«Алкоголи» Гийома Аполлинера: разбор сборника, история создания и значение книги

Введение: книга, открывшая новую эпоху во французской поэзии

В мае 1913 года в парижском издательстве «Меркюр де Франс» вышел поэтический сборник, которому было суждено стать одним из главных рубежей в истории европейской литературы XX века. Книга называлась «Алкоголи» (Alcools), а её автором был тридцатидвухлетний Гийом Аполлинер — поэт, журналист, критик, неутомимый экспериментатор, человек, вбиравший в себя эпоху, как губка вбирает воду. Сборник включал стихи, написанные за одиннадцать лет — с 1898 по 1913 год, то есть охватывал практически весь творческий путь молодого автора вплоть до момента публикации.

«Алкоголи» — явление парадоксальное. Это книга, в которой средневековые легенды Рейна соседствуют с аэропланами и автомобилями, молитвенная интонация — с кабацкой удалью, строгая классическая строфика — с верлибром, а мучительная личная исповедь — с дерзким футуристическим вызовом. Аполлинер не уничтожал традицию, как это сделают дадаисты и сюрреалисты спустя несколько лет; он пропускал её через себя, смешивал с современностью и получал новый поэтический напиток — крепкий, терпкий, опьяняющий. Отсюда и заглавие сборника.

Для читателя XXI века «Алкоголи» остаются одновременно и памятником своей эпохи, и на удивление живой, понятной книгой о том, что волнует каждого: любовь и её утрата, бег времени, тоска по дому и жажда странствий, страх смерти и радость творения. В этой статье мы подробно разберём историю создания сборника, его структуру, ключевые стихотворения, главные темы и художественные открытия Аполлинера, а также его влияние на мировую поэзию — и сделаем практические выводы о том, как эту книгу читать сегодня.

Гийом Аполлинер: портрет поэта на фоне эпохи

Чтобы понять «Алкоголи», необходимо хотя бы кратко представить себе их автора. Гийом Аполлинер (настоящее имя — Вильгельм Альберт Владимир Александр Аполлинарий Вонж-Костровицкий) родился в 1880 году в Риме. Его происхождение окутано легендами, которые он охотно поддерживал: мать — полячка из аристократического рода, авантюристка и вольнодумка; отец — будто бы итальянский офицер, а по другой версии — представитель княжеского дома. Детство прошло в Италии, Монако и Ницце, юность — в Париже, куда семья перебралась в 1899 году.

Париж начала века был котлом, в котором кипели новые искусства. Молодой Аполлинер быстро вошёл в круг богемы Монмартра, а затем Монпарнаса. Он дружил с Пикассо, который ввёл его в среду зарождавшегося кубизма, с Максом Жакобом, Андре Сальмоном, Морисом Утрилло. Он знал в лицо и Брак, и Матисса, и Руссо-Таможенника, был завсегдатаем знаменитого кабаре «О-Лапен-Жиль» и прачечной «Бато-Лавуар», где Пикассо писал «Авиньонских девиц». Позже Аполлинер сблизился с футуристами, с Маринетти, а его собственная квартира на бульваре Сен-Жермен стала местом собрания будущей сюрреалистической группы — вокруг него группировались Андре Бретон, Луи Арагон, Филипп Супо.

Аполлинер был человеком поразительной творческой энергии: он писал стихи и прозу (в том числе скандально знаменитый роман «Одиннадцать тысяч палок»), эротические повести под псевдонимами, искусствоведческие эссе — именно ему принадлежит термин «кубизм» как обозначение нового направления в живописи, и именно он ввёл в обиход слово «сюрреализм». Он первым восторженно откликнулся на «Авиньонских девиц» Пикассо, защищал новые искусства от насмешек консервативной критики. Его собственная поэтическая программа была сформулирована в предисловии к несостоявшемуся изданию собрания сочинений: «Я праздную повсюду победу нового над старым, молодости над порядком вещей».

В личной жизни поэта тоже хватало драм, и они напрямую вошли в «Алкоголи». В 1901–1903 годах он служил домашним учителем в семье виконта де Мильо в Нёйи и влюбился в гувернантку, англичанку Энни Плейден. Он сделал ей предложение, получил отказ и пережил его глубоко: мотив неразделённой любви, бегства и тоски пройдёт через множество стихотворений сборника («Лондон», «Анни», «Песня нелюбимого»). Вторая великая любовь — художница Мари Лорансен, с которой Аполлинер сблизился в 1907 году и которая в 1912-м окончательно его покинула. Разрыв совпал с работой над «Алкоголями» и наложил на них печать прощания и утраты.

