«Кролик успокоился» Джона Апдайка: краткое содержание, анализ и разбор романа

«Кролик успокоился» (Rabbit Redux, 1971) — второй роман тетралогии (позже ставшей пенталогией) Джона Апдайка о Гарри «Кролике» Ангстроме, бывшей звезде школьного баскетбола из вымышленного городка Брюэр, штат Пенсильвания. Если первая книга цикла, «Кролик, беги» (1960), рассказывала о бегстве молодого человека от удушающей семейной рутины, то «Кролик успокоился» фиксирует момент, когда бегство оборачивается капитуляцией. Это роман о тридцатишестилетнем мужчине, застрявшем между умирающей отцовской Америкой и новой, непонятной и пугающей эпохой конца 1960-х: высадка на Луну, Вьетнам, расовые бунты, сексуальная революция, наркотики, распад семьи. В этой статье мы подробно разберём сюжет, структуру, ключевых персонажей, центральные идеи книги и её значение для американской и мировой литературы.

Джон Апдайк и цикл о Кролике: контекст создания

Джон Хойер Апдайк (1932–2009) — один из крупнейших американских прозаиков второй половины XX века, двукратный лауреат Пулитцеровской премии, постоянный автор журнала The New Yorker, писатель, чья стилистическая виртуозность ставила его в один ряд с Набоковым и Беллоу. Апдайк вырос в маленьком пенсильванском городке Шиллингтон — прототипе брюэровского пригорода, — и именно провинциальная «средняя Америка» стала главным предметом его многолетнего исследования.

Цикл о Гарри Ангстроме задумывался как своеобразная «летопись рядового американца»: Апдайк писал по роману примерно раз в десять лет, фиксируя, как его герой стареет вместе со страной. «Кролик, беги» (1960) охватывал 1950-е, «Кролик успокоился» (1971) — 1969 год, «Кролик разбогател» (1981) — нефтяной кризис 1970-х, «Кролик угомонился» (1990) — рейгановские 1980-е. Заключительная новелла «Кролик в памяти» (2001) подвела итог уже после смерти героя. Второй роман занимает в этом ряду особое место: он самый злой, самый беспокойный и, по мнению многих критиков, самый недооценённый. Если первый «Кролик» вызвал восторг критики, то «Rabbit Redux» встретили прохладно — роман обвиняли в грубости, расовой нечувствительности и мрачности. Время, однако, расставило акценты иначе: сегодня «Кролик успокоился» читается как пророческая книга о расколе Америки.

Название «Rabbit Redux» переводится по-разному: «Кролик успокоился», «Кролик возвращённый», «Возвращение Кролика». Латинское «redux» (вернувшийся, возвратившийся) отсылает к главной сюжетной арке: блудная жена Дженис возвращается к Гарри, а сам Кролик возвращается в родительский дом и в конце концов — к себе самому, усмирённому и опустошённому. Возвращение здесь не триумфальное, а вынужденное: это возвращение человека, у которого больше нет сил бежать.

Исторический фон: Америка 1969 года

Действие романа разворачивается летом 1969 года — в один из самых напряжённых периодов американской истории. 20 июля 1969 года «Аполлон-11» доставляет первых людей на Луну; по телевидению идут репортажи о войне во Вьетнаме; страна переживает последствия убийств Мартина Лютера Кинга и Роберта Кеннеди, расовые бунты в городах, контркультурную революцию хиппи. Пенсильванский Брюэр — промышленный городок, приходящий в упадок: фабрики закрываются, белые жители бегут в пригороды, центр города темнеет и пустеет.

Апдайк сознательно помещает своего «маленького человека» в эпицентр исторических сдвигов. Гарри Ангстром никогда не интересовался политикой — он живёт инстинктами, телом, обидами. Но история сама врывается в его дом: сначала в лице Джилл, восемнадцатилетней беглянки из богатой семьи, затем — в лице Скитера, чернокожего ветерана Вьетнама, мелкого наркодилера и стихийного проповедника «чёрной теологии». Лунная высадка становится сквозной метафорой романа: Америка достигла вершины технологического триумфа именно в тот момент, когда её социальная ткань начала распадаться. Гарри смотрит на Луну по телевизору и чувствует не гордость, а смутную тошноту — ощущение, что страна «наклонилась», что впереди только спуск. Знаменитая формула романа: Америка больше не поднимается — она снижается, и Кролик вместе с ней.

