«Козёл отпущения» Дафны Дюморье: пересказ, анализ и смысл романа о двойниках

Дафна Дюморье известна широкому читателю прежде всего как автор «Ребекки» — эталонного готического романа, затмившего, по обычной литературной несправедливости, многие другие её сильные вещи. Однако в её наследии есть произведение, которое критики нередко называют самым психологически сложным и философски нагруженным во всей её библиографии. Это роман «Козёл отпущения» (The Scapegoat), опубликованный в 1957 году. На первый взгляд — ловко закрученный сюжет о двойниках и подмене идентичности. На деле — глубокая притча о вине, ответственности, искуплении и о той цене, которую человек платит за право носить чужое лицо.

В этой статье мы подробно разберём сюжет романа, его ключевые идеи, символический строй, характеры героев, место книги в творчестве Дюморье и в традиции литературы о двойниках, а также сформулируем практические выводы, которые современный читатель может извлечь из этой истории, написанной почти семьдесят лет назад, но звучащей поразительно актуально.

Об авторе и месте романа в её творчестве

Дафна Дюморье (1907–1989) — британская писательница, чьё творчество принято относить к неоромантической готической традиции. Она выросла в театральной богемной семье, рано начала писать и быстро добилась коммерческого успеха: «Трактир «Ямайка» (1936), «Ребекка» (1938) и множество рассказов, включая знаменитых «Птиц», сделали её одним из самых читаемых авторов Великобритании. Экранизации Альфреда Хичкока закрепили за ней репутацию «мастера саспенса», хотя сама Дюморье тяготилась этим ярлыком: её интересовали не внешние ужасы, а внутренние — тёмные уголки человеческой психики, подавленные желания, раздвоенность личности, тревога перед утратой собственного «я».

«Козёл отпущения» стоит в этом ряду особняком. Если в «Ребекке» героиня растворяется в тени умершей predecessor’ши, а в «Моей кузине Рейчел» читатель до последней страницы не знает, ангел перед ним или демон, то здесь Дюморье выстраивает почти экспериментальную конструкцию: два физически identical человека меняются местами, и роман превращается в лабораторию, где проверяется, что делает человека собой — имя, память, тело или поступки. Многие биографы видят в книге отголоски личной драмы писательницы: Дюморье всю жизнь несла в себе ощущение двойственности — между ролью светской жены военного (её муж, генерал Фредерик Браунинг, не раз изменял ей) и внутренним миром женщины с непростой, амбивалентной эмоциональной жизнью, включавшей сильные увлечения женщинами. Тема маски, скрывающей подлинное лицо, была для неё не абстракцией, а экзистенциальным опытом.

Роман был тепло принят публикой и экранизирован уже в 1959 году, а в 2012-м получил новую телевизионную жизнь. Критики отмечали, что Дюморье вышла за рамки жанра «женского готического романа», создав вещь, которую можно читать и как философский трактат о идентичности, и как семейную сагу о вырождении аристократии, и как психологический триллер.

Пересказ сюжета

Завязка: встреча в Ле-Мане

Главный герой романа — Джон, англичанин, преподаватель истории в одном из лондонских университетов. Человек одинокий, замкнутый, интеллигентный, он переживает не лучшие времена: его старая мать тяжело больна и умирает, собственная жизнь кажется ему чередой лекций, книг и пустых вечеров. Осенние каникулы он проводит в автомобильном путешествии по Франции — маршрут приводит его в Ле-Ман, где он случайно становится свидетелем знаменитых гонок и останавливается в гостинице.

Именно там, в ресторане отеля, происходит событие, которое переворачивает всю его жизнь. Джон замечает за соседним столиком человека, как две капли воды похожего на него. Незнакомец тоже поражён сходством. Он представляется: Жан де Ге, французский граф, владелец старинного поместья и стекольной мануфактуры. Жан обаятелен, ироничен, немного пьян; он настойчиво предлагает англичанину поужинать вместе и выпить. Между ними завязывается странный разговор — двойники говорят о судьбе, о том, что каждый носит маску, о том, каково это — быть другим человеком. Джон, утомлённый горем и одиночеством, поддаётся чарам собеседника и выпивает предложенный им бокал — после чего проваливается в тяжёлый, наркотический сон.

