Война с саламандрами Карела Чапека: подробный пересказ, анализ и смыслы антиутопии

Роман «Война с саламандрами» (Válka s mloky), опубликованный в 1936 году, — вершина творчества чешского писателя Карела Чапека и одно из самых блестящих произведений мировой фантастической сатиры. Это книга, в которой под маской занимательного «романа о вторжении инопланетных чудовищ» скрывается беспощадный диагноз целой цивилизации: капиталистическому Западу межвоенной эпохи, колониализму, тоталитарным идеологиям, слепой вере в технический прогресс и безответственности массового человека. В этой статье мы подробно перескажем сюжет романа, разберём его композицию, ключевые идеи, художественные приёмы и сформулируем практические выводы, которые читатель XXI века может извлечь из этой почти девяностолетней давности книги — книги, которая, к несчастью, с годами становится только актуальнее.

Об авторе и истории создания

Карел Чапек (1890–1938) — крупнейший чешский писатель, драматург и публицист, человек, подаривший миру само слово «робот» (в пьесе «R.U.R.», 1920; термин придумал его брат Йозеф). Чапек был интеллектуалом, близким к первому президенту Чехословакии Томашу Масарику, глубоко гуманистически настроенным писателем, которого тревожили две силы современности: бездушная технократия и поднимающий голову фашизм. К середине 1930-х годов он уже создал свои знаменитые философские романы — «Фабрику абсолюта», «Кракатит», «Гордубала» — и искал форму для большого высказывания о надвигающейся катастрофе европейской цивилизации.

Идея «Войны с саламандрами» родилась из наблюдений Чапека за аквариумными тритонами и из работы брата Йозефа, который рисовал для книги иллюстрации. Но подлинным импульсом стал политический контекст: аншлюсные настроения, ремилитаризация Германии, колониальные войны, кризис Лиги Наций. Чапек писал роман по частям, публикуя его в газете «Лидове новины» в 1936 году, и каждая новая глава немедленно обсуждалась читателями. Писатель сознательно избрал форму, которую сам называл «романом-фельетоном» или «коллективным романом»: повествование собрано из множества документов, газетных вырезок, научных отчётов, деловых бумаг и авторских комментариев. Эта полифония — не просто стилистическая игра, а философский принцип: история цивилизации складывается из голосов, из которых ни один не владеет всей правдой, но все вместе ведут её к пропасти.

Современники сразу распознали в романе политическую сатиру. Сам Чапек в предисловии подчёркивал, что его книга — «не роман о войне», а книга о том, как люди добровольно, шаг за шагом, с энтузиазмом и выгодой строят механизм собственного уничтожения. Через два года после выхода романа, в декабре 1938-го, Чапек умер от воспаления лёгких — за несколько месяцев до того, как нацисты вошли в Прагу. Гестапо намеревалось его арестовать; ходила мрачная шутка, что писателя спасла от лагеря только смерть. «Война с саламандрами» была внесена в списки запрещённых и подлежавших сожжению книг.

Жанр и композиционное устройство: роман-коллаж

Формально «Война с саламандрами» — фантастический роман-антиутопия, но её жанровая природа гораздо сложнее. Чапек создаёт произведение в технике документального коллажа: основной текст перемежается сносками, цитатами из вымышленных и подлинных научных трудов, газетными заметками, биржевыми сводками, протоколами конференций, объявлениями и даже рецептами. Читатель видит историю не глазами одного героя, а глазами всей эпохи — глазами её прессы, её науки, её бизнеса и её бюрократии.

Роман состоит из трёх книг:

1. Книга первая — «Андриас Шойхцери» — история открытия саламандр и первых десятилетий их коммерческой эксплуатации. Здесь ещё есть «человеческий» сюжет с конкретными героями.
2. Книга вторая — «По ступеням цивилизации» — панорамная история «Саламандрового века»: как саламандры превращаются в глобальный экономический фактор и начинают вытеснять человечество. Героев почти нет — есть процессы, документы и статистика.
3. Книга третья — «Война с саламандрами» — открытый конфликт, агония цивилизации и финальный разговор автора с самим собой о смысле написанного.

Это трёхчастное деление отражает три стадии катастрофы: открытие и соблазн, привыкание и зависимость, крах и расплату. Чапек показывает, что апокалипсис не обрушивается внезапно — он выращивается постепенно, руками деловых людей, учёных, журналистов и политиков, каждый из которых в отдельности действует вполне рационально и даже добросовестно.