Структура романа: четыре сезона увядания

Роман разделён на четыре части — «Весна», «Лето», «Осень», «Зима», — что отсылает к классической схеме циклического умирания и к средневековой традиции «романа о розе». Но апдайковские времена года перевёрнуты: «весна» Гарри лишена цветения, а «зима» приносит не смерть, а жалкое, тёплое примирение с неизбежным. Каждая часть снабжена эпиграфом из старинных алхимических и богословских текстов, а также из научных описаний Луны — это подчёркивает двойную оптику книги: средневеково-религиозную и научно-техническую, душу и энтропию.

Часть первая: «Весна»

Лето 1968 года осталось позади; Гарри тридцать шесть, он работает наборщиком-офсетчиком в отцовской типографии «Верити пресс» («Типография истины» — говорящее название). Его жена Дженис ушла от него несколько месяцев назад к Чарли Ставросу, греку-подержанному автодилеру, и теперь работает у него в салоне. Сын Нельсон, тринадцати лет, остался с Гарри в доме родителей Кролика — властной, язвительной матери Мирам («Мамы») и молчаливого, стареющего отца. Дом на Пенн-Виллас описан с натуралистической дотошностью: запах старости, заставленная мебелью гостиная, телевизор, работающий целыми днями.

Жизнь Гарри — сплошная инерция. Он плохо справляется с работой (типография теряет заказы), терпит уколы матери, пытается поддерживать отношения с сыном, но постоянно срывается. Однажды он идёт в кинотеатр на фильм «Боб и Кэрол, Тед и Элис» — комедию о свободной любви, — и вступает в перепалку с сидящей рядом девушкой-хиппи. Это восемнадцатилетняя Джилл Пеннхэмм, сбежавшая из благополучной семьи пригорода. После сеанса Гарри из смутной смеси жалости, похоти и протеста против «правильной» жизни предлагает ей переночевать у него. Джилл остаётся.

В «Весне» же происходит одна из важнейших сцен романа: у отца Гарри случается сердечный приступ, и Кролик-старший попадает в больницу. Гарри оказывается один на один с матерью, которая его откровенно ненавидит и винит во всех семейных бедах. Их диалоги — шедевры апдайковского психологического реализма: мать и сын ранят друг друга с точностью хирургов, но при этом неразрывно связаны.

Часть вторая: «Лето»

Джилл живёт у Гарри; между ними завязывается странная связь — не столько любовная, сколько компенсаторная: Гарри заменяет ей отца, она ему — дочь, любовницу и оправдание одновременно. Однажды вечером в их дом входит Скитер — чернокожий ветеран Вьетнама с воспалённым умом, наркоторговец, человек без прошлого, которое он готов предъявить. Скитер остаётся. Так складывается невозможная коммуна: белый рабочий среднего возраста, белая девушка-хиппи и чёрный отщепенец под одной крышей в расовой Америке 1969 года.

Скитер читает Гарри и Джилл проповеди — сцены, вошедшие в историю литературы как «Евангелие от Скитера». Он провозглашает, что Америка сама является «негром планеты»: страна, построенная на рабстве и геноциде, обречена быть использованной и выброшенной, как использовался чёрный человек. Скитер смешивает библейскую риторику, уличный жаргон, расовую теорию и наркотический бред. Апдайк намеренно делает его одновременно отталкивающим и притягательным: Скитер — единственный персонаж романа, который говорит о смысле происходящего всерьёз, но язык его смысла — язык безумия.

Кульминация «Лета» — возвращение Дженис. Она приезжает на машине Гарри, одурманенная наркотиками, которые дал ей Скитер, голое тело её за рулём; в припадке освобождения она съезжает на машине в пруд гольф-клуба. Гарри вытаскивает её из воды. Эта сцена — пародийное крещение: Дженис «умирает» и «воскресает», возвращаясь в дом мужа. Образуется чудовищ четырёхугольник: Гарри, Дженис, Джилл и Скитер. Однажды ночью Гарри, сидя в темноте, слышит, как на кухне Дженис занимается сексом со Скитером, — и не вмешивается. Это один из самых обсуждаемых эпизодов романа: капитуляция Кролика, отказ от собственности, от ревности, от самой идеи мужской чести. Гарри понимает, что его обманывают, и позволяет обману совершиться — потому что сил бороться не осталось.