История создания сборника: одиннадцать лет работы

«Алкоголи» не были задуманы как единое целое с самого начала. Это плод долгого отбора и переосмысления: Аполлинер собирал в одну книгу стихи разных лет, разных настроений и разных поэтических манер. Первые тексты сборника относятся ещё к концу 1890-х годов (например, ранние варианты «Песни нелюбимого» восходят к 1903-му), последние — к 1913 году. Некоторые стихотворения («Кортеж», «Сигнал», «Осенняя песня») были предварительно опубликованы в журналах, в частности в «Праздничном журнале» (Le Festin d’Ésope), который Аполлинер сам основал в 1903 году, и в «Новом французском обозрении».

Работа над книгой шла в два этапа. Первый этап — накопление: рейнский период (Аполлинер жил в Германии в 1901–1902 годах и мечтал вернуться туда; цикл «Рейнские песни» возник из впечатлений тех лет), лондонские стихи, порождённые разлукой с Энни Плейден, стихи, посвящённые Мари Лорансен. Второй этап — 1912–1913 годы, когда поэт, переживая разрыв с Лорансен и одновременно сближаясь с авангардом, пересматривает старые тексты, отбирает их, дописывает и komponует сборник. Именно тогда рождаются «Зона» — программное стихотворение книги — и стихотворение «Прощание» (Adieu), датированное мартом 1913 года и поставленное финалом.

Любопытна история с названием. Первоначально Аполлинер собирался назвать книгу «Ветер рейнский» (Eau-de-vie — буквально «вода жизни», так по-французски именуется крепкий алкоголь). Но в марте 1913 года он остановился на множественном числе — «Алкоголи». В письмах он объяснял этот выбор тем, что поэзия для него — род вина, которое пьют: «Я выпил эту водку, как жжёное своё существование». Название отсылает сразу и к химии, и к алхимии, и к экстазу дионисийского толка: поэзия — напиток, который изменяет сознание, сжигает изнутри и возносит над обыденностью.

Важнейшая деталь, без которой разговор об «Алкоголях» неполон: по настоянию друзей — прежде всего Андре Сальмона и Рене Дализема — Аполлинер снял из готового набора все знаки препинания. Решение было радикальным и во многом определило новаторское звучание книги. Сам поэт писал в апреле 1913 года: «Я отказался от пунктуации… Ритм стиха и само чередование слов делают пунктуацию излишней». Это означало, что стихотворный текст обретает многозначность: синтаксические связи становятся плавающими, одна строка может одновременно завершать предыдущую мысль и начинать следующую, читатель сам расставляет смысловые акценты.

Сборник вышел в мае 1913 года с посвящением другу — поэту Рене Дализему. Успех был сдержанным, но книга сразу была замечена: о ней писали и спорили, а «Зону» критики назвали самым значительным французским стихотворением со времён Бодлера. В 1914 году «Алкоголи» принесли Аполлинеру признание в среде молодёжи: он был избран «принцем поэтов» — титулом, ранее носившимся Полем Фором и символизировавшим неофициальное первенство во французской поэзии.

Название и его смысл: поэзия как крепкий напиток

Заглавие «Алкоголи» требует отдельного разбора, потому что в нём заключён ключ ко всей книге. Алкоголь в культуре Аполлинера — это, прежде всего, дионисийское опьянение: экстатическое состояние, в котором снимаются границы между «я» и миром, между прошлым и настоящим. Поэт, подобно богу вина, опьяняет читателей своими стихами, но и сам пьёт из этой чаши — пьёт горькое вино разлуки, тоски, уходящего времени.

В стихотворении «Вендемиэр» (по названию первого месяца революционного календаря, месяца сбора винограда) Аполлинер разворачивает эту метафору с почти физиологической прямотой: Париж «пьёт» жизнь города, а сам поэт говорит о том, что хочет «опьянеть» — опьянеть светом, звуками, движением, самой современностью. В «Зоне» звучит знаменитая строка о том, что поэт пьёт «спирт, горящий как жизнь» — «eau-de-vie brûlante comme la vie». Таким образом, название работает в трёх регистрах:

• Биографический: вино и абсент — атрибуты богемной жизни Монмартра; Аполлинер действительно был известен любовью к крепким напиткам, и эта любовь в конечном счёте подорвала его здоровье.
• Поэтический: стихи — дистиллят переживания, «алкоголь души». Как спирт получается перегонкой вина, так поэзия получается перегонкой жизненного опыта: любовь, странствия, страдание очищаются в форму.
• Мистический: опьянение как путь к экстазу и пророчеству. Аполлинер постоянно соотносит себя с Орфеем — певцом, чья песня способна двигать камни и возвращать мёртвых. Дионисийское начало (экстаз, распад границ) и аполлоническое (форма, мера, гармония — недаром псевдоним Аполлинер отсылает к Аполлону) слиты в этой книге воедино.