Проснувшись утром в незнакомом номере, он обнаруживает, что его одежда исчезла, а вместо неё в комнате лежит дорогой костюм Жана де Ге, его документы, его деньги. Граф исчез, оставив англичанину не только своё платье, но и всю свою жизнь. Спустя короткое время в номер входит слуга Жана — шофёр Гастон, — который, разумеется, принимает Джона за своего господина, и увозит его в поместье де Ге. Попытки объяснить, что произошла ошибка, выглядят как сумасшествие: никто не поверит человеку без документов, утверждающему, что он — не тот, кем кажется. Джон оказывается в ловушке чужой судьбы.

Жизнь в чужой шкуре: замок и семья

Поместье де Ге — старинный замок во Франции, где живёт большая семья. Постепенно, день за днём, Джон знакомится с её членами и с ужасом понимает, каким человеком был Жан де Ге.

Первой он встречает мать Жана — старую графиню, властную, умную, язвительную женщину, разрушенную многолетним пристрастием к морфию. Она заперлась в своих покоях, существуя между дозами наркотика и вспышками горького остроумия. Сын давно махнул на неё рукой; её зависимость — результат душевной пустоты и разочарования в жизни, которую некому и нечем заполнить.

Далее — Франсуаза, жена Жана. Холодная, измученная, она держится с мужем на расстоянии вытянутой руки. Очень скоро Джон узнаёт, что Жан был патологически неверен, унижал жену, делал её посмешищем в глазах всего дома и округи. Франсуаза давно не ждёт от мужа ничего хорошего, и перемена в его поведении встречает у неё сначала лишь недоверие и страх.

Бланш, сестра Жана, — самая трагическая фигура семьи. Красивая, тонко чувствующая женщина, она была доведена братом до нервного срыва. Жан жестоко обошёлся с её чувствами, воспользовавшись её привязанностью и доверием, а затем бросил и осмеял; после этого Бланш пережила психиатрическую клинику и вернулась домой сломленной, живущей на грани между реальностью и кошмаром. Именно встреча с «братом» становится для неё потрясением: она не может ни простить, ни забыть.

Шарль, младший брат Жана, — тихий, безвольный, задавленный старшим братом человек. Он номинально управляет семейной стекольной мануфактурой, основанной ещё их предками, но не имеет ни воли, ни таланта вести дело. Жан заложил и семейное состояние, и мануфактуру; предприятие тонет в долгах, рабочие на грани бунта, а кредиторы готовы поглотить всё. Жена Шарля, Мари-Клер, — практичная, ироничная, жёсткая женщина, которая давно поставила на муже крест и думает лишь о том, как спасти семью от разорения. Их маленькая дочь Мари-Ноэль — живая, умная, не по годам серьёзная девочка — становится для Джона своего рода якорем человечности в этом доме ненависти.

Отдельная деталь, работающая как мощный символ: в поместье есть охотничья собака, которую Жан когда-то застрелил или искалечил в припадке жестокости, — и этот эпизод, пересказанный домашними, говорит о характере графа больше, чем все слова.

Портрет Жана де Ге глазами других

Сам Жан в романе почти не появляется — он присутствует незримо, как тень, как отсутствующий центр, вокруг которого вращается всё действие. Дюморье использует блестящий приём: мы узнаём антигероя исключительно по реакции окружающих. Для матери он — разочарование и боль; для жены — унижение; для сестры — травма; для брата — тирания; для слуг и рабочих — презрение и произвол; для соседей — предмет зависти и отвращения. Жан умён, образован, обаятелен — и при этом абсолютно бессердечен. Он коллекционирует людей, как вещи, и ломает их, когда они надоедают. Он — тот самый человек, которому всегда сходит с рук всё, потому что титул, деньги и красота служат ему бронёй.

Джон, вынужденный играть роль Жана, постепенно осознаёт масштабы разрушений, которые оставил после себя его двойник. И здесь роман делает неожиданный поворот: вместо того чтобы искать способ вернуть себе собственную жизнь, англичанин решает использовать выпавший ему шанс, чтобы исправить то, что натворил француз. Он становится Жана де Ге «наоборот» — тем, кем граф мог бы быть, но никогда не был.

Попытка искупления: мануфактура и семья

Центральная часть романа посвящена усилиям Джона восстановить разрушенный мир. Он спускается из замка «на землю» — едет на стекольную мануфактуру, знакомится с рабочими, вникает в производство, изучает книги. Он узнаёт, что дело губят не только долги, но и устаревшие методы, и отсутствие уважения к труду людей. Джон — историк, и его академический ум помогает ему увидеть корни проблемы: мануфактура была гордостью семьи несколько поколений, и её упадок символизирует упадок всего рода де Ге.