Книга первая: открытие капитана ван Тоха

Первая книга начинается как классический приключенческий роман. Её главный герой — голландский капитан Я. ван Тох, старый морской волк, грубоватый, упорный и по-своему обаятельный. Он плавает на судне «Кандонг Бандунг» в водах Голландской Ост-Индии и однажды попадает на маленький островок Тана-Маса близ Суматры, где обнаруживает в уединённой бухте Девяти Ворот невероятную колонию гигантских саламандр — существ, похожих на доисторических тритонов, которых учёные считали давно вымершими.

Местные малайцы называют этих созданий «тапа-бара» и смертельно их боятся: они верят, что саламандры — это «дьяволы», «морские духи», которые пожирают людей, если их тревожить. Ван Тох, будучи прагматиком, страха не испытывает. Он замечает, что саламандры на удивление сообразительны, поддаются приручению и — самое главное — умеют нырять и вытаскивать со дна жемчужины. Капитан начинает подкармливать их, дрессировать с помощью кусочков моллюсков и быстро понимает, что нашёл живое сокровище: армию дармовых ныряльщиков, которые работают за еду.

Деловая авантюра: от жемчуга к мировому проекту

Ван Тох возвращается в Европу и ищет финансирование. Он приезжает в Прагу и добивается аудиенции у богатого промышленника Г. Г. Бонди, которому излагает свой план: создать акционерное общество, расселить саламандр по всем тропическим морям и превратить добычу жемчуга в промышленную отрасль. Бонди поначалу принимает капитана за сумасшедшего или мошенника, но ван Тох демонстрирует ему дрессированных саламандр в ванне своего гостиничного номера — и промышленник, трезвый делец до мозга костей, заражается его идеей.

Так рождается синдикат ван Тоха. Начинается массовый вывоз саламандр с Тана-Маса; их расселяют в прибрежных водах по всему земному шару — на Суматре, в Цейлоне, Полинезии, у берегов Африки и Америки. Жемчужный бизнес приносит колоссальные прибыли и обрушивает мировой рынок жемчуга. Но довольно скоро выясняется, что жемчуг — лишь побочный продукт: настоящие деньги лежат в другой сфере.

Важную роль в первой книге играет привратник пражской фирмы — пан Повондра. Именно он впускает ван Тоха к Бонди (из простой человеческой симпатии к «морскому человеку») и с тех пор с педантичной аккуратностью ведёт картотеку всех газетных вырезок о саламандрах, следя за их судьбой как за собственным романом. Эта трогательная и жалкая фигура маленького человека, коллекционирующего новости о надвигающейся катастрофе, — один из важнейших образов романа: Повондра олицетворяет обывателя, который всё видит, всё фиксирует, но ничего не может изменить и в глубине души даже гордится своей причастностью.

«Открытие человека»: саламандры учатся

Параллельно с деловой линией Чапек разворачивает научную. Профессорская среда обсуждает находку: саламандр относят к виду Andrias Scheuchzeri — гигантской ископаемой саламандре, описанной некогда как «свидетель потопа». Выясняется, что существа обладают зачатками разума: у них нет голосовых связок, они не могут говорить, но они понятливы, обучаемы и способны пользоваться простейшими орудиями. Учёные с энтуазмом начинают их изучать — и, как всегда в романах Чапека, научный интерес немедленно подчиняется коммерческому: открытие разума у саламандр означает, что из них можно сделать ещё более эффективных работников.

Первая книга заканчивается смертью ван Тоха. Капитан, успевший сказочно разбогатеть, в сущности остаётся прежним простодушным моряком, который любил своих «саламандров», как матросов своей команды. Он умирает, и вместе с ним уходит «человеческое измерение» истории: дальше саламандрами будут распоряжаться безличные корпорации, государства и биржи. Примечательно, что незадолго до смерти ван Тох с тревогой произносит пророческую фразу: саламандр стало слишком много, и они уже не те, что были. Капитан одним из первых чувствует, что выпустил из бутылки джинна.