Показательно, что название стоит во множественном числе: не «алкоголь», а «алкоголи» — множество напитков, множество степеней и видов опьянения. Книга как бы предлагает читателю винную карту: здесь есть лёгкое рейнское вино баллад и легенд, крепкая водка городской тоски «Зоны», горькая полынь разлуки «Песни нелюбимого», молодое вино осени «Осени» и «Вендемиэра».

Структура и композиция сборника

«Алкоголи» включают около пятидесяти стихотворений (в разных изданиях счёт колеблется от 48 до 53 в зависимости от разбиения циклов). Книга не имеет сюжета в привычном смысле, но её композиция тщательно продумана и образует своего рода поэтическую драму с прологом, кульминацией и финалом.

Сборник открывается стихотворением «Зона» (Zone) — одним из самых знаменитых текстов французской поэзии XX века, написанным в конце 1912 года и датированным 1913-м. Заканчивается книга стихотворением «Прощание» (Adieu) — коротким, горьким, обращённым к Мари Лорансен («Я сорвал этот вереск… помни, осень наступила / Мы больше не увидимся никогда»). Между этими двумя полюсами разворачивается всё многообразие книги:

1. Цикл «Песня нелюбимого» (La Chanson du mal-aimé) — центральная поэма сборника, лирико-эпическая исповедь отвергнутой любви, написанная под впечатлением истории с Энни Плейден и переработанная в 1908–1911 годах. Это «пьяный корабль» Аполлинера — странствие души, где реальность смешивается с маскарадом, карнавалом, библейскими и мифологическими образами.
2. Цикл «Рейнские песни» (Rhénanes) — восемь стихотворений, вдохновлённых Германией: «Лорелей», «Саломея», «Дом мёртвых», «Сентябрь», «Разбойник», «Свидетель», «Знаки», «Ночь рейнская». Это мир средневековых легенд, замков, вина и женских образов-наваждений, где Аполлинер выступает наследником немецких романтиков и Гейне.
3. Стихи об Англии и отъезде — «Лондон», «Анни», «Эмигрант с Лендор-роуд», «Здравница» — порождённые скитаниями и несчастной любовью.
4. «Парижские» и модернистские тексты — «Мост Мирабо», «Кортеж», «Марзибий», «Путник», «Три добрых дня», «Осень», «Больная осень», «Вендемиэр», «Знак» — стихи о городе, о времени, о современности.
5. Финал — «Прощание», замыкающее книгу интонацией окончательной утраты и одновременно принятия.

Порядок стихотворений не хронологический: Аполлинер сознательно перемешал ранние и поздние тексты, создавая эффект «вечного настоящего». «Зона», самое новаторское стихотворение книги, стоит в начале, тогда как написанное раньше него «Мост Мирабо» — второе. Читатель погружается в мир поэта сразу с максимальной глубины, как в омут. Исследователи (в частности, Мишель Декот и Лоуренс Камп) отмечали, что композиция сборника строится на чередовании «опьянения» и «протрезвления»: за экстатическими, бурными текстами следуют сдержанные, печальные, и наоборот — ритм, имитирующий действие самого алкоголя.

Отсутствие знаков препинания во всей книге придаёт этому чередованию дополнительную текучесть: тексты как бы переливаются друг в друга, границы размываются, и сборник действительно читается как единый длинный стих — «пьяная песня» длиной в пятнадцать лет жизни.

«Зона»: манифест новой поэзии

Открывающее сборник стихотворение «Зона» (1912–1913) — безусловная вершина книги и одно из важнейших стихотворений французской литературы вообще. Его название многозначно: «зона» — это и индустриальные окраины Парижа за чертой старых укреплений, и «зона» в смысле нового поэтического пространства, территории, открытой современной поэзией. Слово это Аполлинер, возможно, заимствовал из теософской терминологии (у мадам Блаватской «зоны» — области астрального мира), что добавляет тексту мистического измерения.

Стихотворение начинается знаменитыми строками, которые вошли во все хрестоматии: «À la fin tu es las de ce monde ancien» — «Под конец ты устал от этого древнего мира…» и далее: «Ты сыт по горло жизнью античной и жизнью греческой». Здесь сразу заявлен главный конфликт и главный жест книги: прощание с прошлым во имя настоящего. Поэт обращается к самому себе (на «ты») и объявляет, что эпоха мраморных статуй, олимпийских богов и книжной учёности кончилась; настало время «новых огней, новых красок», времени, когда «автомобили прекрасны, как корабли», а самолёт — предмет религиозного восхищения.