Он входит в контакт с Полем — управляющим и фактически единственным человеком на фабрике, который болеет за дело, — и вместе они пытаются выработать план спасения предприятия. Джон добивается отсрочек у кредиторов, вкладывает в дело собственные сбережения (те самые, что остались от Жана), и, главное, впервые за много лет говорит с рабочими как с людьми, а не как с инвентарём.

Параллельно он методично, терпеливо, не требуя благодарности, лечит раны семьи. Он часами сидит у матери, разговаривает с ней, помогает ей начать медленный путь away от морфия. Он просит прощения у Бланш — не за себя, а за Жана, — и его искренность впервые за много лет пробивает брешь в её безумии. Он ведёт себя с Франсуазой как бережный, внимательный муж, не претендуя ни на что, и в ней просыпается давно похороненная способность чувствовать. Он поддерживает Шарля, возвращая тому веру в себя. Он возится с Мари-Ноэль, даря девочке то отцовское тепло, которого она никогда не знала.

И происходит чудо, в которое поначалу не верит никто, кроме читателя: семья начинает исцеляться. Люди, годами жившие в атмосфере страха и взаимной ненависти, оттаивают. Дюморье показывает простую, но страшноватую истину: большинство несчастий этого дома было создано одним-единственным человеком — и теперь усилиями одного человека (пусть и носящего то же лицо) они могут быть устранены. Личность определяет климат целого мира.

Кульминация и финал: возвращение двойника

Но идиллия не может длиться вечно. Жан де Ге возвращается. Он появляется в тот момент, когда Джон, полюбивший свою новую жизнь и новых людей, меньше всего этого ждёт. Финальная часть романа — напряжённое противостояние двух одинаковых лиц: циничного собственника, вернувшегося забрать «свою» игрушку, и человека, который за несколько месяцев вложил в эту жизнь душу и теперь не готов отдать её обратно.

Дюморье доводит ситуацию до кровавой развязки: в ходе финальной конфронтации настоящий Жан де Ге погибает — и обстоятельства складываются так, что для всего мира выжившим оказывается именно граф. Джон получает то, чего, возможно, уже и сам хотел: возможность навсегда остаться Жаном де Ге. Финал романа сознательно двойственен: окружающие — по крайней мере некоторые из них, и прежде всего проницательные женщины семьи — в глубине души догадываются, что подмена не была полностью обратимой, что перед ними «другой» Жан. Но они принимают эту игру, потому что этот, новый человек принёс им добро, а прежний приносил только зло. Роман завершается на ноте горького примирения: англичанин Джон исчезает для мира навсегда, но дело, семья и мануфактура де Ге спасены. Он принёс себя в жертву — и одновременно обрёл смысл, которого не имел в собственной пустой жизни.

Смысл названия: кто здесь козёл отпущения

Название романа отсылает к древнему обряду, описанному в Книге Левит: в День очищения на одного из двух козлов возлагались грехи всего народа Израиля, и его изгоняли в пустыню — животное уносило на себе коллективную вину, оставляя общину чистой. Этот образ работает в романе в нескольких направлениях одновременно.

• Джон как носитель чужих грехов. Англичанин буквально взваливает на себя грехи Жана де Ге: он живёт с последствиями чужой жестокости, чужих долгов, чужих предательств, и принимает на себя ненависть, страх и боль, которые заслужил не он. Он — классический козёл отпущения, изгоняемый в «пустыню» чужой жизни.
• Жан как тот, кто перекладывает вину. Граф — зеркальный образ: человек, который всю жизнь сбрасывал последствия своих поступков на других (мать, жену, сестру, брата, рабочих), а в итоге сбросил на двойника даже собственную идентичность. Дюморье показывает механизм, знакомый каждой семье и каждому коллективу: всегда есть тот, за чей счёт остальные остаются «чистыми».
• Семья как община, требующая жертвы. Род де Ге болен, и его исцеление, по логике мифа, требует жертвоприношения. Джон, сам того до конца не понимая, становится этой искупительной жертвой: старый Жан должен «умереть» (и физически, и морально), чтобы семья возродилась.
• Переворот в финале. В конце романа роли меняются: козёл отпущения занимает место того, чьи грехи нёс. Это горькая и глубокая мысль Дюморье — искупление чужой вины может стать правом на новую жизнь, а жертва — не бессмысленной, а созидательной.