Книга вторая: «По ступеням цивилизации» — Саламандровый век

Вторая книга резко меняет регистр. Вместо связного романа с героями читатель получает псевдодокументальную историю мира на протяжении нескольких десятилетий — «историю саламандровой эры», собранную из газет, отчётов, мемуаров и научных статей. Здесь Чапек разворачивает свою сатиру в полную силу: под прицелом оказываются бизнес, наука, религия, политика, пресса, образование, спорт, искусство — все институты человеческого общества.

От жемчуга — к мировой стройке

Жемчужный промысел оказывается лишь первой ступенью. Очень скоро мир понимает: саламандр можно использовать как дешёвую рабочую силу под водой — для строительства молов, плотин, портов, каналов, подводных городов и фортификаций, для разборки затонувших судов, для прокладки кабелей и трубопроводов. Создаётся могущественный «Саламандровый синдикат», а затем и международные тресты. Саламандр продают, покупают, сдают в аренду целыми «партиями»; возникают биржевые котировки на «рабочие единицы».

Чапек описывает этот процесс с леденящей деловитостью: страницы романа наполнены цифрами, договорами, отчётами о «производительности саламандрового труда». Люди в восторге: дешёвая рабочая сила, не требующая зарплаты, жилья, пенсий и забастовок (поначалу), преображает мировую экономику. Начинается великая эпоха подводной экспансии: осушаются моря, строятся новые континентальные шельфы, «саламандровые города». Капитал торжествует — и не замечает, что вместе с прибылью выращивает конкурента.

Образование, язык и «саламандровый вопрос»

По мере того как саламандр становится всё больше (их численность растёт лавинообразно — к началу войны речь идёт уже о миллиардах), общество начинает «цивилизовать» их. Открываются саламандровы школы, где их обучают простым работам, чтению примитивных знаков и истории. Знаменитая сцена из романа: саламандрам преподают «историю человечества» — в урезанном и упрощённом виде, и они, как губка, впитывают именно худшее: технику, дисциплину, умение обращаться с оружием и взрывчаткой, но не культуру, не мораль, не искусство. Чапек прямо говорит устами своих документов: люди передали саламандрам своё умение строить и разрушать, но не передали ничего из того, что делает человека человеком.

Саламандр снабжают инструментами, затем — примитивным оружием для защиты от акул, потом — взрывчаткой для подводных строительных работ. Появляется упрощённый «саламандровый язык» (pidgin) на основе человеческих наречий; возникает первое поколение говорящих саламандр. Один из них — знаменитый впоследствии Млок — становится мировой знаменитостью: он даёт интервью журналистам, произносит заученные фразы о «саламандровом народе», и пресса приходит в восторг от «говорящей саламандры». Млок, по сути, первый саламандровый политик — он усваивает человеческий язык ровно настолько, чтобы произносить лозунги.

«Саламандровая проблема» и дело Андриаса Шойхцери

Сатира Чапека достигает апогея в эпизоде с питанием саламандр. Существа размножаются с чудовищной скоростью, и возникает «продовольственная проблема»: чем кормить миллиарды рабочих саламандр? Рыба дорогает; общественность равнодушно просматривает отчёты; наконец в печати (с извинениями и оговорками «ради прогресса») начинает муссироваться идея: дешёвым источником белка могли бы стать… деклассированные элементы человеческого общества — нищие, бродяги, «лишние люди». Этот сюжет — одно из самых страшных мест романа: Чапек показывает, как утилитарная логика, доведённая до конца, оправдывает каннибализм в промышленном масштабе. Формально до массовых поставок человеческого мяса дело не доходит, но сама готовность общества всерьёз это обсуждать — главный приговор «гуманной цивилизации».

Отдельной линией проходит «дело Андриаса Шойхцери» — судебный процесс, в котором решается, считать ли саламандр животными или людьми. Поводом становится инцидент: саламандр убивает человека, и защитник пытается доказать, что его подзащитный — разумное существо, подлежащее человеческому суду. Процесс становится мировой сенсацией; сталкиваются наука, право, религия и бизнес. Суд в итоге признаёт саламандр «существами, стоящими на переходной ступени», — юридически они остаются собственностью, но фактически уже являются народом. Эта нерешённость, этот компромисс «ни вашим, ни нашим» типичен для чапековской картины мира: человечество всегда выбирает удобную формулировку вместо трудного решения, пока не становится поздно.