Центральный образ «Зоны» — аэроплан, на котором поэт совершает воображаемый полёт над миром. Аполлинер сравнивает лётчика с Икаром, но переворачивает миф: новый Икар не падает, а возносится; «высота» современного техника выше античных образцов. Знаменитая строка «Tu marches vers Auteuil tu veux aller chez toi à pied / Dormir parmi tes fétiches d’Océanie et de Guinée» — поэт идёт пешком в Отей, домой, где его ждут фетиши Океании и Гвинеи, — фиксирует реальную биографическую деталь (у Аполлинера была коллекция африканской скульптуры) и одновременно заявляет: новое искусство черпает силу из «примитивных», неевропейских источников, минуя Грецию и Рим.

Формально «Зона» написана верлибром без рифменной регулярности и без знаков препинания; в ней смешаны высокая патетика и разговорная интонация, молитва и газетная заметка (в текст вплетены строки из утренних газет, объявления, афиши). Аполлинер вводит в поэзию то, что считалось непоэтическим: рекламные щиты, пивные вывески, фабричные трубы, иммигрантов, нищих, пригородные поезда. В этом смысле «Зона» — прямой наследник бодлеровского «Сплина Парижа», но делает шаг дальше: если Бодлер описывал город с горечью и отстранением, то Аполлинер его воспевает, любит, растворяется в нём.

Стихотворение заканчивается образом солнца — «soleil cou coupé» («солнце с перерезанным горлом»): кровавый закат над Парижем, образ одновременно апокалиптический и жизнеутверждающий, соединяющий жертву и торжество света. Финальная сцена — поэт, засыпающий в своей комнате, опьянённый, среди газет и книг, — возвращает мифический полёт на землю, замыкая круг. «Зона» стала образцом для целого поколения: неслучайно Блез Сандрар, Пьер Реверди, а позднее и сюрреалисты считали её отправной точкой новой поэзии.

«Мост Мирабо»: вечность в форме chanson

Если «Зона» — манифест новизны, то второе стихотворение сборника, «Мост Мирабо» (Le Pont Mirabeau, 1912), — манифест вечности, написанный в форме, восходящей к средневековой французской песне. Стихотворение родилось из реальной детали: мост Мирабо (построен в 1890-е годы) соединял берега Сены в районе, где жил Аполлинер и куда приходила Мари Лорансен. В тексте поэт стоит на мосту и смотрит на текущую воду, а вместе с ней — на уходящую любовь:

«Под мостом Мирабо тихо Сена течёт / И наша любовь / Вспоминать ли о ней / Радость всегда приходила после муки» (пер. М. Кудинова).

Структура стихотворения гениально проста: четыре катрена, в каждом из которых повторяется припевное двустишие о бегущей воде и уходящем времени. Размер — чередование длинных и коротких строк, имитирующее ритм течения. Рефрен «Vienne la nuit sonne l’heure / Les jours s’en vont je demeure» («Пусть придёт ночь, пробьёт час / Дни уходят — я остаюсь») стал одной из самых цитируемых строк французской поэзии. В нём заключена формула всей книги: время уносит всё — любовь, юность, радость, но «я остаюсь», остаётся поэт как свидетель и как памятник.

«Мост Мирабо» показывает вторую сторону аполлинеровского новаторства: он не ломает форму, а оживляет архаику. Стихотворение отсылает одновременно к средневековым песням труверов, к Верлену (с его «музыкой прежде всего») и к народной песенной традиции. Отсутствие пунктуации здесь работает особенно тонко: строки «Sous le pont Mirabeau coule la Seine / Et nos amours» можно прочесть и как «под мостом течёт Сена — и наши любви [текут]», и как отдельное восклицание; синтаксис течёт, как вода.

Тема воды, течения, невозвратности связывает «Мост Мирабо» с «Осенью» (Automne, «Осенние скрипки ранят сердце…» — точнее, «Les sanglots longs / Des violons / De l’automne» — цитата, которая в 1944 году послужит паролем французского Сопротивления), с «Лорелей» и со всем сборником: время — главный «алкоголь» этой книги, опьяняющий и отравляющий одновременно.

«Песня нелюбимого»: центральная поэма сборника

«La Chanson du mal-aimé» — самая протяжённая и сложная вещь «Алкоголей». Это поэма-исповедь, поэма-странствие, поэма-маскарад, над которой Аполлинер работал с 1903 по 1911 год, неоднократно переписывая текст. Заглавный герой — «нелюбимый» (mal-aimé) — сам поэт, отвергнутый возлюбленной (в биографическом плане — Энни Плейден). Сюжет условен: герой блуждает по ночному городу, попадает на карнавал-маскарад, где перед ним проходят призрачные фигуры — Пьеро, Арлекин, колдунья, «женщина с огромными глазами», — затем следует серия видений и воспоминаний, библейские мотивы (содомские отсылки, блудный сын, Иона), и в финале — примирение с утратой через песню.

