, что он о себе выдумал? Этвуд не утешает — но именно в отсутствии утешения и заключается её главный акт уважения к читателю: она считает нас взрослыми, способными выдержать правду.