Вооружение и национализм

К концу второй книги саламандры получают от людей практически всё, что нужно для суверенитета: технику, оружие, организацию, язык, идеологию. Государства начинают вооружать саламандровые «части» — естественно, «для обороны своих берегов» и «в рамках существующих договоров». Каждая держава подозревает другую в тайных поставках саламандрам; гонка вооружений идёт уже в подводном мире. Среди самих саламандр вызревает националистическое движение: появляется партия «крайне радикальных саламандров» с лозунгами «Саламандры для саламандров», требованиями жизненного пространства (у саламандр, как и у людей, «не хватает суши») и мифами о расовом превосходстве. Их вождь — тот самый Млок, теперь уже фюрероподобная фигура, — произносит речи, удивительно похожие на речи человеческих диктаторов: о тысячелетней саламандровой расе, о праве на берега и о том, что «люди выродились и мешают прогрессу».

Люди читают всё это в газетах — и пожимают плечами. Экономика ormai зависит от саламандрового труда: остановить его значит обрушить мировое хозяйство. Никто не решается принять меры. Вторая книга заканчивается ощущением неумолимого: цивилизация сама построила себе могильщика и сама его вооружила — из жадности, тщеславия и трусости.

Книга третья: «Война с саламандрами» — агония цивилизации

Третья книга — хроника мировой катастрофы. Она открывается инцидентом у островов Кука: саламандровые рабочие, занятые на подводных работах, отказываются подчиняться и выдвигают требования — расширить их жизненное пространство, предоставить самоуправление, прекратить эксплуатацию. Когда администрация пытается применить силу, начинается восстание, которое стремительно перерастает в войну.

Как воюют саламандровые

Метод войны саламандр гениален в своей простоте и ужасен: они не высаживают десантов и не штурмуют городов. Они подмывают берега. Используя взрывчатку и свою чудовищную численность, саламандровые отряды разрушают фундаменты прибрежных земель — и целые участки суши, города, порты, области просто сползают в океан. За одну кампанию гибнут прибрежные районы Китая, Индии, Америки, Европы. Миллионы людей бегут в глубь континентов; начинается мировой голод и паника.

Человечество пытается сопротивляться: флоты бомбят саламандровые города, но саламандр неуязвимы — они живут под водой, куда не достать; их миллиарды, и каждый погибший немедленно восполняется приплодом. Предпринимаются попытки отравить океан, применить газы, электрические поля, — всё тщетно или контрпродуктивно. Более того: воюющие человеческие державы, верные себе, продолжают торговать с саламандрами и даже снабжать их оружием — потому что бизнес не может остановиться, а каждая страна надеется, что катастрофа обойдёт именно её. Чапек с горькой иронией описывает дипломатические конференции, где государства договариваются «не поставлять саламандрам взрывчатку» — и тут же нарушают договорённости через подставные компании.

Обращение Саламандрового Вождя

Кульминационный документ третьей книги — манифест Верховного Вождя Саламандров (Млока) к человечеству. Тон его деловит и почти вежлив: саламандровые благодарят людей за то, что те дали им знания и технику, но объявляют, что отныне берут судьбу планеты в свои руки. Людям предлагается «почётная капитуляция»: сдать побережья и переселиться в глубь континентов, а взамен саламандровые обещают поставлять людям… рыбу и другие морские продукты, то есть люди отныне будут на положении прежних саламандр — зависимыми нахлебниками при новых хозяевах жизни. Это зеркальное отражение всей колониальной истории человечества: туземцам предлагают резервации и «опеку».

Финал: Вадуское совещание и разговор автора с самим собой

В последние главы Чапек вводит отчаянную попытку спасения: на секретном совещании в Вадусе (Лихтенштейн) представители обречённого человечества обсуждают, что делать. Звучит безумная, но единственно логичная идея: поскольку победить саламандр в одиночку невозможно, нужно натравить их друг на друга — передать каждому саламандровому племени и партии свою территорию, свой язык, свою национальную идею, чтобы они, как люди, начали враждовать между собой. И это срабатывает: в финале романа приходит известие, что саламандровые — разные их «нации», «расы» и классы — начали войну между собой. Человечество обречено, но оно завещало своему преемнику свой главный дар: рознь.