Поэма состоит из пятичастных строф с устойчивой рифмовкой (aabab), что придаёт этому бурному тексту скрытую музыкальную дисциплину — Аполлинер сравнивал её строение с «пьяным» движением корабля: форма качается, но не тонет. Критики (Леон-Поль Фарг, Марсель Адема) называли поэму «пьяным кораблём Аполлинера» — по аналогии с Рембо, но с существенной оговоркой: у Рембо корабль тонет в галлюцинации, у Аполлинера — возвращается в порт, к песне, к принятию.

Ключевые темы поэмы:

• Любовь как болезнь и как религия. Герой то проклинает возлюбленную, то молится на неё; его чувство описывается в терминах культа («я несу твоё сердце как реликвию») и одновременно в терминах похмелья.
• Двойничество и маскарад. Карнавальные сцены — прямая отсылка к «Жирофле-Жирофля», к итальянской комедии дель арте и одновременно к внутреннему раздвоению героя: каждый маскарон — грань его собственной боли.
• Песня как спасение. Финал поэмы утверждает: страдание преображается в песню, и в этом преображении — единственное доступное человеку бессмертие. «И я пел, пел эту песню, которую пели до меня и будут петь после».
• Время и невозвратность. Рефрен о «мёртвых днях», о любви, которая «ушла, как уходит вода», связывает поэму с «Мостом Мирабо».

«Песня нелюбимого» — это тот «спирт», который Аполлинер гнал из собственной биографии несколько лет подряд: дистилляция личного горя в миф. Герой перестаёт быть Вильгельмом Костровицким и становится вечным «нелюбимым» — фигурой, в которой каждый читатель узнаёт себя.

«Рейнские песни»: Германия, легенды, вино

Цикл «Rhénanes» — один из самых цельных в сборнике. Он вырос из воспоминаний о годах, проведённых в Рейнской области, и из любви Аполлинера к немецкой романтической традиции — к Гейне, к Брентано, к легендам Рейна. Виноделие, замки, реки, лес, женские голоса и призраки — вот его словарь.

«Лорелей» (La Loreley) — переложение легенды о девушке, чья красота губила речных кормщиков; Аполлинер придаёт сюжету форму диалога епископа и обвиняемой в колдовстве женщины, где сама легенда оказывается сильнее суда. Стихотворение стало классикой благодаря музыке: на него писали романсы, а Луи Арагон и позже многие исполнители делали из него песни.

«Саломея» (Salomé) — библейский сюжет, поданный с декадентской изысканностью: танец Саломеи, голова Крестителя, мотив мёртвой красоты. Аполлинер намеренно сталкивает священное и чувственное, следуя за Оскаром Уайльдом и символистами, но смягчая их патос горькой иронией.

«Дом мёртвых» (La Maison des Morts) — баллада о кладбище, где мёртвые встают и пляшут; жутковатый юмор здесь соседствует с подлинным страхом смерти, который пронизывает весь цикл.

«Сентябрь» (Septembre) — элегия о садах, винограде и увядании, написанная с живописной точностью; образ «виноградной лозы, чьи листья опадают, как ресницы» принадлежит к лучшим находкам книги.

«Разбойник» (Schinderhannes) — баллада о реальном рейнском разбойнике начала XIX века Иоганнесе Бюклере; здесь Аполлинер соединяет фольклор с восхищением вольницей — темой, которая позже даст о себе знать в «Витимьер» и в его симпатиях к авантюристам всех мастей.

«Рейнские песни» показывают, что новаторство Аполлинера не было отказом от прошлого: он был одним из лучших знатоков старинной поэзии своего времени (позже он составит знаменитую антологию «Поэт убитый» и опубликует множество средневековых текстов). В «Алкоголях» архаика и модерн не конфликтуют, а образуют сплав — собственно «алкоголь» книги.

Любовная лирика и Мари Лорансен

Любовь — сквозная тема «Алкоголей», и её тональность меняется от восторга до отчаяния. Стихи, посвящённые Мари Лорансен («Кортеж», «Сигнал», «Здравница», отчасти «Марзибий» и «Прощание»), окрашены в лёгкие, почти пастельные тона — недаром живопись самой Лорансен (полупрозрачные розово-серые тона, амазонки, девушки с ланями) так созвучна этим текстам. В «Кортеже» (Cortège) поэт описывает себя и возлюбленную как персонажей шествия, «которые идут рука об руку», но в финале — тревожная нота: кортеж это ещё и похоронная процессия, любовь несёт в себе зародыш смерти.