Ключевые темы и идеи романа

Двойничество и тёмная сторона личности

Мотив двойника — один из древнейших в литературе: от «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда» Стивенсона и «Двойника» Достоевского до «Вильяма Вильсона» По и «Тайного собеседника» Конрада. Дюморье вступает в эту традицию, но переворачивает её: у неё двойники — не метафора раздвоения одной психики, а два реальных, физически разных человека. Однако психологически конструкция та же: Жан — это тень Джона (в юнгианском смысле), всё то, чего английский профессор себе никогда не позволял: дерзость, чувственность, эгоизм, свобода от моральных запретов. Джон же для Жана — это воплощение совести, которой граф успешно избегал всю жизнь. Их встреча — столкновение человека с его собственной подавленной половиной.

Показательно, что Джон, примерив маску Жана, обнаруживает в себе и тёмные импульсы: власть, которую даёт чужое имя, оказывается опьяняющей. Дюморье не идеализирует героя — она честно показывает, что возможность безнаказанности соблазнительна для любого, даже для тихого профессора истории. Выбор Джона искупать чужие грехи, а не пользоваться ими, — это и есть нравственная победа романа.

Идентичность: что делает человека собой

Главный философский вопрос книги: если два человека неразличимы внешне, а один живёт жизнью другого и постепенно начинает вести себя совершенно иначе — кто из них настоящий Жан де Ге? Дюморье отвечает: человека определяют не лицо, не имя и не происхождение, а поступки и отношения, которые он выстраивает с миром. Семья де Ге по документам живёт с Джоном — но мать впервые за годы чувствует себя любимой, Бланш выздоравливает, Шарль расправляет плечи, мануфактура спасена. Парадоксальным образом англичанин оказывается «настоящим» Жаном де Ге в том смысле, в каком граф никогда им не был: настоящим главой рода, настоящим сыном, настоящим хозяином.

Это радикальная для 1950-х годов мысль: идентичность не дана, она совершается. Каждый день, поступая определённым образом, человек заново создаёт себя. Маска, которую носят достаточно долго и искренне, прирастает к лицу и становится лицом.

Вина, ответственность и искупление

Роман устроен как развёрнутая медитация на тему ответственности. Джон не совершил ни одного из преступлений Жана — но он добровольно принимает за них ответственность, потому что они разрушили живых людей, которые находятся рядом с ним. Дюморье предлагает здесь почти христианскую по духу, но совершенно светскую по форме этику: искупление возможно не через покаяние на словах, а через труд — конкретный, ежедневный, унизительный порой труд починки сломанных отношений.

Важно и другое: сам Жан ни в чём не раскаивается. Он умён настолько, чтобы понимать масштаб содеянного, и циничен настолько, чтобы этим наслаждаться. Дюморье не оставляет ему шанса на спасение — и финал подчёркивает: человек, всю жизнь перекладывавший свою вину на других, в конце концов остаётся ни с чем, даже без собственного имени.

Упадок аристократии и достоинство труда

Под семейной драмой в романе проступает социально-исторический пласт. Замок де Ге — осколок старого мира, аристократ, живущий за счёт фамилии, — тип, уходящий в прошлое. Мануфактура, созданная предками как реальное, продуктивное дело, гибнет, потому что поколение Жана и Шарля видит в ней лишь источник денег, а не призвание. Джон — человек труда, интеллектуал, привыкший зарабатывать сам, — instinctивно понимает то, чего не понимал граф: ценность создают работающие люди, а не герб на воротах. Линия спасения фабрики — это и есть линия спасения рода: аристократия может выжить, только вновь научившись служить, а не властвовать.

Одиночество и жажда принадлежности

В основе выбора Джона лежит мотив, который легко пропустить за сюжетной интригой: до встречи с Жаном он был глубоко одинок. Мать умирает, друзей нет, жизнь — это лекции и пустая квартира. Семья де Ге, при всей её израненности, предлагает ему то, чего у него никогда не было, — принадлежность, нужность, место в человеческом круге. Он остаётся в чужой жизни не только из благородства, но и из голода по семье. Дюморье не осуждает его за это — она показывает, что даже самый бескорыстный поступок обычно соткан из смешанных мотивов, и именно это делает её прозу психологически достоверной.