Самое пронзительное место книги — заключительная глава, где автор ломает четвёртую стену и ведёт разговор с самим собой. Он бродит по ночному берегу, слышит в темноте шорох саламандровых полчищ и задаёт вопрос: зачем я всё это написал? Авторское альтер-эго отвечает ему жестокой правдой: «Каждый пишет книгу только о самом себе». Ван Тох — это его упрямство и простодушие; Бонди — его деловая хватка; Повондра — его маленькое обывательское тщеславие; Млок — его собственные инстинкты толпы и власти; учёные, журналисты, дельцы — всё это части его самого. Катастрофа описана не потому, что она неизбежна, а потому, что она уже живёт в каждом из нас. И всё же финал книги оставляет приоткрытой дверь: автор спрашивает — неужели всё кончено? — и сам себе отвечает, что жизнь не кончается: «Жизнь не перестанет… Она начнёт заново». После гибели нынешней цивилизации из океана когда-нибудь выйдут новые существа, новая история, новая эволюция — и, может быть, она не повторит наших ошибок. Может быть. В этом горько-трагическом финале — весь Чапек: отчаяние гуманиста, который до последнего верит в жизнь сильнее, чем в смерть.

Ключевые идеи и темы романа

• Ответственность создателя. Центральный мотив всего творчества Чапека (от «R.U.R.» до «Кракатита»): творец отвечает за своё творение. Люди создали саламандровый народ и бросили его, вооружив техникой, но не нравственностью. Наука и бизнес, не связанные этикой, производят монстров.
• Сатира на капитализм и колониализм. Саламандровая эпоха — прямое зеркало колониальной экспансии Европы: «цивилизаторская миссия», эксплуатация «туземцев», расовые теории, резервации. Чапек показывает, что саламандровые лишь повторяют то, чему их научили: грабить, воевать и презирать слабых. Манифест Вождя — это колониальный договор, вывернутый наизнанку.
• Предупреждение о фашизме. Млок и его «крайне радикальная партия» — прозрачная карикатура на нацизм с его расовой мистикой, лозунгами жизненного пространства и культом вождя. Книга, написанная в 1936 году, читалась современниками как прямое пророчество.
• Апокалипсис повседневности. Катастрофа у Чапека не громыхает с первой страницы — она просачивается через биржевые сводки, газетные заметки, ведомственные отчёты. Никто не принимает роковых решений «в один день»; каждый делает маленькую рациональную сделку, а в сумме получается конец света. Это, пожалуй, самая современная идея романа.
• Критика массового общества и прессы. Обыватель (Повондра) коллекционирует сенсации вместо того, чтобы действовать; пресса превращает ужас в развлечение; общество потребляет собственную гибель как зрелище. Мировое равнодушие — соучастник катастрофы.
• Релятивизация «человеческого». Процесс о признании саламандр разумными ставит вечный вопрос: где граница между «нами» и «ими»? Чапек показывает, что человечество готово признавать разум в другом существе только тогда, когда это выгодно или неизбежно.
• Вина каждого. Финальный разговор автора с самим собой снимает всякую возможность переложить вину на «силы истории», «проклятых дельцов» или «безумных политиков»: цивилизацию губят не злодеи, а все понемногу — каждый, кто сделал свою маленькую уступку жадности, тщеславию или страху.

Художественное своеобразие

Первое, что поражает в романе, — его документальная мимикрия. Чапек изобретает целую библиотеку фиктивных источников: «Историю саламандровых» доктора Голуба, отчёты Саламандрового синдиката, протоколы Вадуского совещания, вырезки из газет всего мира. Сноски и примечания ведут самостоятельную, подчас уморительно-саркастическую жизнь, споря с основным текстом. Этот приём создаёт эффект абсолютной достоверности: читатель как бы держит в руках подлинную хронику гибели человечества.

Второе — смена регистров. Чапек свободно чередует авантюрный роман (первая книга), сатирическую хронику (вторая) и почти апокалиптическую трагедию (третья). Юмор в книге не смягчает ужас, а усиливает его: смешные деловые формулировки о поставках «саламандровых рабочих единиц» соседствуют с сообщениями о гибели миллионов людей. Этот «смех сквозь отчаяние» — фирменная интонация Чапека.

Третье — отказ от героя. После смерти ван Тоха в романе почти нет персонажей, с которыми читатель мог бы отождествиться. Это сознательный ход: Чапек пишет историю не людей, а процессов. Единственный настоящий «герой» книги — само человечество как коллективное действующее лицо, и этот герой проваливает испытание.