«Сигнал» (Signe) — одно из самых тонких стихотворений книги: осеннее небо, самолёт, оставляющий в небе след, — сравнивается с влюблённым, который «осенён» красотой, с перстом, пишущим на небесах роковое слово. «Осенняя осень / Моя любовь» — время года и чувство отождествляются; любовь у Аполлинера всегда осенняя, всегда увядающая, всегда на пороге конца.

«Прощание» (Adieu), финал сборника, написано в марте 1913 года, когда стало ясно, что отношения с Лорансен окончательны в своей окончательности:

«Я сорвал этот вереск / Помни осень наступила / Мы больше не увидимся никогда / Но аромат времени / И цвет этой минуты / Сердце моё помнит тебя» (пер. М. Яснова в другой редакции).

Эти семь строк — квинтэссенция всей книги: прощание без проклятий, утрата, преображённая в память, и вереск как скромный, неброский символ увядшей красоты. Арагон писал, что в «Прощании» Аполлинер достиг «чистоты, которой не знал ни один французский поэт со времён Вийона».

Рядом с «высокой» любовной лирикой в сборнике есть и стихи иного регистра — «Марзибий» (Marizibill), портрет старой проститутки, поданный без осуждения, с жалостью и нежностью; «Анни» — о женщине, встреченной в Лондоне, где любовь растворилась в тумане чужого города. Эта полифония чувств — от рыцарского служения до кабацкого сочувствия — также часть «опьянения» сборника.

Темы времени, города и странствия

Три мотива пронизывают «Алкоголи» непрерывно: время, город и дорога.

Время. Аполлинер — поэт необратимости. «Осень» (Automne malade), «Больная осень», «Вендемиэр», «Мост Мирабо», «Прощание» — везде звучит одна мысль: всё течёт и не возвращается, но поэзия способна остановить мгновение, как вино останавливает лето в бутылке. «Вендемиэр» (1912) — грандиозное видение, где сам Париж, как гигантский виноград, выжимает своё вино-время; городские часы, фонари, мосты, прохожие — всё это гроздья, из которых поэт гонит свой алкоголь. Это стихотворение — прямая связка названия книги с её содержанием.

Город. Париж «Алкоголей» — не парадный город памятников, а город окраин, мостов, вокзалов, кабачков и рассветов. В «Зоне», «Вендемиэре», «Путнике» город показан изнутри, глазами идущего по нему человека; Аполлинер одним из первых во французской поэзии сделал предместья и индустриальные пейзажи законным предметом лирики. При этом город никогда не бывает враждебен: он — товарищ по опьянению, соучастник.

Странствие. Мотив дороги восходит к биографии поэта (Италия, Франция, Германия, Англия, Прага, Австрия) и к его любимому жанру — паломничеству, скитанию. «Путник» (Le Voyageur), «Эмигрант с Лендор-роуд», «Осенний кортеж», «Зона» с её воображаемым перелётом — всюду герой в движении. Странствие у Аполлинера — метафора самой жизни и самой поэзии: поэт-путник, поэт-переселенец, поэт-эмигрант в мире, который он одновременно любит и покидает.

Поэтика: верлибр, ритм, отказ от пунктуации, орфизм

Художественные открытия «Алкоголей» заслуживают отдельного разговора, ибо именно они обеспечили книге место в истории.

Свободный стих и его границы

Примерно половина стихотворений сборника написана классическими размерами — александрийским стихом, октосиллабом, с регулярной рифмовкой; другая половина — верлибром, восходящим к Рембо, Лафоргу иSymbolists. Аполлинер не догматик свободного стиха: он свободно переключается между формами, подчиняя метрику настроению. В «Зоне» верлибр рваный, задыхающийся; в «Мосту Мирабо» — строгая песенная строфика; в «Песне нелюбимого» — пятистишия с гипнотическим повтором. Такое «всеядие» форм — черта, предвосхищающая постмодернизм: форма выбирается как маска, как инструмент, а не как вероисповедание.

Отсутствие пунктуации

Это самое знаменитое формальное решение книги. Сняв знаки препинания, Аполлинер достиг трёх эффектов:

1. Синтаксическая полифония: строка может принадлежать двум мыслям сразу, возникают непредвиденные смысловые сближения, текст «дышит».
2. Ускорение потока: чтение становится непрерывным, как течение воды или полёт самолёта; паузы диктуются дыханием и ритмом, а не типографикой.
3. Соучастие читателя: читатель вынужден сам достраивать синтаксис, то есть становится соавтором. В этом — глубокий демократизм и одновременно игра аполлинеровской поэтики.

Позже Аполлинер пойдёт дальше — в сборнике «Каллиграммы» (1918) он вообще разрушит строку, превратив стих в рисунок. «Алкоголи» — промежуточный, но решающий шаг на этом пути.