Характеры героев

Джон — рассказчик и главный герой. Английский историк средних лет, сдержанный, рефлексирующий, склонный к самоанализу. Его сила — не в воле или мужестве, а в эмпатии: он умеет слушать и видеть в людях то хорошее, что они сами в себе похоронили. Его трансформация — путь от пассивного наблюдателя собственной жизни к человеку, который берёт судьбу (пусть и чужую) в свои руки.

Жан де Ге — граф, двойник Джона. Красивый, умный, блестяще образованный, безупречный в светских манерах — и абсолютно пустой внутри. Он гедонист и садист, разрушающий всё, к чему прикасается. Дюморье не делает его карикатурным злодеем: его цинизм — осознанный выбор умного человека, и от этого он ещё страшнее. Он — тёмное зеркало, в которое вынужден смотреться герой.

Графиня-мать — старая владелица замка, морфинистка. Едкая, властная, несчастная. Её наркомания — не физическая привычка, а бегство от бессмысленности; её возвращение к жизни начинается тогда, когда «сын» впервые дарит ей внимание. Один из самых сильных женских образов Дюморье — недаром в экранизациях эту роль играли выдающиеся актрисы.

Франсуаза — жена Жана, замёрзшая от унижений женщина. Её линия — это история о том, как жестокость убивает в человеке способность любить и как терпеливое, ничего не требующее добро медленно её возвращает.

Бланш — сестра Жана, сломленная, полубезумная. Самый хрупкий персонаж романа, жертва, чья травма показана Дюморье с клинической точностью и огромным состраданием. Именно Бланш — та, кто острее всех чувствует подмену и ближе всех подходит к разгадке.

Шарль — младший брат, слабый человек, которого старший брат систематически лишал воли. Его пробуждение под влиянием «нового Жана» — наглядная демонстрация идеи романа: люди часто становятся такими, какими их делает отношение окружающих.

Мари-Клер — жена Шарля, практичная и жёсткая, единственная в доме, кто думает о деле, а не о чувствах. Она не доверяет «исправлению» Жана и оказывается права в своём скептицизме — но именно её трезвость уравновешивает сентиментальность остальной семьи.

Мари-Ноэль — девочка-подросток, дочь Шарля. Дети у Дюморье всегда видят больше взрослых: Мари-Ноэль первой принимает нового «дядю»-«отца» и интуитивно чувствует разницу между двумя Жанами.

Гастон — слуга графа, человек, для которого верность дому сильнее любопытства. Его фигура поднимает важную тему: слуги видят господ насквозь, но молчат — и их молчание тоже часть системы, позволявшей Жану безнаказанно разрушать близких.

Стиль, композиция и художественные приёмы

Роман написан от первого лица, что принципиально важно: мы заперты в сознании Джона вместе с ним. Читатель узнаёт о преступлениях Жана одновременно с героем, из обрывков разговоров, случайных реплик, взглядов — и этот приём превращает семейную сагу в детектив, где расследуется не убийство, а целая жизнь. Дюморье мастерски создаёт атмосферу: осень в провинциальной Франции, туманы, гонки в Ле-Мане, гулкие коридоры замка, жар печей на стекольной мануфактуре — декорации работают на ощущение нереальности происходящего.

Композиционно роман делится на три части: падение в чужую жизнь (Ле-Ман и прибытие в замок), искупительный труд (семья и мануфактура) и возвращение двойника с неизбежной развязкой. Темп нарастает медленно — первые две трети это почти «тихая» психологическая проза, — зато финал сжат и стремителен, как пружина. Этот контраст — фирменный приём Дюморье: она позволяет читателю расслабиться в описаниях быта, чтобы удар нанесённый в конце прозвучал оглушительно.

Отдельно стоит сказать о работе с деталями: охотничья собака, морфиновый шприц на ночном столике графини, бухгалтерские книги мануфактуры, старинные стекла с фамильными гербами — каждый предмет несёт смысловую нагрузку. Вещи в мире романа помнят то, что люди стараются забыть.