Наконец, четвёртое — пророческая точность. Роман предвосхитил логику холодной войны (вооружение потенциальных союзников против врага, которое оборачивается против самих вооружающих), экологические катастрофы, манипуляцию общественным мнением через СМИ и даже принципы глобализированной экономики, где никто не управляет целым, но все оптимизируют свою часть.

Практические выводы: чему книга учит сегодняшнего читателя

1. Технология без этики — отложенная катастрофа. Каждый раз, когда мы внедряем новое мощное средство (от ядерной энергии до искусственного интеллекта и генной инженерии) быстрее, чем успеваем выработать правила его использования, мы повторяем жест Бонди, финансирующего ван Тоха. Вопрос «что это даёт» всегда должен сопровождаться вопросом «кто за это ответит, если оно выйдет из-под контроля».
2. Катастрофы растут из маленьких рациональных решений. Никто в романе не желал гибели человечеству. Каждый хотел прибыли, карьеры, сенсации, спокойствия. Практический урок: оценивайте не намерения участников системы, а её совокупную динамику; «никто лично не виноват» — самый надёжный признак того, что вина распределена между всеми.
3. Учить других — значит передавать им и свои пороки. Саламандровые усвоили у людей технику и национализм, но не мораль и культуру. Воспитывая сотрудников, детей, общества, помните: они перенимают не то, что вы декларируете, а то, чем вы реально пользуетесь.
4. Зависимость от «дешёвой силы» лишает воли. Мир Чапека не мог остановить саламандровую экспансию, потому что экономика уже не работала без неё. Любая система, ставшая незаменимой, начинает диктовать условия своему хозяину — будь то корпорация, технология или государство-поставщик.
5. Информированность без действия — форма соучастия. Пан Повондра знал всё и не сделал ничего. В эпоху бесконечных новостных лент эта фигура узнаётся мгновенно: потребление катастроф как контента создаёт иллюзию причастности и паралич воли.
6. Переговоры с растущей силой нельзя вести с позиции сиюминутной выгоды. Державы романа вооружали саламандровых «против соседа» и проиграли все. Классический урок геополитики: инструмент, натравленный на чужого врага, рано или поздно обращается против того, кто дал ему в руки оружие.
7. Признавайте творение своим. Финальная мысль Чапека — самая трудная и самая важная: всё, что происходит в мире, сделано руками людей, похожих на нас. Отказ от поиска «внешних виновников» — условие взрослой позиции и единственная отправная точка для настоящего исправления.

Значение и наследие

«Война с саламандрами» заняла почётное место в ряду великих антиутопий XX века — рядом с «Мы» Замятина, «О дивный новый мир» Хаксли и «1984» Оруэлла. Однако у Чапека свой особый угол зрения: если Замятин и Оруэлль описывали тоталитарное государство изнутри, а Хаксли — общество удовольствий, то Чапек показал катастрофу свободного, рыночного, плюралистического мира, который гибнет не от диктатуры, а от собственной деловитой безответственности. Именно поэтому его роман так тревожно читается сегодня.

Книга породила обширную традицию: от прямых продолжений и ремейков в научной фантастике разных стран до бесчисленных аллюзий в публицистике — само выражение «война с саламандрами» стало нарицательным для описания ситуаций, когда общество упорно борется не с причиной, а со следствием, или когда создатель воюет со своим созданием. Роман многократно издавался в СССР и России (в классическом переводе он знаком нескольким поколениям читателей), ставился в театре, экранизировался и до сих пор регулярно переиздаётся и обсуждается — как учебник коллективной слепоты, написанный с блеском фельетониста и болью гуманиста.

Заключение

«Война с саламандрами» — это книга-предупреждение, замаскированная под книгу-развлечение, и в этом её сила. Чапек не читает проповедей: он просто добросовестно, с иронией и ужасающей логикой, прослеживает цепочку «открытие — прибыль — привычка — зависимость — крах», и читатель сам приходит к приговору. Саламандровые в романе — не инопланетное зло; они всего лишь очень способные ученики человечества, доведшие наши уроки до логического конца. Именно поэтому последняя фраза книги звучит не как утешение, а как завещание: жизнь не кончится, она начнёт заново, — и в наших силах сделать так, чтобы следующий её виток не повторил путь к океану, подтачивающему наши собственные берега. Прочитайте эту книгу: девяносто лет спустя она описывает наш мир точнее, чем большинство современных романов.