Ритм и музыкальность

Аполлинер следовал завету Верлена «музыка прежде всего», но расширил понятие музыки: в его стихах звучит не только мелодика гласных, но и шум города, грохот вокзала, ритм шагов. Рефрены, повторы, внутренние рифмы создают эффект заклинания или застольной песни. Неслучайно на стихи «Алкоголей» написано огромное количество музыки — от камерных романсов до эстрадных песен (легендарное исполнение «Моста Мирабо» Лео Ферре).

Орфизм

Аполлинер соотносил своё творчество с мифом об Орфее — певце, чья лира одушевляет мир. В статье «Орфические кубисты» (1912) он сформулировал идею живописи, которая, как музыка, строит реальность заново из её элементов, — и поэзия «Алкоголей» делает то же самое словами. Поэт-Орфей спускается в ад современности (предместья, кабаки, вокзалы) и выводит оттуда песню. Орфизм Аполлинера — не мистическая система, а скорее интонация: уверенная, экстатическая, примиряющая страшное и прекрасное.

Аполлинер и авангард: кубизм, футуризм, «новый дух»

«Алкоголи» невозможно понять вне контекста нового искусства 1910-х годов. Аполлинер был единственным поэтом, органично встроенным одновременно в круг кубистов и в футуристическое движение, при этом сохраняя независимость от обоих.

С кубизмом книгу роднит метод: подобно тому как Брак и Пикассо разбирали предмет на грани и собирали заново на плоскости, Аполлинер разбирает переживание на образы и монтирует их по принципу смыслового, а не повествовательного сцепления. В «Зоне» и «Вендемиэре» этот монтаж особенно нагляден: газетные вырезки, дорожные впечатления, мифологические реминисценции, городские пейзажи сходятся в одном пространстве, как на кубистическом холсте. Недаром Пикассо нарисовал портрет Аполлинера, а Аполлинер в «Эстетических размышлениях. Художники-кубисты» (1913) теоретически обосновал новую живопись.

С футуризмом его сближает культ техники и скорости: аэропланы, автомобили, поезда — герои «Алкоголей». Но Аполлинер не принимал футуристического разрушения прошлого («сжечь музеи»): для него техника продолжала миф — аэроплан есть новый Икар, реклама есть новый фольклор. Эта «примиряющая» позиция позже будет названа им «новым духом» (l’esprit nouveau) — термином, который подхватит Ле Корбюзье и вся культура 1920-х.

Влияние «Алкоголей» на последующую литературу огромно. Андре Бретон признавал Аполлинера учителем и предтечей сюрреализма (само слово придумано им). Блез Сандрар строил свою поэтику «транссибирского» ритма, отталкиваясь от «Зоны». Пьер Реверди развивал аполлинеровский образ-монтаж. В России «Алкоголи» читали и переводили футуристы и акмеисты; следы аполлинеровской интонации находят у Пастернака раннего периода, у Мандельштама 1910-х годов, у Хлебникова в его урбанистических вещах. Во второй половине века книга повлияла на битников (через переводы) и на всю традицию «городской поэзии».

Судьба книги и её рецепция

При жизни Аполлинера «Алкоголи» не стали бестселлером, но были признаны литературным событием. Критика отмечала странное сочетание: поэт-новатор, говорящий на языке, уходящем корнями к Вийону и Ронсару. Реми де Гурмон, один из самых авторитетных критиков эпохи, приветствовал книгу как возвращение к «французской линии» после верс-либр символистов. Молодёжь же увидела в Аполлинере вождя: в 1913–1914 годах вокруг него сложился культ, а выборы «принца поэтов» в феврале 1914 года закрепили его статус живого классика нового искусства.

Дальнейшая судьба автора трагична: в 1914 году Аполлинер ушёл добровольцем на войну, получил тяжёлое ранение в голову (трепанация), подорванное здоровье и гриозный грипп — «испанка» — убили его 9 ноября 1918 года, за два дня до перемирия. Последние его стихи («Каллиграммы») продолжают линию «Алкоголей», доводя эксперимент до предела. Смерть в тридцать восемь лет превратила Аполлинера в легенду, а «Алкоголи» — в его поэтическое завещание.

В России книга стала широко известна благодаря переводам. Первые опыты относятся ещё к 1910-м годам, но подлинное признание пришло во второй половине XX века: классическими стали переводы Михаила Кудинова, Михаила Яснова, Бенедикта Лившица, Валентина Парнаха, Эллиса. Отдельные стихотворения («Мост Мирабо», «Осень») входили в хрестоматии советского времени; «Мост Мирабо» в переводе Яснова («Под мостом Мирабо Сена течёт…») — один из самых узнаваемых переводов французской поэзии в русской культуре. В 1967 году вышло первое русское собрание стихотворений Аполлинера; с тех пор книга переиздавалась многократно, включая академические издания с комментариями.