Часть третья: «Осень»

Скитер исчезает — так же внезапно, как появился, растворившись в чёрном гетто Брюэра. Джилл остаётся одна в доме, где её никто по-настоящему не любит: для Дженис она соперница, для Гарри — обуза и смутный стыд. Джилл замыкается, курит, впадает в прострацию. Родители Джилл разыскивают дочь и появляются на пороге — благопристойная пара, воплощение той Америки, из которой все герои романа так или иначе выпали.

Дальше происходит катастрофа, определяющая весь финал книги. Однажды ночью Джилл, одурманенная, засыпает с горящей свечой (или сигаретой — апдайковский нарратив намеренно оставляет эту деталь мутной, как мутна вина каждого из героев). Деревянный дом на Пенн-Виллас вспыхивает. Гарри просыпается от жара, выносит Дженис, пытается спасти Джилл — но не может найти её в дыму. Джилл сгорает. Старый дом Ангстромов уничтожен полностью; Мать Гарри, предупреждённая заранее, успела выйти, отец — в больнице. Вина за гибель девушки ложится на Гарри густым, неотмываемым слоем: он впустил её в свою жизнь, он её использовал, он её не уберёг.

Ключевой эпизод «Осени» — приход полиции и следователя, а затем визит родителей Джилл, которым Гарри лжёт, отрицая, что девушка жила у него. Он прячет правду не из расчёта, а из животного ужаса перед ответственностью. Апдайк показывает, как средний человек, столкнувшись с настоящей трагедией, первым делом защищается ложью и исчезновением.

Часть четвёртая: «Зима»

Гарри и Дженис бегут из Брюэра, скрываясь несколько недель в дешёвых мотелях — их бегство бессмысленно и бесцельно, это уже не романтический побег, как в первом романе цикла, а бегство загнанного зверя по кругу. Дженис постепенно трезвеет и принимает решение: она возвращается к Ставросу, с которым ей, по её собственным словам, «покойно». Гарри остаётся ни с чем.

Финал романа — одна из самых знаменитых сцен во всей американской прозе. Гарри возвращается в дом родителей: отец, выписанный из больницы, спит в своей постели; мать перебралась к родственникам или дежурит у отца. Кролик ложится на освободившуюся половину супружеской кровати. Ночью к нему забирается тринадцатилетний Нельсон — мальчик не может спать и просит отца: «Папа, расскажи мне, как прошёл твой день». Гарри, человек, у которого только что сгорел дом, умерла подопечная, ушла жена и разрушилась вся жизнь, начинает рассказывать сыну свой обычный, ничем не примечательный день. Роман заканчивается на этой ноте: не на крике и не на катарсисе, а на тихом, почти невыносимом жесте передачи опыта — и обыденности как последнего прибежища. Смысл названия раскрывается полностью: Кролик «успокоился» (или «возвращён») в лоно семьи — но это спокойствие не мир, а анестезия.

Ключевые персонажи

Гарри «Кролик» Ангстром

К тридцати шести годам Гарри утратил главное, что делало его героем первого романа, — способность к бегству, к импульсивному, пусть и разрушительному, но живому поступку. Он набрал вес, его кожа обвисла, баскетбольная грация ушла. Он работает в типографии отца, терпит насмешки матери, наблюдает, как жена живёт с другим мужчиной. Апдайк показывает Гарри как человека, у которого нет ни идеологии, ни веры, ни даже устойчивых вкусов — только обострённая, почти физическая чувствительность к распаду: вещей, тела, страны. При этом он не лишён совести: его мучает вина за Джилл, он искренне пытается быть хорошим отцом Нельсону, он слушает проповеди Скитера, потому что в них есть хоть какой-то смысл. Парадокс Кролика в том, что это одновременно пассивный наблюдатель собственной жизни и человек, вокруг которого гибнут люди. Критики отмечали: Гарри — «американский обыватель как трагический герой», фигура, в которой соединились посредственность и почти религиозная жажда смысла.

Дженис Ангстром

В «Кролик, беги» Дженис была жертвой — спившейся молодой матерью, случайно утопившей младенца. В «Кролик успокоился» Апдайк совершает радикальный разворот: Дженис обретает голос, сексуальность и agency. Её уход к Ставросу — не предательство, а первый в её жизни самостоятельный поступок. Её сцена с голым заездом в пруд — истерический акт освобождения от всех ролей: жены, матери, дочери. Её связь со Скитером шокирует не только Гарри, но и читателя — это пересечение сразу трёх табу: расы, класса и супружеской верности. Но Апдайк не осуждает Дженис: её бунт так же бесплоден, как и бегство Гарри. В финале она выбирает не свободу и не мужа, а «покой» — слово, которое в словаре романа всегда означает капитуляцию. Дженис — зеркальное отражение Кролика: оба бегут от жизни и оба возвращаются в тёплую, удушающую гавань.