Критика, интерпретации и автобиографический подтекст

Современная критика читает «Козла отпущения» в нескольких ключах:

1. Юнгианский. Жан — Тень Джона, вытесненная часть личности. Весь роман — процесс индивидуации: герой встречает свою тень, интегрирует её уроки и обретает целостность, заплатив за это прежним «я».
2. Экзистенциальный. Книга перекликается с идеями Сартра о том, что существование предшествует сущности: человек — это сумма его поступков, и сменить сущность можно, сменив способ действия. Джон, попав в обстоятельства Жана, каждый день заново выбирает, кем быть.
3. Автобиографический. Биографы Дюморье видят в романе отражение её собственной двойной жизни: светская леди и тайная, мятущаяся душа; жена генерала, знающая об изменах мужа; писательница, носившая маску entertainer’а при серьёзных философских запросах. Тема человека, вынужденного играть роль, была для неё личной.
4. Социальный. Роман — реквием по аристократии и одновременно критика её праздности. Единственный путь выживания старого мира — слияние с трудом и ответственностью.

Из слабых мест книги критики чаще всего отмечают несколько театральную развязку и то, что всеобъемлющая порочность Жана местами граничит с мелодраматической гиперболизацией. Однако эти шероховатости искупаются психологической глубиной центрального conceit’а и редкостным для жанра гуманизмом.

Экранизации

В 1959 году вышел фильм «Козёл отпущения» (режиссёр Роберт Хеймер) с Алеком Гиннессом в двойной роли Джона и Жана — классический образец британского кино того времени, во многом державшийся на виртуозной игре Гиннесса, который резко развёл две роли интонацией, пластикой и взглядом. В 2012 году телеканал ITV выпустил новую версию с Мэттью Рисом в обеих главных ролях и Эйлин Аткинс в роли графини-матери; эта экранизация ближе к тексту романа и сильнее раскрывает семейную линию. Обе картины — хороший способ познакомиться с сюжетом, но, как почти всегда у Дюморье, книга даёт несравненно больше: внутренний монолог Джона непереводим на язык камеры.

Практические выводы: чему учит роман сегодня

«Козёл отпущения» — не учебник жизни, но несколько мыслей из него стоит вынести любому читателю:

• Человек определяется поступками, а не обстоятельствами и репутацией. Джон, не имея ничего, кроме чужого имени, сумел изменить жизнь целой семьи — потому что каждый день выбирал действовать иначе, чем его предшественник.
• Один токсичный человек способен отравить целую систему — и наоборот. Семья, фабрика, рабочий коллектив заболевают от поведения одного ключевого члена; но и исцеление начинается с одного человека, меняющего правила игры.
• Ищите «козлов отпущения» в собственной жизни. Роман заставляет задуматься: на кого мы перекладываем свою вину? Кого в семье или коллективе мы сделали носителе наших проблем? Осознание этого механизма — первый шаг к его разрушению.
• Искреннее внимание лечит раны, которые кажутся неизлечимыми. Линии графини, Бланш и Шарля показывают: люди, которых все списали со счетов, расцветают, когда к ним впервые относятся с уважением.
• Маска дисциплины и роли может стать судьбой — выбирайте маску осознанно. Если вы годами играете роль циника, мученика или трудоголика, есть риск, что под маской никого не останется.
• Смысл жизни часто находится там, где берёшь на себя ответственность за чужое. Пустая жизнь Джона обрела содержание только тогда, когда он ответил за тех, кого даже не знал.

Кому стоит прочитать эту книгу

«Козёл отпущения» — идеальный выбор для тех, кто любит «Ребекку» и «Мою кузину Рейчел», но хочет увидеть Дюморье с неожиданной стороны: менее готическую, более философскую. Роман понравится поклонникам литературы о двойниках (Стивенсон, Достоевский, Набоков), психологической прозы середины XX века, семейных саг с тайной и всем, кого занимают вопросы идентичности и морального выбора. Это книга среднего темпа: первые сто страниц требуют терпения, но вознаграждение — финал, который остаётся с читателем надолго.

Заключение

«Козёл отпущения» — вероятно, самый недооценённый роман Дафны Дюморье. Под оболочкой увлекательной истории о подмене идентичности скрывается серьёзное размышление о том, что такое личность, можно ли искупить чужую вину и почему люди так охотно ищут того, на кого можно свалить собственные грехи. Дюморье не даёт утешительных ответов: её финал двусмысленен, искупление куплено утратой себя, а добро восторжествовало лишь ценой исчезновения человека, который его совершил. Но именно эта горькая честность делает роман живым спустя десятилетия. Прочитав его, вы, возможно, начнёте иначе смотреть на людей вокруг — и на собственные маски, которые мы все носим, иногда даже не замечая.