Как читать «Алкоголи» сегодня: практические выводы

Для современного читателя «Алкоголи» могут показаться книгой сложной: отсутствие пунктуации, обилие реминисценций, смешение высокого и низкого. Вот несколько практических рекомендаций, которые помогут получить от чтения максимум.

1. Читайте вслух. Аполлинер — поэт звучащего слова; его тексты рассчитаны на голос. Ритм, повторы, внутренние рифмы раскрываются только при чтении вслух или в профессиональном исполнении (записи Лео Ферре, Ги Беара, Жюльетт Греко). Без пунктуации интонация читателя становится соавтором смысла — не бойтесь пробовать разные варианты прочтения одной и той же строки.
2. Начните с «ядра» книги. Оптимальный маршрут для первого знакомства: «Мост Мирабо» → «Осень» → «Лорелей» → «Саломея» → «Прощание» → затем «Зона» и «Вендемиэр» → и наконец «Песня нелюбимого» целиком. От простого к сложному, от песенного к модернистскому.
3. Держите под рукой комментарии. Издания с примечаниями (в русском переводе — издания с комментариями М. Кудинова или М. Яснова) объясняют реалии: кто такая Лорелей, кто такой Шиндерханнес, что за мост Мирабо, откуда газетные строки в «Зоне». Аполлинер насыщен аллюзиями, и их расшифровка — отдельное удовольствие.
4. Не ищите «правильного» смысла. Отсутствие пунктуации и монтаж образов означают, что текст принципиально многозначен. «Зона» не имеет одного толкования; она — как кубистический портрет: несколько ракурсов одновременно. Это не дефект, а свойство: книга спроектирована так, чтобы каждый читатель нашёл в ней своё.
5. Сопоставляйте с живописью. Читая «Алкоголи», смотрите кубистов (Пикассо 1907–1912 годов, Брака, Делоне) и работы Мари Лорансен. Аполлинер писал стихи и статьи о живописи параллельно; книга и художественный авангард того времени — два выхода одного процесса.
6. Обратите внимание на финалы. Книга начинается прощанием с прошлым («Зона») и кончается личным прощанием («Adieu»). Между ними — вся жизнь. Если прочесть сборник подряд, как единое произведение, обнаружится скрытая драматургия: от экстатического полёта к тихому принятию утраты. Это и есть сюжет «Алкоголей».
7. Не бойтесь «непроходимых» мест. Даже французские исследователи спорят о смысле отдельных строк «Песни нелюбимого». Аполлинер сам любил туманность: «мне нравится, — писал он, — когда в стихах остаётся место для воображения читателя». Непонятное место — не препятствие, а приглашение.

Почему «Алкоголи» важны: итоги

Подведём итоги. Значение «Алкоголей» для мировой культуры определяется несколькими обстоятельствами.

Во-первых, это книга-мост между XIX и XX веком. Аполлинер унаследовал от Бодлера — тему города и «цветов зла», от Верлена — музыку, от Рембо — дерзость образа, от символистов — многозначность; но он первый сумел соединить это наследство с реальностью нового века: аэропланами, рекламой, кино, небоскрёбами и окраинами. После «Алкоголей» писать о современном городе «по-старому» стало невозможно.

Во-вторых, это книга, предложившая новую модель поэта. Аполлинер — не затворник-символист и не бунтарь-футурист, а «принц поэтов», открытый миру: журналист, критик, друг художников, человек кафе и улиц. Его поэзия — не уход от жизни, а её перегонка в стихи. Эта модель определила облик поэта XX века от Сандрара и Превера до битников.

В-третьих, формальные открытия книги (отказ от пунктуации, монтаж, синтез верлибра и классических форм) вошли в плоть современной поэзии. Мы читаем «Алкоголи» сегодня, и они звучат современнее многих текстов, написанных десять лет назад, — потому что Аполлинер работал не с модой, а с самой природой слова.

В-четвёртых, это глубоко человеческая книга. За всеми новациями в ней — простая история: человек любит, теряет, странствует, стареет, пьёт горькое вино памяти и превращает всё это в песню. «Опьянение», вынесенное в заглавие, — не только алкоголем и не только современностью: это опьянение самой жизнью, которое не проходит даже перед лицом смерти.

Гийом Аполлинер умер в 1918 году, но его «Алкоголи» продолжают опьянять новые поколения читателей. В этом, пожалуй, и состоит высшая правда названия книги: поэзия, подобно вину, не портится со временем — она выдерживается. И сто с лишним лет спустя этот напиток сохраняет крепость: его по-прежнему опасно и прекрасно пить.