Скитер

Скитер (его настоящее имя в романе практически не используется) — самый сложный и спорный персонаж книги. Чернокожий ветеран Вьетнама, дезертир или изгнанник из армии, наркоторговец и философ гетто. Он умён, язвителен, жесток, обаятелен. Его монологи — смесь уличной риторики, ветхозаветного гнева и псевдоисторических теорий — звучат то как пророчество, то как бред. Скитер провозглашает: «Америка — это ниггер, брат», — имея в виду, что страна, как и чёрный человек, родилась из насилия, эксплуатируется миром и обречена. Он соблазняет Дженис — частично из похоти, частично из политического акта мести белому миру. Он одновременно привязан к Джилл (его отношения с ней окрашены двусмысленной, почти отцовской нежностью) и косвенно повинен в её гибели — именно он втянул её в наркотики. Фигура Скитера вызвала при выходе романа обвинения в расовых стереотипах: чёрный как насильник белой женщины, как дилер, как разрушитель. Апдайковеды, однако, отмечают: Скитер — единственный персонаж, кто вербализует правду о стране, и его исчезновение из романа без следа — метафора того, как Америка вытесняет собственные грехи.

Джилл Пеннхэмм

Восемнадцатилетняя беглянка из богатой семьи, «дитя цветов», девочка, у которой есть всё, кроме любви родителей. Джилл — самая беззащитная фигура романа. Она приходит в жизнь Гарри как воплощение юности и свободы, но постепенно превращается в призрак: курит, спит, молчит, худеет. Никто в доме её не любит по-настоящему: Гарри использует её как утешение, Дженис ревнует и презирает, Скитер опекает, но и подсаживает на иглу. Её смерть в огне — кульминация и приговор всем: «хорошей» Америке, которая выбрасывает собственных детей. Апдайк делает Джилл символом поколения, которому старшие пообещали свободу, а оставили только пожар.

Нельсон Ангстром

Тринадцатилетний сын Гарри и Дженис — тихий наблюдитель родительского распада. Он видит всё: появление Джилл, приходы Скитера, возвращение матери, пожар. Апдайк ведёт Нельсона как замедленную бомбу — его обида и непонимание получат развитие в следующих романах цикла, где конфликт отца и сына станет центральным. Финальная сцена, где Нельсон просит отца рассказать про день, — жест доверия, которое Гарри едва заслужил и почти наверняка растратит. В этом мальчике читатель «Кролика» уже угадывает будущего взрослого Кролика — такого же потерянного, только в другую эпоху.

Гарри-старший и Мирам («Мама») Ангстром

Родители Кролика — носители уходящей трудовой Америки. Отец, Гарри-старший, — человек молчаливый, работящий, на протяжении жизни мягко любивший сына; его сердечный приступ символизирует физический конец поколения. Мать, Мирам, — жестокая, умная, ядовитая женщина, которая всю жизнь считала сына неудачником и не стесняется говорить это вслух. Их брак и их отношения с Гарри — одно из главных достижений романа: Апдайк показывает семью как систему взаимных ран, которые при этом не отменяют любви. Именно в родительскую постель возвращается Кролик в финале — к материнской половине, что придаёт сцене почти фрейдистскую горечь.

Ключевые темы и идеи

1. Распад американской мечты и энтропия

Главная тема романа — снижение. Лунная программа как вершина американского могущества совпадает у Апдайка с личным и национальным распадом. Брюэр деградирует: магазины закрываются, улицы пустеют, повсюду мусор и граффити. Типография отца теряет заказы. Дом сгорает. Энтропия — слово из научного лексикона, которое Апдайк сделал литературным диагнозом: всё движется от порядка к хаосу, от молодости к дряхлости, от надежды к усталости. В отличие от первого романа, где Кролик ещё верил, что «где-то есть правильная жизнь», здесь герой принимает, что правильной жизни нет — есть только жизнь, которую надо досмотреть до конца.

2. Раса и вина

«Кролик успокоился» — один из первых романов «мейнстрима», поместивший interracial-динамику в самую сердцевину частной жизни белого среднего класса. Присутствие Скитера в доме Гарри — бомба: соседи шепчутся, Нельсон смущён, Гарри испытывает смесь страха, вины и странного восхищения. Апдайк показывает расизм не как идеологию, а как бытовую химию — в оговорках, во взглядах, в страхе. При этом писатель отказывается от либерального утешения: никто здесь не «хороший», гармония невозможна, и Скитер так же использует белых, как белые когда-то использовали чёрных. Роман фиксирует тупик, в котором оказалась Америка после эпохи гражданских прав.

3. Поколенческий разрыв и кризис отцовства

В книге три линии отцовства: Гарри и Нельсон, Гарри и его отец, Гарри и Джилл (символическое дочерство). Все три — провальные. Гарри не может объяснить сыну мир, потому что сам его не понимает; он не может простить отцу молчаливую слабость; он не может спасти девочку, которую впустил в свою жизнь. Апдайк показывает, что традиционная цепочка передачи опыта оборвана: старшее поколение не знает, что завещать младшему, кроме телевизора и усталости. Финальная просьба Нельсона — «расскажи мне про свой день» — это просьба о связи, которую отец способен удовлетворить только перечислением мелочей.

4. Гендер и сексуальная революция

Роман 1969 года не мог обойти сексуальную революцию, и Апдайк разбирает её без эйфории. Фильм «Боб и Кэрол, Тед и Элис», на который идёт Гарри, — комедия о свингерстве — задаёт ироническую рамку: свободная любовь показана как растерянность людей, потерявших старые правила и не выдумавших новых. Измена Дженис со Скитером — не эротическое приключение, а акт разрушения. Гарри, «застолбивший» жену как собственность, обнаруживает, что собственность исчезла, — и вместе с ней исчезает опора его идентичности. Апдайк безжалостен к обоим полам: и мужская ревность, и женское освобождение показаны как формы бегства от экзистенциальной пустоты.

5. Религия, смерть и поиск трансцендентности

Кролик Ангстром — человек с религиозным зудом без религиозного содержания. Он постоянно ищет «знаки», ощущает присутствие иного — и находит его только в смерти. Пожар, унёсший Джилл, описан почти апокалиптически: огонь как очистительная и уничтожающая стихия одновременно. Проповеди Скитера пародируют и одновременно замещают христианство: это Евангелие от человека, которому нечего ждать. Эпиграфы из алхимических трактатов напоминают: «redux» — термин и из алхимии, означающий возвращение вещества к первоначальному состоянию. Роман в этом смысле — алхимический процесс обратного превращения: Кролик через огонь и потерю возвращается в исходную точку — в родительский дом, в состояние ребёнка.

6. Телевидение и опосредованная реальность

Телевизор в доме Ангстромов не выключается почти никогда. Лунная высадка, война, реклама — всё течёт в гостиную непрерывным потоком, уравнивая трагедию и товар. Апдайк одним из первых в большой прозе зафиксировал состояние человека, переживающего историю через экран: Гарри сочувствует астронавтам, которых никогда не встретит, сильнее, чем живой девушке в соседней комнате. Медиа-опосредованность опыта — тема, которая за полвека стала только острее.

Стиль и язык: апдайковский реализм

Проза Апдайка в «Кролик успокоился» работает в технике так называемого «настоящего исторического времени» в третьем лице: повествование приклеено к сознанию Гарри, но словарь и ритм принадлежат автору. Отсюда знаменитый апдайковский эффект: банальность, описанная языком поэзии. Обвисшая кожа, запах подгоревшего мяса, лунная пыль на экране — всё получает равное внимание стилиста. Роман изобилует длинными, физически ощутимыми описаниями телесного: тела в этой книге потеют, стареют, желают, гниют и горят — телесность у Апдайка не натурализм ради шока, а способ говорить о смертности. Отдельного упоминания заслуживает работа с речью: диалоги Дженис переданы с характерным апдайковским «исковерканным» правописанием, имитирующим её голос; монологи Скитера — отдельный языковой фейерверк, смесь жаргона, библейского пафоса и уличной философии. Русский перевод (в разных изданиях роман выходил также под названиями «Кролик возвратился» и «Кролик вернулся») передаёт эту многослойность с неизбежными потерями, но сюжетная и психологическая мощь книги сохраняется полностью.

Критическая рецепция и место в литературе

При публикации в 1971 году роман приняли сдержанно: обозреватели упрекали Апдайка в жестокости к герою, в «грязи» и в карикатурности Скитера. Некоторые видели в книге конъюнктурную попытку белого писателя оседлать темы расы и контркультуры. Однако с десятилетиями оценка изменилась. Сегодня «Кролик успокоился» считается центральной книгой цикла и одним из самых честных портретов Америки на рубеже 1960–1970-х. Весь цикл о Кролике удостоился Пулитцеровских премий (за третий и четвёртый романы) и часто называется главным кандидатом на звание «великого американского романа» последней трети XX века. Фигура Гарри Ангстрома вошла в один ряд с такими героями, как Баббитт Синклера Льюиса и Сеймур «Швед» Левова из «Американской пасторали» Филипа Рота — Апдайка и Рота постоянно сопоставляют как двух титанов, поделивших между собой задачу описания американской послевоенной жизни.

Роман ценен ещё и как исторический документ: ни одна учебная работа о «тихом большинстве» Америки эпохи Никсона не обходится без «Кролика». Апдайк уловил состояние людей, которые не участвовали ни в протестах, ни в истеблишменте, — людей, просто смотревших телевизор, пока страна трещала по швам.

Практические выводы: зачем читать эту книгу сегодня

• Как зеркало поляризации. Роман показывает, что культурные войны 1960-х не были исключением: механизмы страха, вины и взаимного непонимания между «двумя Америками» работают и сегодня. Читателю полезно увидеть, как выглядят эти механизмы изнутри частного дома, а не из газетной статьи.
• Как урок о пассивности. Трагедия Гарри — не в дурных поступках, а в неспособности поступать. Книга заставляет задуматься о цене бездействия: люди вокруг Кролика гибнут не от его злобы, а от его невнимания.
• Как исследование семейных сценариев. Отношения Гарри с матерью и отцом — классический психологический материал о том, как родительские голоса продолжают звучать в голове взрослого человека и как трудно разорвать цепочку передачи обид следующему поколению.
• Как тренировка эмпатии к «неприятным». Апдайк не предлагает героев, которых легко любить. Но именно умение понимать Дженис, Скитера, Маму — людей, совершающих отталкивающие вещи по вполне человеческим причинам, — и есть то, что большая литература делает с читателем.
• Как прививка от ностальгии. Книги о «великой Америке прошлого» часто ретушируют эпоху. «Кролик успокоился» показывает 1969 год без ретуши: страхи, насилие, распад — там, где принято видеть только полёт на Луну и хиппи.

Сильные и слабые стороны романа: взгляд критика

К сильным сторонам книги отнесём: беспрецедентную плотность психологического письма; структурную стройность четырёхчастной композиции; смелость тем, которые в 1971 году считались маргинальными; финальную сцену, по праву входящую в антологии американской прозы; и образ Скитера — сколь бы спорным он ни был, это одна из самых запоминающихся фигур в литературе о расе, написанной белыми авторами. К спорным моментам: чрезмерная физиологичность некоторых сцен, способная оттолкнуть неподготовленного читателя; известная карикатурность женских персонажей второго плана; монологи Скитера, которые современный читатель может воспринять как «вентрилоквизм» — речь чёрного человека, написанную белым автором для собственных целей. Однако эти слабости органичны замыслу: Апдайк писал не о справедливости, а о растерянности, и его растерянный герой — ненадёжный, предвзятый наблюдатель — сам является источником искажений в повествовании. Роман честен прежде всего в том, что не скрывает ограниченности собственного героя.

Заключение

«Кролик успокоился» — книга о конце иллюзий. В первом романе Гарри Ангстром бежал, потому что верил: где-то существует правильная жизнь, стоит только сорваться с места. Во втором он узнаёт, что срываться некуда: дом сгорел, жена ушла к другому, юность — в лице Джилл — погибла по его недосмотру, а страна на его глазах меняет кожу, сбрасывая прежнюю Америку вместе с прежними обещаниями. И всё же финал романа не беспросветен. Ночью, в родительской постели, рядом с уснувшим отцом и прильнувшим сыном, Гарри рассказывает Нельсону о своём дне — и в этом простом акте речи, в согласии быть рядом, несмотря ни на что, Апдайк находит то малое, что остаётся человеку, когда большие смыслы рухнули: присутствие, связь, обыденность как форму мужества. Недаром последний роман цикла назовётся «Кролик угомонился» — путь героя оказывается длинным спуском к смирению. «Кролик успокоился» — середина этого пути, самая тёмная и самая правдивая его точка. Это роман, который стоит прочесть каждому, кто хочет понять не только Америку 1969 года, но и механизм, по которому любой человек — и любая страна — взрослеет через потерю. Оценка: обязательное чтение в каноне американской литературы XX века.